Мой лучший враг

Дорога до его дома заняла около получаса. Два раза мы останавливались, потому что Хардину становилось плохо. Его ломало, трясло, тошнило. Мне даже показалось, что он переодически отключался на несколько секунд. Таксист нас «тихо» ненавидел. Но с горем по полам мы доехали, хотя мне казалось, что это никогда не произойдет. И вот, спустя несколько часов, я вновь нахожусь перед дверью его дома. Всю дорогу от и до мы молчали, за иключением момента, когда ему становилось плохо. Тогда мы перекидывались парой фраз, но никакой роли они не играли. Я не хотела доставать его вопросами, нравоучениями, потому что ему и так было худо. А Хардину и так нечего было сказать. Зайдя в дом, он сразу направился в ванную комнату, включил воду, а спустя несколько минут вышел бодрый. Меня это настрожило. — Тебя так душ освежил? — Ага. Он подошел к холодильнику, но там было пусто. Затем порыскал по шкафам, взял какие-то крекеры и пошел на второй этаж. Я отправилась за ним. Хардин включил телевизор, улегся на кровать и стал поедать содержимое в пачке, не обращая на меня никакого внимания. Переключая каналы, он остановился на каком-то футбольном матче и стал выкрикивать различные фразы о том, что кто-то не туда бежит, кто-то не так бьет по мячу и всякое подобное. Я стояла в дверях и наблюдала за ним, но его это никак не смущало. — Хардин, что происходит? — Эти придурки не умеют играть в футбол! — Я о другом. Тебе двадцать минут назад было совсем плохо, тебя трясло, ты чуть не заблевал машину, а сейчас ты такой, эм…жизнерадостный? — Ну, как ты и сказала, меня освежил душ. Его лицо искривила ироничная улыбка. — Не душ на тебя так повлиял. Я быстро спустилась вниз и зашла в ванну. На полке около раковины лежал маленький пакетик с сомнительным веществом и что-то мне подсказывало, что это отнюдь не стиральный порошок. Взяв его, я быстрым шагом направилась в комнату. — Ты не принимал душ, — показывая ему этот маленький пакет, сказала я. Но он даже не посмотрел на меня. Тогда я подошла к телевизору и выключила его, а он стал кричать, чтобы я его обратно включила. — Хардин! Ты опять под кайфом? — Бинго! — и он щелкнул пальцами в мою сторону. Он сказал это с улыбкой, которая мне совершенно не понравилась. Она была неестественно веселая. — Ты…о, боже мой, нет, нет, — я попятилась назад, закрывая лицо лицо руками. — Зачем?! — я убрала руки от лица, чтобы посмотреть на его физиономию, которая искрилась “счастьем”. — У меня умер друг, если ты забыла, — язвительно сказал он, откусывая печенье. — Но это не повод употреблять! Ты переживаешь и это нормально, но есть другие способы справиться с утратой близкого человека. — У меня свои методы. Не надо меня учить как мне справляться с утратой близкого, — последние слова он попытался сказать моей интонацией. А затем откусил крекер и серьезным тоном произнёс. — Окей? То как он разговаривал мне претило. Я не хотела оставаться здесь, видеть его в таком состоянии и мне даже было немного страшно, хотя я знаю, что он не сделает мне ничего плохого. Наверное, больше это чувство вызвано беспомощностью, потому что сейчас в данный момент в мою голову не приходит никакие мысли о своих дальнейших действиях. Он употребляет, даже не скрывая этого. Да и в принципе, что скрывать? Я бы все равно это поняла. Его состоянии говорит само за себя. Но что мне делать в такой ситуации? Как поступить? Как помочь? — Так и будешь стоять и глазеть на меня? — недовольно спросил Хардин, смотря на меня в упор. — Это бесит. — А что мне делать? — Да хрен его знает, только прекрати пялиться. Сама навязалась ехать, — закатив глаза, бросил он. — Хоть кайф не обламывай и включи уже этот сраный телевизор! Я подошла к телевизору и включила его. Дальнейшие мои действия — это смыть эту гадость в унитаз. Так я и собиралась поступить, но когда выходила он крикнул мне: — Если пойдешь на кухню, то поищи чего-нибудь сладкое, а то эти гребанные печеньки закончились! — он рассмеялся. Я даже не обернулась. Направилась в ванную и смыла все. Но он еще найдет. Не сейчас, так завтра, а не завтра, так послезавтра. Этот порочный круг, в котором он будет вертеться, пока не откинется. Зэд рассказывал о его зависимости один раз, но я и представить не могла, что столкнусь с этим. Он был чист около трех лет, а смерть