Laurens, I like you a lot.

      Тик-так, тик-так... В комнате так тихо, что можно услышать мерное тиканье часов. Тик-так, тик-так, тик... Сначала можно подумать, что комната пуста, а ее хозяин сейчас, как и все прилежные ученики вроде него, в школе.       Но нет. Там, под слоями одеяла, уткнувшись носом в подушку, лежит озябший Джон Лоуренс.       Нет, озяб он вовсе не из-за настежь раскрытого окна, как вы могли подумать. Он озяб от грусти, от тяжести, внезапно рухнувших на его плечи и душу. Грусть пропитала всего паренька насквозь, до кончиков пальцев, которые сейчас обжигал холод. Сказать точно, сколько он тут лежит, он не сможет: бедняга потерял счет времени. Казалось, прошло уже целое столетие, а Джон до сих пор тут, лежит, сжавшись в комок, и смаргивает слезы, изредка загорающиеся на помутнившихся болотных глазах. Кудрявые каштановые волосы уже спутались в некоторых местах в безобразные колтуны и теперь небрежно лежали на подушке, на которой в свою очередь были отчетливо заметны следы уже засохшей крови.       Нет, Лоуренс не резался. Он кашлял кровью. Обычное явление при сильной депрессии, но в таковой кудрявый находился впервые, а потому ему было не только больно, но еще и страшно. А вдруг он умрет от потери крови? А вдруг, а вдруг... Да и вообще, кашлять кровью было болезненно и неприятно, а во рту стоял крепкий вкус железа. Ну почему он не может просто умереть? Почему он должен мучиться? Что он такого сделал, черт побери? Все его мечты разрушены и неосуществимы, все друзья - как был уверен Джон - отвернулись от него, все, ради чего он жил - ушло. Воздух разрезал судорожный вдох. Зеленоглазый будто боялся, что воздух мог неожиданно взять и закончиться, и пытался вдохнуть как можно больше, до последней капли, до боли в грудной клетке. Но выдохнуть спокойно уже не получилось. На этот раз слезы хлынули из глаз, быстрыми потоками стекая по щекам и капая на мокроватый уголок подушки, а сам Джон мелко вздрогнул, прижав руки к груди. Внутри будто скребли дикие кошки своими огромными когтями, выбивая воздух из легких. И вот, когда ему захотелось забыться и расплакаться вовсю, он услышал звук пришедшего сообщения в чате. Стиснув зубы и шмыгнув носом, Лоуренс протянул руку к телефону и открыл переписку. Он ожидал увидеть привычное сообщение от отца, уехавшего сейчас в город, на подобии "Ты был сегодня в школе?". Его отцу только и надо, чтобы он учился хорошо. А иногда так хотелось отцовской ласки, искренней похвалы или просто слова "молодец".       Но нет, даже отцу было наплевать на бедного-несчастного паренька. К его удивлению, писал Гамильтон. При одном лишь взгляде на то, от кого пришло сообщение, щеки покрылись еле заметным румянцем. Да, Алекс нравился Джону немного больше, чем просто друг. Ну как, как, скажите мне, в него можно не влюбиться? Его маленький рост, светлые, вечно уверенные карие глаза, и темно-русые волосы до плеч, которые он обычно держал завязанными в хвостик, но когда он их распускал, Джон, кажется, выпадал из мира сего и бессовестно пялился на них, мечтая как-нибудь к ним прикоснуться. Даже в длинном носе с горбинкой было что-то особенное. Вспоминая об одном из лучших друзей, кудрявый все больше заливался краской. Но, опомнившись, быстро отдернул себя. Гамильтон никогда не ответит ему взаимной любовью. Ну кому он сдался? Вечно лохматый, с глазами, черт-знает-какого цвета, и крупной россыпью веснушек практически по всему телу. К тому же, Алекс - натурал, и вроде как влюблен в черноволосую девчонку из параллели. Кажется, ее зовут Элайза. Встряхнув головой и разозлившись на самого себя, зеленоглазый открыл переписку: Nothambuthamilton: Привет. Что-то случилось?       Взяв телефон в руки и перевернувшись на спину, Лоуренс написал: Just_dead: прмвет. с чего ты взял??       Из-за слез, все еще стоящих в глазах, он случайно ошибся, и отправил два вопросительных знака вместо одного. Но парнишка не успел исправить свои опечатки, так как Алекс уже ответил: Nothambuthamilton: Ну, во первых, тебя сегодня не было в школе, а ты никогда не прогуливаешь, и если заболеваешь, то пишешь об этом. А во вторых, блять, твой никнейм буквально "просто мертв"! Just_dead: не матерись, пожаоуйста.       