Ментальная связь

      – В общем, – вещал Рон, – это такая разновидность Легилименции. Активируется и работает по сходному сценарию. Считается, однако, что ее действие менее агрессивно. Ты как бы чувствуешь мысли человека, но при этом не вторгаешься в сам мыслительный процесс и не можешь воздействовать на него. Это что касается различий, роднит же их то, что обеим техникам можно противостоять с помощью Окклюменции.       Гарри широко зевнул, всем сердцем желая, чтобы Рон прекратил подлизываться к Гермионе, не очень умело симулируя интерес к предстоящему уроку ЗОТС. Судя по выражению лица, Уизли и сам уже жалел о том, что не держал рот на замке. Жизнь текла даже обычней, чем когда-либо прежде. Как и раньше, Гермиона училась, Рон костьми ложился, стараясь не разочаровывать ее, а Гарри был всё так же рассеян. Конечно же, были и едва уловимые отличия, как же им не быть? Война не проходит бесследно для людей, которым удалось её пережить.       Гермиона стала легче воспринимать действительность. Она больше не хмурилась раздраженно, когда Рон и Гарри имели наглость предпочесть учебе Квиддич или игру во Взрыв-Карты. Гарри беспокоила перспектива пререканий с ней по этому поводу, и первое время он нервно оглядывался через плечо, опасаясь нотаций.       Рон тоже сильно изменился и, пожалуй, из них троих перемены в нем были самыми заметными. Он по-прежнему частенько раскрывал рот невпопад, а если дело касалось Гермионы, проявлял просто невообразимую недалекость. Но он старался: прилагал все усилия, чтобы угодить своей девушке, и особенно усердствовал после очередной оплошности. Он стал внимательней по отношению к друзьям и теперь пытался судить о людях и событиях не только со своей точки зрения. Ну, по крайней мере, он пытался.       Гарри полагал, что не переменился вовсе, хотя окружающие считали иначе. Джинни метко выразила общее мнение, пояснив, что он стал более сдержанным по сравнению с прежним Гарри. Поразмыслив, Гарри склонился к мысли, что она права. Постоянно быть на волоске от верной смерти – обстоятельство, которое не может не отразиться на личности человека.       Прогнав сумбурные мысли, Гарри обозрел класс, наблюдая, как одноклассники отрабатывают Окклюменцию. Многие из них явно утратили связь с реальностью и вид имели несколько ошарашенный и заторможенный – верное свидетельство того, что напарник по занятию только что совершил набег на их разум. Остальные в спешке перечитывали соответствующие главы учебника, заносили в тетрадь основные моменты, долженствующие помочь блокировать сознание от партнеров, которые мало-помалу приходили в себя и готовились вернуть долг сторицей. – Ненавижу Окклюменцию, – вздохнул Гарри в ответ на толковые объяснения Гермионы. Он опустил взгляд в тетрадь, где изобразил золотой снитч, и пририсовал ему второе крылышко. – Ну еще бы, учитывая то, в какой фарс все превратилось на пятом курсе, – обронил Рон, наблюдая за скоростным чтением Гермионы, глаза ее так и мелькали туда-сюда по строчкам, будто сканировали текст. Гарри поднял на друга негодующий взгляд: – Фарс? – Фарс, фиаско, фигня – выбирай по нраву, – фыркнул Рон. Гарри скорчил ему рожицу и пододвинул к себе учебник – хихикающему Рону он был без надобности. Буквально секунду он глядел на страницу учебника и вот уже резко вскинул голову, отреагировав на промчавшийся, едва не задев плечо, шар голубого света. – Черт! – Прости! Гарри рассерженно поглядел на Невилла, который топтался неподалеку, виновато крутя в руках палочку. – Значит, мечом размахивать ты навострился, а вот послать заклинание по прямой – никак? – сухо поинтересовался Гарри. – Похоже, так оно и есть, – смущенно улыбнулся Невилл. – Прости, приятель. Гарри покачал головой в молчаливом изумлении. Утешало лишь то, что Невилл ни в кого не попал. Инцидент, когда Дин угодил под залп «Лонгботтом Экстра» и был начисто лишен шевелюры, все еще был свеж в памяти. Гарри попытался сосредоточиться на чтении, но смысл текста неудержимо ускользал от него. Мысли блуждали где-то далеко, и он вполуха слушал разговор Рона с Гермионой. – Значит, это не похоже на то, как ты попадаешь в чужой разум через думосбор? – Нет, это скорее можно назвать телепатией. В отличие от Легилименции ты не проникаешь в чьи-то мысли, а можешь только слышать их.       