его лучшего друга вновь заставила его прибегнуть к этой пакости. Ему не выбраться самому, потому что он будет продолжать губить себя, свое здоровье, находясь на седьмом небе от счастья. Но это не счастье, а попытка создать иллюзию вокруг себя о замечательной и беззаботной жизни. Эта пилюля в один конец. Радость закончится, на смену придет реальность, но Хардин захочет продлить блаженство и каждый раз будет прибегать к единственному верному способу его вернуть. И ни чьи слова его не заставят бросит это дело, потому что сейчас ему безразлично все. Если бы я рассказала ему раньше, то было бы все также? Мне кажется да. Но я все равно чувствую груз вины, который тянет меня на дно. Чувства, которые я к нему испытываю не дают мне бросить его, оставить в таком состоянии и уж точно не поддерживать его это увлечение. Но я знаю, что ему может помочь. К сожалению, я вижу только этот вариант. Хардин будет зол. Ой, как зол! Его будет распирать от ненависти ко мне, но я должна это сделать, потому что хочу ему помочь. Не знаю, что нас дальше ждет и будет ли у нас счастливый конец, но мне хочется, чтобы у него все было хорошо. Может быть даже и без меня. Пускай он ненавидит меня, но я делаю это для него. — Да, — грубый и сонный голос ответил мне на телефонный звонок. Нога дергается, ладошки вспотели и кровь прилила к лицу. Ставлю свое состояние, что если бы я сейчас посмотрелась бы в зеркало, то выглядела бы как помидор. — Это Тесса, девушка Хардина, — а может уже и нет. — Мистер Скотт, Хардин сейчас со мной в вашем доме. Вы можете приехать? Ему нужна помощь. Несколько секунд молчания. — Не упускай его из виду. Его голос смягчился, но мне все равно не стало легче. Он сбросил звонок, а я уставилась на экран своего телефона. Минуту другую просто смотрела туда, словно зомбированная, не думая ни о чем. А затем вернулась в комнату к Хардину. Мне не хотелось туда идти, но не должна упускать его из поля своего зрения. Хардин лежал на кровати, как и до моего ухода, смотрел телевизор, выкрикивая что-то, а когда заметил меня, то его настроение изменилось. Он выглядел потерянным, как-будто не ожидал меня здесь увидеть. Я присела на край кровати и выдохнула. — Я думал, ты ушла, — мрачно сказал он. — Но я здесь. — Почему? Почему? Серьезно? — Потому что хочу помочь тебе. — Но мне не нужна помощь. — Хорошо. Все, что я смогла ему сказать. Никаких пламенных речей, никаких нравоучений, никаких эмоциональных слов в его адрес мне не хотелось произносить. Я устала от этих вещей. Он послушает меня, но не услышит и не поймет, что я хочу до него донести. Возможно, если бы не его состоянии, то у меня бы вышло до него достучаться. Хардин не нуждается в помощи, но все его выходки говорят об обратном. Привлекая внимание своим состоянием, он буквально кричит о том, как ему плохо. Спустя час, он уснул, а я так и продолжила сидеть на краю дивана, смотря в никуда. В моей голове не крутились никакие мысли. Она была девственно чиста. Мне очень хотелось лечь с ним рядом, обнять его, а затем проснуться поутру и рассказать ему какой мне сегодня приснился ужасный сон, в котором Хардин употреблял. Но мой сон — это реальная жизнь, к сожалению. Хотя мне бы очень хотелось, чтобы это была просто ночной кошмар, от которого я бы избавилась, как только прозвенел будильник. Прошел еще час так быстро, что я даже не поняла. Темнота рассеялась с первыми лучами солнца, птицы запели свои песни. Я невольно улыбнулась. Все, что происходило ночью уже казалось таким далеким, словно это было несколько лет назад. Оглянувшись на Хардина, который мирно спал на своей кровати в обнимку с пачкой крекеров, улыбка сползла с моего лица. Как бы мне хотелось, чтобы у нас все было хорошо, чтобы не было никаких заморочек, а единственная проблема — это выбор фильма, который будем смотреть под ужин. Однако судьба подкинула мне любовь, в которой куча сложностей, препятствий и затруднений. Но я все равно благодарно ей за это. Благодарна за Хардина. К дому подъехала машина, и я тут же спустилась вниз. Как только я открыла дверь, то на меня чуть не налетел отец Хардина. Он выглядел очень устало и замученно. — Где? — На верху, — как только я это сказала, он тут же полетел на всех парах туда. — В своей комнате, — договорила я в пустоту. — Ах, да, где мои