11 глава
2 июля 2017 г., 21:39
Я медленно шел по темной улочке в ближайший магазин. Завтра не нужно на работу, так что после произошедшего я решил более-менее успокоить нервы, то бишь напиться.
Сегодня нас вызывали на опознание тела. Это было самое ужасное в моей жизни зрелище: изуродованное до кровавого месива тело, лицо без глаз, голова еле как держится на шее. Органы, развешанные по всей комнате, с которых капала гниль и кровь. А эта надпись «С днем смерти, Робби Валентино» до чертиков пугала.
Венди не сдержала слез и разревелась, опираясь на мое плечо. Где-то я слышал, что они встречались. Мы с Зусом мужественно стояли, сдерживая слезы и рвотные позывы. Кроме нас троих, самых близких друзей и знакомых, никого приглашать не стали. Но мы все равно единогласно подтвердили, что этот человек — Робби Валентино.
После этого мы вернулись домой. Стэн неохотно дал нам отгул на два дня: сегодня и завтра. Все легко вздохнули, но были такие же понурые.
Пока я шел, редкие прохожие недовольно косили на меня взгляды, а бабки шептали: «Наркоман! В Бога не верует! Стыд и срам!» Но мне было все равно. Жуткие картины всплывали в голове. Плач в ушах. Легкие рвотные позывы. Кошмар. Представления не имею, кто мог такое сделать?!
Продавщица даже не удивилась, что я покупал пиво, но зато удивлённо приоткрыла глаза, когда пробивала мои две пачки конфет и самую обыкновенную еду. Ну а что? Я тоже человек и, вообще, редко пью.
Домой я шел медленнее, наверное, из-за тяжести пакетов. Но, может, из-за усталости и большего нагнетания окружающих, я не знаю. Но пришел я в часов эдак одиннадцать. Или чуть раньше, может, позже. В голове туман.
Придя, я завалился в домик, на автомате запирая дверь. Кинув пакет на стол, предварительно достав из него все баночки пива, развалился на диване. Я опустошил первую банку за минут пять, вторую, так же и третью. Четвертую и пятую медленнее. После шестой мне снесло крышу…
***
Я уже не помню, как добрался до кровати с очередной банкой пива. Не помню, чтоб когда-нибудь так напивался. Но как только голова коснулась подушки, я уже не слышал ни звона упавшей банки, ни ночного шелеста за окном. The end Pov Диппер Парень ввалился в свою комнату, попутно бросая у порога банку пива. Послышался глухой звон. На полу образовалась лужица недопитого алкоголя. Падая на кровать, Пайнс несколько раз поворочался от холодного ветра из раскрытого окна и быстро провалился в царство Морфея. Вновь тот лес с золотой тропинкой, ведущей в никуда. Те же деревья. Он их так давно не видел, успел позабыть. Глаза, наблюдающие за каждым движением, вздохом. Воздух холодный, но это лишь иллюзия, обман. А Диппер всего-навсего идет вперед, ничего не понимая и не осознавая этого сна. Этот конец золотой ленты, знакомый до дрожи в коленках. Опять пространство искажается, меняя цвета, которые могут вызвать эпилепсию. С ней можно слечь в ту больницу, в которой работает шатен. Остановилось. Все остановилось, и осталось только темное ночное небо без луны, но со звездами. Эта сосна немного другая. Она не тянется в космос, она как будто упала. Свое острие дерево опускает вниз, к земле, к ногам парня, кланяясь. Иголочки выглядят твердыми, как будто из воска. На сосне нет вырезанной ножом надписи, только кусок бумаги, прибитый гвоздями. «Д.П. +» — написано на бумажке. Как там, на той сосне! Эти сны максимально похожи, но все же они разные, будто кто-то их сделал специально! Но кто? Ум прояснился. Диппер понял, что находится во сне, — слишком все знакомо. По знакомой схеме юноша посмотрел на свои руки, где лежала записка. Та самая, но другая. Развернув листочек, на нем был текст, такой же красивый и аккуратный: «Ох, вот мы встретились вновь, Диппер Пайнс. Долго же я не являлся в твой сон! Скучал?» «Я совсем забыл про этот сон через некоторое время. Я не мог скучать!» — прикрикнул голос парня в его собственной голове. Шатен немного помотал головой и хотел сказать самое обыкновенное «нет», но рот не открывался, а мычания и похожие звуки растворялись в пространстве. «Нет? - отобразилось на бумаге, а прошлые слова стерлись, будто ластиком. — Немного грустно… Может, продолжим нашу прошлую игру? 1.