Пожалуй, единственное, что Лоуренсу не нравилось в Гамильтоне, так это его привычка выражаться нецензурными словами. Nothambuthamilton: Нет, я буду материться, ведь если мой Джон не приходит в школу, значит произошло что-то ужасное.       "Мой Джон". Казалось, у Лоуренса покраснели даже кончики ушей. Это же он не специально, да? Just_dead: все нрмально. Nothambuthamilton: Я знаю, ты мне врешь. Повторюсь еще раз: что. случилось?       Прочитав это сообщение, кучерявый вновь нахмурился, и, отложив телефон, повернулся лицом к стене. Пристал, как пиявка. "Что случилось, что случилось?". Джон ведь знает, что никому не нужен, что когда он объяснит, что происходит, Александр наверняка ответит что-то вроде: "А. Ясно, выздоравливай.". Бедняга вновь стал накручивать себя и так глубоко ушел в мысли, что слишком поздно осознал, что не ответил Гамильтону. Самому Гамильтону, Господи! Спохватившись и быстро схватив телефон в руки, он взглянул на переписку. Одно сообщение значилось как "непрочитанное". Nothambuthamilton: Так, все. Я иду к тебе.       Лоуренс непонимающе посмотрел на сообщение и перечитал его несколько раз, прежде чем до него дошло. Гамильтон идет к нему? Веснушчатый взволнованно фыркнул.       Да нет, быть такого не может! "Неветчина" даже его адрес не знает. Но все же, зная, что он всегда добивается своего, кудрявый нервно завертел телефон в руках, уставившись в потолок. Не прошло и пяти минут, как послышался звонок в дверь. Сказать, что паренек был крайне шокирован - значит не сказать ничего.       Да нет, не Гамильтон это, не Га-миль-тон! Пока он раздумывал, прозвенел второй звонок, более долгий и настойчивый. Джон рывком поднялся с кровати, и в глазах все резко потемнело. Дойдя до выхода из комнаты, он устремился к входной двери. Его рука уже потянулась к замку, как он снова замялся. А может, просто стоит притвориться, что его нет дома? Наконец, он решился посмотреть в глазок. В самом деле, может, это почтальон?       Нет. Гамильтон, собственной персоной. Видно, со школы, так как за спиной висел портфель, да и одет он был в школьную форму. Стоит, копошится в телефоне, хмурится. Смущенно закусив губу, Лоуренс повернул замок и открыл дверь, все еще не веря, что перед его дверью стоит Алекс. - Привет. Не разбудил? - с насмешкой в голосе произнес он, мельком рассматривая стоящего перед ним Джона в пижаме с черепашками и щурящегося от яркого солнца за спиной незваного гостя. Кудрявый хотел что-то ответить, как вдруг почувствовал, как что-то раздирает его изнутри, и только он успел подумать "Господи, ты издеваешься надо мной?" и прикрыть рот рукой, как зашелся в приступе кашля. Гамильтон обеспокоенно прищурился. Его друг уже хотел опустить руку, как кареглазый поймал ее, и, увидев капельки крови, буркнул: - Блять, Лоуренс.       Увидев дверь в комнату парня открытой, Алекс схватил беднягу за руку, и буквально затащив его в спальню, толкнул на кровать, а сам устроился в ногах и навис над ним: - Быстро рассказывай, что стряслось, - о Боги. Лоуренс даже не успел понять, что произошло, а теперь над ним нависает любовь всей его жизни. О-ох, а этот голос... Такой властный, такой... Дыхание паренька сбилось, а лицо, от кончика носа до кончика ушей загорелось ярким пламенем. Кучеряшка сделает все, что он скажет, лишь бы Алекс побыл в такой позе еще немного. - Картофелинка.       Услышав то обидное прозвище, которое старший дал ему как-то, Джон тут же опомнился, и обидчиво-смущенно надул щеки, приподнимаясь. - Я просил тебя так меня не называть, ты, кусок ветчины, - буркнул он, нагнувшись к открытому ящику тумбочки, в котором лежали салфетки.       Гамильтон немного отодвинулся, давая другу место. - Но ты правда похож на картофелину со всеми этими родинками! - искренне ответил он, чувствуя, как волнение потихоньку отступает, и провел рукой по оголившейся веснушчатой спине Джона, заставляя последнего вздрогнуть и вновь залиться румянцем. - Но я пришел сюда не за этим. Темноволосый сделал паузу, ожидая, пока зеленоглазый вытрет свою руку и наконец посмотрит на него. - Рассказывай, что случилось.       