Гррр. Очередная эпопея с Легилименцией. Он уже вволю напрактиковался в слиянии мыслей и видений, в печенках уже сидят подобные опыты, так что увольте, спасибо огромное. Голова наконец-то на сто процентов принадлежит только ему, и всякие незваные гости пусть убираются восвояси. Он стал очень трепетно относиться к неприкосновенности своего мозга, и вряд ли кто-то взялся бы его за это винить. Гарри вновь обвел взглядом класс, с долей сомнения взвешивая идею отпроситься у нового преподавателя ЗОТС с урока. Как-никак он тут единственный Избранный и всё такое…       Боковым зрением Поттер зафиксировал какое-то движение справа и повернул голову. Оказалось, в поле его периферийного зрения попал до оскомины знакомый субъект, подошедший к книжному шкафу, находящемуся неподалеку от стола, за которым сидел Гарри с товарищами.       Драко Малфой дважды осмотрел полки, огорченно вздохнул и обернулся к Тео Нотту, своему напарнику на занятии. – Тео, – негромко окликнул он. – Ты не знаешь, кто взял Руководство по Работе с разумом? Тео отрицательно покачал головой, и Гарри не сдержал ухмылки: искомый экземпляр книги, так и нераскрытый, лежал перед ним на столе. Нахмурившийся Малфой вернулся к безрезультатному обозреванию томиков на полке. Терпение его было на пределе, и он раздосадовано выдохнул, приходя к заключению, что нужной ему книги, без сомнения, здесь нет. Помрачнев, он отвернулся от шкафа и натолкнулся на пристальный взгляд Поттера, который учтиво помахивал томиком. Малфой закатил глаза и кисло усмехнулся, Поттер в ответ показал язык. – Для кого так стараешься? – спросил Рон, разворачиваясь, чтобы проследить за взглядом Гарри. Веснушчатое лицо осветилось пониманием при виде Малфоя, тусующегося у книжного шкафа. Рон повернулся к Гарри и не менее выразительно, чем недавно Драко, закатил глаза. Он промолчал, но по лицу четко прочитывалось уже знакомое: «Поверить-не-могу-что-ты-общаешься-с-Малфоем». Гарри его проигнорировал и обернулся к нахально пялившемуся на них Драко. «Дай мне книгу», − произнес тот одними губами. Гарри поднял учебник и изобразил удивление, указывая на обложку. «Эту?» − так же безмолвно уточнил он. Драко возвел очи горе, но утвердительно кивнул. Потерев подбородок в напускной задумчивости, Гарри глубоко вдохнул, а потом выдохнул, печально покачав головой. «Жлоб», – проартикулировал Драко. Гарри, ухмыльнувшись, повернулся к Рону: – Давайте уже поработаем, чем раньше начнем эту дурацкую практику, тем раньше кончим. Гермиона кинула на него взгляд, выражающий нечто среднее между раздражением и изумлением, но промолчала. Гарри встал, Рон, во весь рот зевая, поднялся вслед за ним. – Надо произнести «Легиллименс Экспортаи»? – спросил он. Гарри пожал плечами: – Вроде так. – Вроде так, – недоверчиво передразнил Рон. – Он даже заклинание не помнит толком, а собрался в голову ко мне лезть. Не пущу! – Не пустишь, ага. Если, конечно, освоил Окклюменцию, – хмыкнул Гарри, и Рон кивнул, соглашаясь с его правотой. – Ну что, готов? – спросил Поттер, и Уизли еще раз кивнул, поднимая волшебную палочку. – Легиллименс Экспортаи! – четко выговорил Гарри, направив на Рона свою палочку, на кончике которой зажегся синий свет. Секунду ничего не происходило, а затем Гарри услышал это – слабое эхо, звучащее где-то в голове голосом Рона, только сквозь треск и помехи, как при настройке радиоволны. – Спокойно… сконцентрируйся… де… держись… Стоило Гарри опустить палочку, и звук пропал. – Я тебя слышал. Успокойся, сконцентрируйся, − усмехнулся Гарри. – Тебя не остановишь, да? – с сожалением протянул Рон, взъерошивая волосы. – Слышимость была не очень отчетливой, – попытался утешить друга Гарри. – Я смог различить всего пару слов, да и то… Эй!       Оклик предназначался Малфою, который резко рванул вперед, явно нацелившись на прихватизированную Гарри книгу. Не утруждая себя долгими размышлениями, Гарри, повинуясь инстинкту, бросился Малфою наперерез и схватил его за запястья, не дав даже дотронуться до предмета спора. И плевать, что ему самому книга была совсем не нужна – но не позволять же Малфою взять над собой верх? Даже в такой ерунде. Возмущенный писк Малфоя стоял в ушах, когда его перекрыл какой-то грохот, затем раздался чей-то пронзительный вопль и крик «Гарри!».       