Мой лучший враг

4:03 а.m. Мы прибыли в больницу. Единственное, что нам сказали сделать, так это сесть и подождать. На все наши вопросы был один ответ: «Ожидайте. Врач скоро к вам подойдет». 4:28 а.m. Сердце, похоже, решило покинуть мое тело, ибо учащенное сердцебиение об этом не забывает напомнить. Сидишь в неизвестности и не понимаешь, что будет дальше. И никто не собирается поставить в известность. Я решила пойти и выпить кофе в автомате. Он получился отвратным. Хотя может быть это только мне так кажется? Я чувствую, что сейчас мне отвратно абсолютно все, что бы ни было. Мысли в хаотичном порядке разносятся по голове, разгоняя по телу тревогу, которая стала уже родная за этот вечер плавно перетекающий в ночь. — Вам нужно еще немного полежать, — на выходе из палаты сказал врач. — Я уже в порядке! — громко ответил мужской голос. — В меня уже запихали столько успокоительных, которыми можно угомонить армию! — Ваш крик говорит об обратном. Пожалуйста, прилягте и отдохните. — Сами отдыхайте, — пробубнил парень. Я сделала вид, что все еще стою у автомата и выбираю что еще заказать, но сама подслушиваю разговор. Не любительница таких ситуаций, но голос, который не принадлежал врачу, показался мне знакомым. Врач неторопливо вышел из палаты, листая бумаги, которые находились в его руках. Подождав, пока он уйдет, я аккуратно приоткрыла дверь и увидела мужской силуэт, который сидел ко мне спиной на кушетке. Парень обернулся, и его рот слегка приоткрылся, а глаза округлились. — Тесса? — нарушив тишину сказал он, а затем поднялся и заключил меня в объятия. Я обняла его в ответ. От него пахло смесью: таблеток, дыма, земли. — Джесси, что случилось? Что вообще происходит? — отпрянув от него, начала сыпать вопросами. — Я даже не знаю, как об этом тебе рассказать, — пряча от меня взгляд, говорил он. — Если честно, то у меня сейчас в голове мысли совокупляются друг с другом. Еще у меня была сильная паническая атака, поэтому я не в состоянии сейчас даже сложить все, что там произошло воедино. Я понимающе кивнула. — Где Хардин и Зэд? — Не знаю, — он подал плечами. — То есть я могу предположить…потому что их увезли на отдельных скорых…но я не могу быть уверен…я…, — он сильно запинался. По его активной жестикуляции я поняла, что он начинает нервничать. Обхватив его за плечи, мои глаза встретились с его глазами. Его взгляд был пустым, отрешенным и потерянным. — Успокойся, пожалуйста, хорошо? — я усадила его обратно на кушетку и присела с ним рядом. — Джесси, дыши, умоляю тебя! Он пытался ровно дышать, но у него не выходило. Затем я вспомнила про свои панические атаки. Мне всегда помогало что-то посчитать вокруг себя или же сосредоточиться на другом действии каком-то. Мама отвлекала меня различными вопросами, которые зачастую были странными. Я взяла руки Джесси в свои и спросила: — Ты помнишь слова из песни Майли Сайрус — We can’t stop? Там что-то было red cups and sweaty bodies everywhere*. Он изумленно на меня посмотрел и спросил: — Чего? — Я услышала эту песню сегодня, поэтому в голове крутиться. Не знаешь как там дальше поется? — Эм, ну вроде бы hands in the air like we don't care**. Или подожди, — он начал напевать ее несвязно и тихо, а потом вынес вердикт. — Да, там это потом и поется. Как я могу вообще сомневаться в этом? — Ты ее поклонник? — Ну, не то чтобы прямо поклонник, — он смущенно ответил. — Ну, вообще да, поклонник. Мне нравится она и то, что она делает. — Попала значит в самое яблочко. Он начал рассказывать о своем кумире, а я выдохнула. Джесси успокоился, пресекая на корню зарождавшуюся паническую атаку. Теперь я хотя бы знаю про одного из трёх парней, и что он практически в порядке. Хотя бы так. — Кхм, кхм, — мы резко обернулись на врача, который стоял в дверях. — Вы что здесь делаете? Вам нельзя находиться тут. — Уже ухожу, — подняв ладони вверх сказала врачу, затем повернулась к Джесси. — Не давай ей захватить тебя. Ты сильнее ее и можешь убить ее вспомнив любимую песню. Он слегка улыбнулся, и я вышла из палаты. Сразу направилась к Стеф и Тревору. Я рассказала им обо всем. Тревор, когда услышал, что его друг находится здесь неподалеку встрепенулся и направился к нему, но я его остановила, сказав, что после меня врач закрыл палату, а войти туда можно только с пропуском, которого у нас нет. Он хотя бы знает, что его друг здесь и он жив. А мы так и не ведаем ни о чем. 5:34 a.m. Стеф практически уснула у меня на плече, но переодически вздрагивает, когда слышит шаги. Ее спокойствие и хладнокровие, которые ей были присущи постепенно сменяются тревожностью и нервозностью. Тревор переодически ходит до палаты своего друга, потом возвращается и тяжело вздыхает. А я просто смотрю в одну точку и ни о чем не думаю. Мои мысли резко пропали и оставили после себя тьму, в которую я медленно поглощаю себя. Не могу сказать, что мне уже не страшно, но определенно страх я сейчас не испытываю. Безнадежность, беспомощность и отчаяние — это те эмоции, которые стоят во главе. 