Laurens, I like you a lot.

      Гамильтон, устало потерев глаза и словно смахнув со лба несуществующий пот, убрал с лица выбившуюся из хвоста прядку, громко щелкнул по клавише и откинулся на спинку стула, сложив руки за голову. Майская ночь. Единственное освещение в комнате — экран ноутбука и слабый свет луны, спрятавшейся за облаками, единственные звуки — раздражающее чириканье уже проснувшихся птиц под окном и редкое похрапывание кузена из-за стены. Александр наконец-то дописал статью для газеты, в которой он подрабатывает, и теперь осталось только отправить ее, а дальше — наверное, на боковую. Пора дать своему организму отдохнуть от пусть и коротких, но бессонных ночей, проведенных за чтением истории. Кареглазый уже начал погружаться в дрему, как в его мозгу промелькнула мысль, что он не отправил статью редактору. Зайдя в сеть и ища нужный контакт среди прочих, он наткнулся на необычного посетителя в это время — Джона. Он никогда не заходил в три часа ночи. Или утра? Что ж, в любом случае, статья может подождать. Nothambuthamilton: Почему не спишь? Turtle_john: о, алекс. только хотел тебе написать.       Алекс нахмурился, и, сняв ноутбук, поставил его себе на колени и отъехал от стола. Лоуренс уходил от ответа, значит, случилось что-то серьезное. Зеленоглазый никогда не хотел посвящать его в свои проблемы, потому что: «мои проблемы — это мои проблемы, пристал, как чертова пиявка!» Причем он чуть ли не кричал это со слезами на глазах, а потом шмыгал носом, тупил взгляд, дрожащим голосом извинялся, прижимался под бок и рассказывал, что произошло на этот раз. Nothambuthamilton: Джон, давай сразу: что опять? Turtle_john: пиявка >: < Turtle_john: в общем, мне очень неловко, но… могу я зайти к тебе? Nothambuthamilton: Конечно! Только когда? После учебы? Turtle_john: прямо сейчас.       Александр немного глупо улыбнулся уголком рта. Какого черта должно было произойти, чтобы веснушка решил прийти к нему в гребаные три часа ночи? Отставив ноутбук обратно на стол, он быстро стал наводить хоть подобие на порядок, сгребая листки, учебники, а также маркеры, ручки, карандаши и прочую канцелярию и распихивая ее по ящикам. Что-то пришлось засунуть под кровать. Наведя хоть какую-никакую чистоту, он написал Джону: Nothambuthamilton: Адрес хоть помнишь? Turtle_john: я уже под твоей дверью, алекс…       Старший чуть ли не рванул к двери, но вовремя остановился и пошел широкими шагами, на цыпочках, осознав, что кузену лучше не знать, что его родственник в ночь привел какого-то парня к ним в дом. Как только он открыл дверь, перед ним предстала чуть ли не картина маслом: растрепанный, краснеющий и прячущий взгляд Лоуренс, в той самой пижаме, с рюкзаком за плечами и разбитой губой, которого, конечно, стало очень жалко, но Александр не смог воздержаться от хилой шутки: — Ты ее хоть когда-нибудь снимаешь? — фыркнул он, разглядывая уже вполне знакомый глазу узор из черепашек. — Не смешно, Алекс, знаешь, что снимаю! — негромко воскликнул Лоуренс, подняв болотные заплаканные глаза и нахмурился. Кареглазый в который раз убедился, что его возлюбленному не идет серьезный вид, потому что это получалось уж больно смешно. Особенно в пижаме. С черепашками. Даже сейчас Александр не сдержал тихое «пффф». — Ты меня пустишь? — устало спросил Джон, напомнив Алексу, что он загораживает проход. — Да, конечно, — слегка растерянно кивнул последний и отошел от дверного проема. Как только веснушка зашел в дом, темноглазый взял того за руку и молча повел в свою комнату. В голову Александра закралось сомнение, что рыжик простоял под его дверью всю их переписку, потому что уж слишком быстро он оказался у его порога, да и руки у него были какие-то необычно холодные. — Как я вижу, усердно работаешь? — тихо усмехнулся