П.Н. 2.В.К. 3.Б.С. Ты заметил? Прошлого третьего номера нет! Его убили, буквально вчера!» «Робби? Р.В. — Робби Валентино? Точно! Все сходится!» Сердце Пайнса налилось кровью, а сам парень чуть прикрыл глаза, воспоминания полезли в голову, мешая. Пайнс вздохнул и, открыв глаза, посмотрел на изменившийся текст. «Да-да, он. Ну, ты ведь знаешь, кто скрывается под вторым номером? Та рыжая шмара? Венди Кордрой! Ты сразу это просек! Я знаю! Но хочу сказать: ОНА НЕ ТВОЯ ВТОРАЯ ПОЛОВИНКА! Оставшиеся двое — блондины. Первая — девушка, второй — парень. Угадай, кто должен быть с тобой… А сейчас пора вставать. И выпей аспирина, будет легче». Последнее, что почувствовал Пайнс, — как невидимая рука касается его плеч, идет вниз к животу и паху. От такого чувства он дернулся. Парень раскрыл глаза, резко вставая с кровати. Но резкие движения только усугубили похмелье Диппера. Жутко разболелась голова, и юный доктор со стоном упал обратно на кровать, накрывая ладонью лоб. «Тупое похмелье! Кто его вообще придумал? — Пайнс тихо простонал, ругаясь в своей голове. — Фуф, нужно выпить аспирина… Но ведь это моя вина тоже, не нужно было настолько сильно напиваться, черт!»***
— Ах, Сосенка! Билл придерживал голову Диппера, задавая нужный ритм. Нежные, пропитанные любовью и страстью стоны срывались с губ блондина. Шатен умело играл языком и губами, проводя ими по возбужденной плоти. Где-то медленно посасывая, а где-то останавливаясь, смотря демону в глаза. Длинные пальцы перебирали каштановые волосы, нежно гладя или крепко сжимая. Еще несколько движений — и Сайфер излился в миленький ротик его Сосенки, выкрикнув прозвище, которое он сам придумал для своего человека. Тот все покорно проглотил, облизываясь, будто просил еще. С уголка его губ стекала тоненькая полоса спермы. Билл ухмыльнулся, нежно беря Пайнса за подбородок. Слизав свою же белесую вязкую жидкость, поцеловал мягкие приоткрытые губки возлюбленного. Диппер напоследок похабно и смачно чмокнул блондина в губы, отстраняясь. Его томные карие глазки завораживали, сводили с ума, хотелось в них утонуть, пропасть, совсем не боясь. Шатен осторожно взял Билла за плечи, прося лечь на кровать, чему блондин повиновался, обхватывая руками тонкую шею его Сосенки. Парень начал неуверенно целовать шею и ключицы Сайфера, а последний пропадал в удовольствии. Пара движений, и парад вел уже демон, покусывая нежную кожу, оставляя засосы и мокрые поцелуи. С каждым действием Билла Пайнс стонами шептал имя: — Билл… Ах… Билл… — Билл! Проснись! Тед вызывает Билла! — кто-то настойчиво кричал в ухо. Этим «кто-то» был Стрэндж. Билл с лицом «Ты охуел? Жить надоело?» резко повернулся на друга. Тот еле сдерживал смех, держась за живот. — Ну, на кой хуй ты меня разбудил, я не ебу. Брюнет не сдержался и расхохотался в голос, приговаривая: «Сайфер, ты…ты…», и снова начинал смеяться, как гиена, взахлеб и давясь слюной. — Да блять, задохнись ты уже и сдохни! Что, черт возьми, произошло?! Блондин встал с койки. Его глаза чуть покраснели, а тело начало светиться голубым. Сайфер схватил друга за горло, давя пальцем на кадык, мешая дышать. — Кха… Билл, окхусти… Гха-ха. — Тед, не отойдя от приступа смеха, задыхаясь, хихикал. Он знал, что умрет только людская оболочка, поэтому не боялся смерти. Демон отпустил брюнета, упирая руки в бока. — Сайфер, я хотел тебе сказать, что ты стонал во сне! Я просто не понимаю, что такого интересного тебе снится, что ты стонешь во всю горлопань, при этом выкрикивая кличку своего человека! Ты заебал! Блондин посмотрел на Стрэнджа таким взглядом, будто тот только что сморозил то, что говорить категорически запрещено. Но понимал, что он вполне мог такое вытворить. — Тупой ты, Стрэндж. Как бы сам себя повел, если бы тебе снилась твоя ненаглядная Митта, вся извращенная и возбужденная? М? — Билл припомнил возлюбленную друга. Тед в мгновенье покраснел, бурча под нос что-то нечленораздельное. — Хах, я так и думал! — теперь уже смеялся Билл над Тедом.