5:51 a.m. Джесси стало лучше, да и в целом его состояние стабилизировалось, поэтому его отпустили. Тревор, подскочив, заключил его в объятия чуть не уронив. — Ты в порядке? — спросил его Тревор. Джесси кивнул. — Уже да, но нервы сказали полечить. Затем об обнял Стеф, которая вот-вот готова была расплакаться, когда его увидела. Она старалась держаться, но когда оказалась в объятиях, тот тут же дала слезам волю. — Ты вообще зачем туда полез? — Ты пропала, а я не мог сидеть и ничего не делать. Ну, че, ты, — он стал вытирать ее слезы. — Прекращай давай. Все хорошо. — А если бы с тобой случилось что? — Я был с битой, — гордо ответил он. — Слабоумие и отвага, — сказала Стеф, вытирая свои слезы. — Звучит, как мой девиз, — радостно сказал Джесси. Она слегка ударила его по плечу, а он театрально чуть не упал. Мы рассмеялись. Казалось, что мы за все это время забыли как это делается. Прошло около 12-ти часов, когда они все уехали, но казалось, что миновал уже месяц спустя всех этих событий. Настолько время для всех нас остановилось. Оно подчиняет нас себе, вовлекая в игру, в которой не будет победителей. Только побежденные. Мы не живем настоящим, а только предвкушаем будущее и торопим его, словно оно опаздывает. Не задумываемся о том, что мы есть здесь и сейчас, что именно сейчас нужно жить, а не предаваться мыслям о прошлом и пытаться его вернуть. Мы пренебрегаем тем, что нам дано и пожинаем плоды своих фантазий и иллюзий. А время все еще играет в свою игру. 6:02 a.m. Джесси рассказал нам о том, что происходило с ними, когда они оказались у Джейса. То, что он смог вспомнить и то, что происходило, когда он увидел парней лежащих на полу. — Я проверил их пульс. У обоих он был, но слабый. — А Джейс? — Нет. Он мертв. Не могу сказать, что от этих слов мне стало легче. Чья-то смерть — это всегда ужасно, даже такого человека как Джейс. Не могу сказать, что он заслуживает того, что с ним случилось, потому что лучшее наказание для таких людей — это жить с тем, что он сделал, мучаясь в агонии собственных мыслей. Смерть для таких людей, как он, — это подарок. 6:17 a.m. Началась какая-то суматоха. Врачи бегают по больнице, с взволнованным видом. Два врача быстрым шагом направляются к лифту. — Прибыли сегодня около двух часов ночи. Один с пулевым ранением, а другой с черепно-мозговой. — Состояние обоих? — Тяжелое. 6:31 a.m. Из лифта спустился сначала один врач, потом другой, а затем еще один, который пристально смотрел на нас. Его взгляд был уставший и полон сочувствия. Я сразу обратила на это внимание и уже представляла ужасные картины в голове. Мужчина подошел к регистратуре, что-то выяснил, и женщина там указала на нас. Он тяжело побрел к нам. Мы все сразу же подскочили, словно у нас был какой-то выпрыгивающий механизм в задницах. — Здравствуйте, вы родственники Зэда Эванса? — Нет, но я его девушка. Пожалуйста, скажите, что происходит! Стеф стояла с замиранием сердца и ждала ответа от доктора. Он же смотрел поочередно каждому из нас в глаза, но затем остановился на взгляде моей подруги и сказал: — Из-за полученных травм, у него случилось кровоизлияние в мозг и нам, к сожалению, не удалось его спасти. Нет…нет…о боже мой…нет… — Что? — спросила Стеф со странной улыбкой. Он выдержал паузу, затем вновь посмотрел на нее. — Зэд Эванс скончался на операционном столе. Нам очень жаль. Примите наши соболезнования. Твою мать! Нет! Этого не может быть! Нет…это… — Но он был жив, когда мы ждали скорую! — воскликнул Джесси. — Я сам проверял пульс! — К сожалению, такое встречается. Кровоизлияние может сразу же, очень быстро пропитать мозг, а у кого-то постепенно. В случае Зэда, все происходило постепенно. Дальнейший диалог я уже не слушала между врачом и парнями, это все летело мимо моих ушей. Мой мозг до сих пор обрабатывал информацию и пытался это хоть как-то осознать. Стеф просто стояла и смотрела на доктора, ничего не говоря. У нее не текли слезы, не случалась истерика — ничего. Она просто впилась глазами в доктора и молчала. — Стеф, — окликнула еле слышно я. Она подняла свои глаза на меня. Ее взгляд был