младший, кивая на шкаф. А точнее — на кучу бумаг, вывалившуюся из шкафа и теперь довольно живописным ковром расползающуюся по полу. — С чего ты взял?.. — Потому что такие бумаги ты называешь «черновиками», а сразу после того, как ты перепишешь все важное с них на флешку, ты сжигаешь их во дворе, — Джон снял с плеч рюкзак и положил его на кровать, не отрывая взгляда от одного листа, на котором было начиркано что-то с веснушками и кудряшками. — Откуда узнал? — полюбопытствовал Александр, склонив голову набок. — Это тоже собираешься сжигать? — проигнорировал вопрос возлюбленного, картофелинка, взяв листок в руки. Он уже было протянул его Александру, как вдруг поднял взгляд на его лицо. Эти карие глаза, светящиеся такой нежностью и любовью, а эта прядка, которая была слишком короткой, дабы держаться в хвостике, снова свесилась и только добавляла что-то такое милое во внешний вид любимого. Джон в который раз взмолился Господу, дабы это был не сон и Гамильтон и правда стоял прямо перед ним и смотрел с такой любовью. В то время, заметив в полумраке комнаты, как алеют щеки веснушчатого, Алекс вопросительно поднял бровь. — Что ты там… — Теперь настал его черед краснеть. Джон протянул парню достаточно старый листок, на котором поверх огромного, слегка размазанного текста, красовалось лицо Джона, нарисованное розовым маркером. И маленькое сердечко рядом. — Я могу объяснить… — Это мило! — улыбнулся кучеряшка и вдруг тихонько ткнулся кончиком носа в нос возлюбленного. Александр в ответ еще больше смутился и невнятно что-то пробубнил. Когда Джон отодвинулся от него, Алекс, все еще находясь в смятении, спросил: — Так что у тебя произошло? Почему губа разбита? И почему ты, блять, в пижаме? Что за… — Тшш, — шепнул Лоуренс, прижав палец к губам темноглазого, выразительно кивая на стену, за которой храпел двоюродный брат последнего. — Не кричи. — И все же? — тихо продолжил Алекс. — Ну, понимаешь, — зеленые глаза потухли, и их обладатель робко сел на краешек кровати. — Мой отец снова… Снова начал пить. Пытался споить и меня, но я отказал ему. А в ответ… Как видишь, он «наградил» меня разбитой губой. Я не выдержал и сбежал. На глаза набежали слезы, а губы еле заметно бессильно затряслись. Джон, конечно, мог рассказать все в красках, и то, что кричал отец, и как таскал за каштановый волос, но либо у него больше не осталось сил, либо он не хотел, дабы Гамильтон все знал, ибо тот обязательно попробует отомстить. По-крупному. — Сахарок… — выдохнул Алекс, незаметно севший рядом с ним, и теперь крепко сжимающий его руку в своих. — Не больно?.. Парень выглядел растерянно — он совершенно не умел утешать, как он считал. Однако одно его присутствие заставляло младшего улыбаться и чувствовать себя не таким потерянным в этом мире. — Горит немного, а так терпимо… — пожал плечами веснушка, закусив другой краешек губы, пытаясь сдержать, как ему казалось, неуместную улыбку. — Ээ, знаешь что? А может, ты останешься у меня? Ну, на пару дней. Я попробую уговорить кузена… — — Алекс, не стоит, — слабо промурлыкал зеленоглазка, кладя свою голову ему на плечо. — Но переночуешь ты у меня. — Ладно, милый. — Это был не вопрос. — Ах, вот как? — Джон убрал кучерявую голову с плеча возлюбленного. В глазах светилась прежняя радость. — Ставишь меня перед фактом? — Может быть, — пожав плечами, игриво усмехнулся тот, вставая со своего места. — Я сейчас вернусь, только переоденусь. — А что, передо мной стыдишься? — Не узнаю тебя, Лоуренс! Отцу точно не удалось заставить тебя выпить с ним? — Точно-точно. Ладно, иди уже, это была неудачная шутка, — парень забрался на кровать с ногами, все еще мусоля листок и разглядывая рисунок. Александр любит его. По-настоящему. И в веснушчатых руках — одно из доказательств. А еще одно