манеры. Здравствуйте, мистер Скотт. Я пошла за ним. Ноги еле волочили мое тело, потому что усталость брала вверх. Когда я оказалась в комнате, то мистер Скотт уже его будил, а Хардин отмахивался от него рукой. — Вставай! — рявкнул его отец. — Че? — протянул Хардин спросонья. — Ни че, а кто. Поднимайся же! Мистер Скотт попытался стянуть с него одеяло, но Хардин вновь натягивал его на себя. Знакомая картина. Хардин, щурясь, посмотрел вокруг себя и когда его взгляд оставался на отце, то сон его как рукой сняло. Он приподнялся на локтях, а затем вопросительно посмотрел на меня. — Это все реально? — я кивнула. Хардин вновь перевел взгляд на отца и уже спросил его. — Ты каким боком здесь? — Давай заварим чай и обсудим это? — саркастично отозвался его отец. — Было бы не плохо, — улыбаясь произнёс Хардин, а затем получил смачную пощечину от отца. Никто не ожидал такого. Я аж подпрыгнула на месте. Хардин мгновенно приложил ладонь к лицу, ошарашено смотря на своего дражайшего папу. На лице мистер Скотта ни одна мускула не дрогнула. Он смотрел на него со всей строгостью и презрением. — Ты совсем ебанулся? — выпучив глаза, крикнул в сторону отца Хардин. — Ты как разговариваешь, накроман недоделанный? Совсем из ума выжил со своей дрянью?! Он вновь запустил руку в сторону Хардина, но тот прекратился на другую сторону кровати, а затем встал и подошел ко мне. — Ты его сюда позвала? — Да. — Тесса, какого хрена? Зачем? Мистер Скотт подошел к нам и попытался взял Хардина под руку, чтобы увести, но тот вновь увернулся. — Помочь побороть твою зависимость. Хардин, это ненормаль…, — но он не дал мне возможности договорить. — Да что ты заладила со своей помощью, а? — он начинал кричать, а я просто смотрела на него. — Я тебя об этом просил? Нет! Но ты же у нас такая сердобольная, — он скорчил мордочку. — Позвонила моему папаше, чтобы спасти меня. Как, блять, это мило! Обосраться! — Другого варианта не было, — спокойно ответила ему я. — Пошли, — вмешался его отец. — Я не намерен слушать ваши детские выяснения отношений. По движениям, взглядам мистера Скотта было понятно, что он нервничает и злиться, но он не в силах сейчас прервать наш с Хардином диалог. Он несколько раз пытался взять его под руку и сдвинуть с места, но его сын упирался и стоял на месте. — Тебе надо ты и иди, ясно? Я никуда не пойду! — рявкнул Хардин. — У вас, че, тут клуб помощников? Я пропустил запись, но все равно в его списке? — Хардин… Я хотела ему сказать о том, что его отец ему поможет с его зависимостью, что, возможно, есть и другой выход из ситуации, но я его не вижу. Мне много было, что ему разъяснить, но Хардин все равно это воспринял бы с упреком и нежеланием слушать. Он зол. И я не виню его в этом. Может когда-нибудь в его голове появится эта мысль, что я не собиралась ему вредить. — Что Хардин? Что!? Зэд умер! Он вся моя семья! Его отец прочистил горло, напоминая о своем присутствии. — Да, Зэд умер, но твоя жизнь продолжается, а ты хочешь ее загубить! — я перешла на крик. — Но это не твое собачье дело, поняла? Зачем ты лезешь туда, куда не просят? — Я не хочу, чтобы ты просрал свою жизнь. — Но это моя жизнь, Тереза! Моя! Не твоя, и уж тем более не твоя, — он посмотрел на отца, а затем его взгляд снова остановился на мне. — Я решаю, что мне есть, как мне одеваться, что мне, черт возьми, делать с ней. Может я хочу загубить ее? — Ты ведешь себя неразумно, — вставил мистер Скотт. — А у тебя что за любовь внезапная ко мне проснулась? Откуда? Тебе было плевать на меня, пока я рос. Тебя не было рядом никогда! Что изменилось сейчас? Хардин выкрикивал одну фразу за другой на одном дыхании. Он был в ярости, в бешенстве, когда выговаривал все своему отцу. Лицо исказилось гримасу ненависти, глаза залиты кровью, а кулаки сжимались, в попытках удержать себя, наверное, он мордобоя. — Послушай, я был не лучшим отцом, но я хочу помочь тебе…— он указал ладонью на меня, как будто что-то вспоминая. — Как ты сказала, Тереза? Просрать жизнь, верно? Я кивнула. Хардин запустил руки в волосы, смотря в потолок, словно искал там выход из этой комнаты. Затем выдохнул и потер ладони о друг друга, покачав головой и уставился на нас. Это не предвещало ничего хорошего. — А знаешь, что, Тесса и отец? — я внимательно посмотрела на него в ожидании. Он как-то резко