направлен в мою сторону, но создавалось ощущение, что смотрит сквозь меня. — Может воды? — спросила я. — Нет, нет, нет, — быстро ответила она. — Мне ничего не нужно. Я сейчас. Она взяла свою сумку и направилась к выходу. Я хотела было кинуться за ней, но Тревор схватил мою руку, тем самым остановив меня. — Ей нужно побыть одной. Дай ей все осознать. Я все еще ничего не могу понять. Мне кажется, что это какая-то злая шутка. Нас точно кто-то разыгрывает. Этого просто не может быть. Он не заслужил такого. Он хороший человек, с которым случалось много плохого. Он стал мне другом за такой короткий срок и все время меня поддерживал, как и я его. Этого. просто. не. может. быть. Доктор практически ускользнул из моего поля зрения, но сорвавшись с места, после оцепенения, я догнала его. — Извините, а Хардин Скотт? Он здесь? Что с ним? — Он все еще в тяжелом состоянии. Оставьте на ресепшене свой номер, как только его состояние стабилизируется, мы вам сообщим. Вот так, в 6:31 утра мы узнали о том, что нас покинул Зэд. Вот так, за одно мгновение мы потеряли важного человека в жизни каждого из нас. Вот так, одна ночь изменила все. Теперь никогда не будет как прежде, потому что Зэд оставил в каждом из нас свой след. Человек жив, пока жива память о нем, а мы его никогда не забудем. Потеря любимого человека, неважно, друг, товарищ, муж, жена, навсегда изменяет жизнь. Мы не можем пережить «это», посколько «это» — любимый человек. Боль отступает, приходит ей на смену принятие, но рана никогда не затягивается до конца. Ведь воспоминание о том, кого вы любили, не исчезает с его смертью. И Зэд никогда не исчезнет, потому что мы будем помнить его. Всегда. 2:54 a.m. следующего дня Уже прошли сутки с момента смерти Зэда. Стеф лежит на кровати в нашем общежитии лицом к стене. Ни ест, ни пьет, не разговаривает. Я иногда подхожу к ней, поглаживаю по спине и пытаюсь найти слова для поддержки, но вразумительного ничего сказать не могу. Ночью слышала, как она рыдала в подушку. И от этого разрывалось сердце. Потому что ничего не могу сделать, да и помочь тоже. Чем я помогу? Только если буду рядом. Мне не удалось выспаться, потому что перед глазами витали различные события связанные с Зэдом. «— Чего? — он посмотрел на фотографию парня, с которым я должна была встретиться. — Нет, я тебя с ним не отпущу. Даже не думай. — Почему? Он пишет красивые стихи. — Он скачал их из интернета! Какая же ты наивная дурочка. Он открыл скопировал сообщение, а затем вставил его в поисковую строку. Открыл первую ссылку, и там сразу же показался тот самый стих. — Он сказал, что сочинил его своей первой любви, — с грустью сказала я. — Ага, правой или левой? Я изумленно посмотрела на него. О чем он? — Тесса, он задрот и девственник. У него стоит на аватарке смесь Леонардо Ди Каприо и Йена Сомерхолдера. Первая любовь — это его рука, с помощью которой он… И он начал имитировать мастурбацию. — Фуууу, замолчи, не показывай мне этого, — я начала махать руками и закрывать себе глаза. — Есть еще кто-нибудь? Я показывала ему различные варианты, но он всех кидал в черный список. После долгих нравоучений по поводу того, кто может сидеть в интернете, выдавая себя себя других, и кому чего от меня надо, он отдал мне телефон. — Не густо, — качая головой сказал он. — Ты сам зарегистрировал меня на этом сайте знакомств. — Ну, это хотя бы как-то помогло тебе отвлечься от Хардина.» И это действительно помогло. Я совершенно в тот момент не думала о Хардине. Просто переписывалась с другими людьми, даже пусть с «задротами и девственниками», как говорил Зэд, но я была отвлечена полностью. Пусть из этого ничего не вышло, но он помог мне справиться с грустью и тоской по Хардину. Таким вот глупым и дурацким способом. По-своему. И пусть мы с Хардином дали второй шанс друг другу, Зэд все равно поддерживал меня всегда. Я грустно улыбнулась своим воспоминаниям. Только они у нас и остались. Воспоминания о человеке, которого уже с нами нет. Сердце разрывается от постепенно приходящего осознания, что мы больше не поговорим, не увидимся, он больше не будет травить свои смешные и пошлые шутки. У него вся жизнь была впереди и столько всего неизведанное им, а у него это забрали. Отняли у него все, как игрушку в песочнице. На глазах снова начинают появляться слёзы. Посмотрев на небо за окном, я увидела маленькую, но яркую звезду. Наверное, это глупо, но мне хотелось думать, что это мой друг. Он пробрался через тернии к звездам. Там ему самое место. — Мы никогда о тебе не забудем, Зэд. Покойся с миром.