совсем недавно красовалось на шее красным пятном, когда темноглазый после уроков зажал Джона прямо в школьном коридоре. Со стороны, наверное, это могло выглядеть нелепо, так как «Неветчина» ниже его, но практически никого в школе в то время не было, и никто не сможет сказать, как на самом деле это выглядело. Все, что запомнил Джон — как хорошо это было, и как руки Гамильтона пытались проникнуть под рубашку или чуть ниже. — Мечтаешь? — в дверном проеме показался сам Гамильтон, в майке и шортах, улыбаясь виду своего возлюбленного. — С-с чего ты взял? — вскинул голову Картофелина и потряс ей, пытаясь отвлечься от сладких воспоминаний. — Когда ты мечтаешь, ты всегда опускаешь голову, прикрываешь глаза, и так мило-мило улыбаешься, прям не могу. Джон молча покраснел и отвел взгляд в окно, как вдруг удивленно захлопал ресницами. — Уже р-рассвет… — Ага, вижу. Ну-с, в таком случае, — Александр забрался к возлюбленному в постель. — Давай спать, солнце. У тебя, насколько я помню, завтра важная контрольная. — Угу… — тихонько вздохнул Лоуренс, нехотя плюхаясь на бок. Кареглазый лег рядом и приобнял, дыша в ушко. — А-алекс, щекотно… — плечи веснушки вздрогнули и тот хихикнул. В ответ возлюбленный лишь чаще задышал. — Ты сам себе, пффы, противоречишь. Говоришь, что надо спать, а сам… Ну прекрати, я же случайно брыкнуть могу! — А я ведь знаю, что ты сейчас скажешь: «Алекс, я не могу заснуть, пока ты не прочитаешь мне черепах», поэтому балуюсь с тобой, — Алекс пародировал голос Джона так, словно тот был маленькой канючащей девочкой, на что тот лишь скептически поджал губы — Ну, заснуть я правда не могу, но по другой причине… — он странно покраснел, и, выбравшись из плена рук, сел. — Я-я хотел бы тебя отблагодарить… Гамильтон свел брови, поднявшись фыркнул: — Да за что? Ты вовсе не долже-- Тут вдруг он замолчал, потому что… Лоуренс сидел напротив его колен, краснея с каждой секундой. Повисла долгая неловкая пауза, и только пение птиц не давало место тишине. — А я хочу. Я хочу тебя отблагодарить. — Д-джон, мне н-надо стат-тью отправить и… — Заткнись, статья может подождать — неожиданно оборвал его возлюбленный, и, смерив того наигранно-строгим взглядом, провел руками по наружной стороне бедра, а затем и внутренней, заставляя его слегка развести ноги. Красный как рак, Гамильтон повиновался веснушке и опустил голову. — Хоть сейчас будь тихим, Александр, пожалуйста… — тихо шипел Лоуренс, стягивая с возлюбленного шорты. Через пару секунд он медленно-медленно взял в рот разгоряченную плоть возлюбленного, робко проведя по ней языком. Алекс вздрогнул от нового чувства, мигом наполнившего его, и не сдержал тихого «ах», когда Джон сделал так еще раз, явно довольный его реакцией. — Д-джон, пожалуйста… — взмолился кареглазый сам не зная о чем. Тот в ответ проурчал что-то, и от этой вибрации сделалось так хорошо, так тяжело в паху, что, казалось, Гамильтон кончит, если возлюбленный сделает так еще пару раз. Кучеряшка тем временем насаживался все глубже и глубже, пытаясь не давиться, и вдруг почувствовал, как пальцы заползли в его кудри, и когда каштановый вновь заурчал в ответ, они несильно сжали волосы на затылке. Через пару минут Александр выгнул спину и Джон, издав хриплый звук, проглотил все. — Милый, милый, хороший мой… — дальше речь темноволосого превратилась в нежно звучащую смесь из французского и латыни. Зеленоглазый вытер губы, и пока тот натягивал на себя шорты, вернулся на кровать и чмокнул того в щеку. Вскоре оба уже лежали в кровати: Джон — положив голову на плечо парня, а Алекс — копошась в ноутбуке. — Милый, а прочитаешь мне про черепах?.. Он посмотрел на веснушчатого и улыбнулся: — Ну-с, я так никогда статью не отправлю. Хорошо, Сахарок, только не делай такой якобы расстроенный взгляд.