Запнувшись о ноги Малфоя и падая, Поттер внезапно развернулся, пытаясь удержать равновесие. Он так крепко вцепился в запястья Малфоя, что они оказались практически в объятиях друг друга. В этот момент Поттер заметил причину переполоха: в него неуклонно мчался магический сгусток синего света. За оставшееся мгновение Гарри успел лишь подумать, что это явно не к добру, как тело его пронзила нестерпимая боль. Он еще успел услышать чей-то смазанный крик и провалился во тьму. * * *       Гарри понял, что пришел в себя, потому что боль вернулась. Голова просто раскалывалась, будто в нее надежно зарядили бладжером. Гарри с трудом разлепил веки: перед глазами маячил знакомый больничный потолок, и поморщился. – Ох… «А-яй». В ошеломлении он стал крутить головой, пытаясь вычислить, откуда идет звук. Картинка предательски расплывалась, Поттер сел, потянулся к прикроватной тумбочке, нащупал тонкие дужки и поскорей надел очки. «…больно»       Гарри вновь растерянно заозирался по сторонам, не понимая, что происходит. Вокруг никого не наблюдалось, сам он сто процентов ничего сейчас не говорил, тогда что же это было такое? Или ему мерещится? – Алло! Здесь есть кто-нибудь, – позвал он наудачу и тотчас услышал шаги. Штора отъехала в сторону, и перед ним предстал обрадованный Рон. – Наконец-то! Скорее второго пришествия Волдеморта дождешься, чем тебя. – Что случилось? – спросил Гарри у Рона, потирая виски. – Дубина Невилл случился. Опять промазал и запустил чертовым заклинанием Легилименции в тебя, – объяснил Рон и внезапно замялся. – И что?.. – настороженно задал вопрос Гарри. «…прекрати»       Ну вот опять! Он абсолютно наверняка не говорил и не думал этого, и это определенно не было галлюцинацией – в голове раздавался чужой, тихий и слабый голос и… вот дерьмо, это было точь-в-точь как в тот раз, когда он слышал чертового василиска, ползающего по трубам Хогвартса. – Рон? – вновь спросил Гарри, начиная впадать в панику. – Оннесовсемправильнопроизнесзаклинание. – Говори членораздельно! Рон глубоко вдохнул и выдал: – Он не совсем правильно произнес заклинание. Он… «… твою мать!..»       Гарри выбрался из кровати и встал на ноги, забыв о ботинках. Он зажимал ладонями уши, будто боялся, что сквозь них просочится этот неизвестный звук. В одном Гарри был достоверно убежден: лексикон василиска не был столь богат, чтобы включать в себя нецензурщину. И вывод из этого следовал только один… – Рон, я слышу чей-то голос. Какого, спрашивается, хрена, я его слышу? – прохрипел Гарри и потряс головой, в бессмысленной надежде вытряхнуть из нее посторонние звуки. – Ты слышишь голоса? – с мрачной покорностью судьбе проговорил Рон. – Пиздец… – Рон! «Убью… безмозглый… прочь!» Рон поспешно отступил назад и выставил вперед руки в примирительном жесте. – Только не бесись, ладно? – Вот и не беси меня! Мало мне проблем, еще ты тут тайны разводишь, – развопился Гарри. – Сейчас же отмени заклинание и вытащи Невилла из моей головы. – Невилла? – беспомощно переспросил Рон. – Да, Невилла. Мы вроде бы о нем уже полчаса с тобой говорим? – Гарри охватили неясные подозрения, когда Рон прикусил губу, сдерживая то ли смех, то ли истерику. – Рон, – угрожающе позвал Поттер, наступая на Уизли. Если Рон отказывается прояснить ситуацию, то, несомненно, найдется кто-нибудь более полезный. Гарри хотел отдернуть занавесь, создававшую видимость уединения в большой палате, но Рон стремительно кинулся к нему и раскинул руки, преграждая путь. Сопротивление Рона лишь окончательно вывело Гарри из себя. – Пусти меня, Рон. – Нет, пока ты… – Живо!       Гарри отпихнул Рона и прорвался мимо него – в голове эхом отдавалась чужая мысль «увечный». Проигнорировав протесты лучшего друга и свой, мягко говоря, неподходящий наряд, состоящий из больничной пижамы, Гарри, рвущийся на подвиги, на минуту приостановился, расслышав чьи-то голоса в противоположном конце больничной палаты. А затем твердо проследовал к занавеси и отдернул ее мощным рывком. «Поттер, твою мать, мудак, тупая, защита, прицелиться, свет, боль, тупой, кто угодно, Поттер, шрамоголовый, тупой, Лонгботтом, убью, Отец, ненавижу, людей, кретины, идиоты, сволочи!»       Вскрикнув, Гарри отступил назад, сраженный ослепляющей болью в висках, которая сопровождалась нахлынувшей внезапно волной чужих мыслей, прорвавшихся в его разум в тот момент, когда он встретился взглядом с человеком, лежащим на соседней койке. Человек этот издал такой же мучительный вопль, значит эффект от встречи был болезнен для обоих. – О, Бога ради, уберите его отсюда! Это восклицание оборвал поток мыслей, атакующих нервные окончания. Держась за голову руками, Поттер поднял слезящиеся глаза. – Да ты, мать твою, шутишь, – хрипло выдавил он, потому что Рон очухался и, крепко схватив Гарри поперек груди, стал оттаскивать его назад к кровати. – Этот кабздец просто не может быть на самом деле. Это чья-то гребаная шутка!       Гарри лишь тупо смотрел, продолжая зажимать уши ладонями, как будто это помогало. Он не знал плакать или смеяться, потому как впервые в жизни был совершенно искренне согласен с… Драко Малфоем.