Лоуренс замялся и потупил взгляд. - Да так, - пожал он плечами, - приуныл немного, подумаешь. - Ага, и закашлял кровью всю подушку. - кивнул друг на многострадалицу, ставя портфель у кровати. - Я слышал, в школе вчера была нехилая драка. Тебя, случаем, не было там? - Я был. - Как свидетель? - Как участник. - Джон! - громко охнул Александр, поражаясь своему смелому, но никогда не влезающему в драки другу. - Мэдисон и Лафайетт не поделили Джефферсона, и я попытался их разнять.       Алекс посмотрел на Джона так, словно тот был говорящей черепахой. - Вот уж не знал! - все, что смог сказать он после минутного молчания, тщательно подбирая слова, не особо горя желанием материться. - Вот уж не знал, что наш Лафайетт...       Гамильтон ухмыльнулся, а Картофелина, сделав вид, что не услышал ранее сказанного, продолжил: - Ну, разнять у меня их не вышло, - слабо улыбнувшись, произнес Лоуренс. - Наоборот...       Он закатал одну из штанин, показывая другу огромные гематомы. - Вот. И еще несколько таких у ребер.       Алекс молчал несколько секунд, гневно сжав край одеяла, а после поднял глаза на растерявшегося Джона. - Джефферсону не жить. - Я знаю, что ты его ненавидишь и подозреваешь во всем, но это сделал Мэдисон. Увидев, как я упал наземь, Лафайетт попытался меня защитить, но только получил еще больше. - Мэдисон? - не веря своим ушам, переспросил Гамильтон. Неужели этот вечно тихий ученик способен на такое? Да-а, этот день обещал быть полным сюрпризов. - Да. Господи, он был таким злым, как кошка, защищающая своих котят! Точнее, своего котенка. - Бедняжка натянул на себя улыбку. Воспоминания о своем избиении всплывали в мозгу в новых болезненных красках, да и синяки, казалось, заболели с новой силой. На глаза уже в который раз навернулись слезы.       Старший, впервые заметив, что Кучеряшка плачет, аккуратно принялся вытирать слезы большими пальцами, притянув голову Джона чуть поближе к себе. Вдруг одной рукой он зарылся в каштановые с рыжеватым отливом кудри Лоуренса и положил его голову себе на плечо, свободной рукой поглаживая по волосам. - Тш-ш-ш, тш-ш-ш... Все ведь уже в прошлом, так? Ну, кроме твоих болячек. Тихо, тихо, Солнышко, я тут, я рядом, никто тебя не тронет... - неумело попытался успокоить друга Алекс.       От всех этих действий Лоуренс чувствовал себя мороженым на летнем солнце. А еще это "Солнышко"... Грусть куда-то ушла, освободив место желанию чуть ли не визжать. Но тут он поймал себя на том, что его плачущий, жалобный стон превратился в тихий, возбужденный, а сам он подался вперед, прильнув к Гамильтону и обхватил его хлипкими, замерзшими руками. Он захотел отпрянуть от "Неветчины", боясь, что тот оттолкнет его, и попытаться объясниться, но не смог.       Алекс осторожно, но крепко держал его за волосы и не хотел отпускать. - Знаешь, - на выдохе произнес Алекс, на пару мгновений зарываясь носом в кудряшки, - я люблю тебя.       Нет, нет - нет - нет - нет! Он точно спит! Точно - точно! Подавив тяжелый возбужденный вздох, Джон промямлил: - Врешь, точно врешь... Говоришь это только для того, чтобы... а-ахх... - не сдержал он вздоха, когда Гамильтон провел рукой по волосам рядом с шеей, поймал непослушную кудрявую прядку челки и заправил ее за ухо Солнышка. - ут-тешить меня... Алекса так возбуждала вся эта неподдельная робость, тихие вздохи, что ему захотелось немедленно накинуться на свой предмет обожания, но, пересилив себя, он возразил, немного заигрывая: - Нет, это все правда. Ты мне давно нравился, еще с младшей школы. Я не понимаю, как кто-нибудь еще не сделал эту прелесть своей?       Каждое слово, сказанное Гамильтоном, да еще таким тоном, было словно бальзамом, нанесенным на еще недавно умирающую душу каштановолосого.       Уже не сдерживая томные постанывания, он подставлялся под руку старшего, мечтая, чтобы этот момент никогда не заканчивался. - Блять... - выдохнул Александр, приостанавливая поглаживание. - Господи, Солнышко, прости меня, но я давно хочу это сделать. Смущенный, испуганный Джон даже не успел подумать, как темноглазый горячо, властно прошептал ему на ухо: - Ложись. О Боже, неужели, неужели его грязные мысли, сокровенные желания наконец-то становятся реальными? Неуклюже устроившись на кровати и приподнимаясь на локтях...       Да ну нахер. Потом Алекс накрыл его одеялком и прочитал про черепашек. Все, дети, хер вам, а не нца.