успокоился и его тон был даже пугающе дружелюбен. — Вы правы. Мне нужна помощь, — я удивлённо посмотрела на него. Он, что, начал рационально мыслить? — Даже нет, я нуждаюсь в ней. Вы правы. Хардин посмотрел на нас с видом победителя, хотя по сути дела, он проигравший. Взяв свой телефон, Скотт-младший направился вниз. Мы поспешили за ним. — Отец, подожди меня в машине. Я хочу поговорить с Тессой, — он ухмыльнулся. Мистер Скотт недоверчиво посмотрел на него, а затем перевел взгляд на меня. Я кивнула ему, и он отошел. Хардин закрыл дверь своего дома на ключ, повернулся ко мне и на его лице просияла злорадная улыбка. Он немного склонил голову на бок, взял прядь моих волос и начал наматывать их себе на палец. А затем притянул меня к себе и прошептал мне на ухо следующие слова: — Больше ты меня никогда не увидишь. Ты сломала мне жизнь, Тереза. Я никогда тебе не прощу то, что ты сейчас сделала, мелкая лживая предательница. Если вдруг когда-нибудь ты увидишь меня на улице, лучше перебегай дорогу и не попадайся мне на глаза, — он окутал мое лицо в свои руки и ухмыльнулся. — Поняла? Я с испугом смотрела ему в глаза не в силах что-то сказать или сделать. Его слова потрясли меня. — Я спрашиваю: ты поняла меня? — он схватил мой подбородок и приподнял мое лицо вверх. Я неуверенно кивнула. — Ненавижу больше всего в жизни предателей. С этими словами он покинул меня. Я стола у дверей его дома в полной растерянности и потрясении. Мне хотелось плакать, кричать, догнать его, но ничего из этого не получалось сделать. Ноги словно приросли к земле, а глаза уже устали плакать обо всем. Мимо меня проехала их машина. Хардин смотрел озлобленно куда-то вперед, наверняка, осуждая меня на мой поступок. Но я поступала так, как считала нужным. И сделала бы это снова, если бы не было других вариантов. И я приняла это решение во благо, хотя Хардин этого не понимает, возможно, никогда не поймет. Я люблю его и хочу, чтобы у него было будущее: светлое, без зависимостей и ужасных людей рядом. Из-за потери друга его радар сбился, но знаю, что он тоже этого желает. Он считает, что я предала его. Что ж, прекрасно. Иногда, чтобы кому-то помочь, ты должен сделать ему больно. Несколько часов я провела в машине. Просто ехала в тишине куда глядели глаза. Думала о многом, даже успела помечать о той жизни, которой меня уже не ждет. В конечном итоге, я приехала к себе домой. Нужно немного поспать, привести себя в порядок и хоть немного, но перезагрузиться. Запасные ключи у мамы всегда лежали в цветке на крыльце. Я бесшумно зашла домой и обнаружила в гостиной Стеф. Она не спала, а просто сидела и смотрела в окно, выходящее на сад. — Стеф? Я дотронулась до её плеча, а она вздрогнула. — Ты что здесь делаешь? — Когда-то я здесь жила, — поджав губы, ответила я. — Я не об этом. Где Хардин? С тобой все в порядке? Я покачала головой и рассказала ей всю историю произошедшую несколькими часами ранее. Стеф внимательно меня слушала, не перебивая. Когда я сказала последнюю фразу Хардина, холодные мурашки пробежали по моему телу, заставляя меня поежится. — Козлина он мутная! Я устало усмехнулась. — Стеф… — Нет, все, реально. Хотя бы из уважения к собственному выбору, мог бы и придержать свой поганый язык. Он просто глупый неандерталец, если после всего того, что между вами было, отпустил тебя. Кто в его голове совокупляется? Если он так себя ведет с единственным человеком, который хоть как-то пытался ему помочь и вытащить из всего дерьма, которым он себя обмазал. Он должен благодарить тебя, а не угрожать «если ты меня встретишь, стань страусом и засунь свою голову в песок», — последнюю фразу она попыталась сказать голосом Хардина, от чего мне стало очень смешно. — Мутный горный козел! Я расхохоталась. Стеф иногда бывает слишком импульсивной и примиряет на себя роли различных людей, когда на кого-то злиться. Но нужно отдать ей должное, что она подарила мне улыбку и смех в такой момент, когда хочется разревется и уткнуться в подушку, чтобы как следует покричать. — Но нужно сделать скидку на его состояние, он же употреблял… Она не дала мне договорить, приложив указательный палец к моим губам. — Не-а, не! Скидку нужно делать в магазине, а не парню, поведение которого оставляет желать лучшего. Поняла? Мой смех опять наполнил пространство вокруг нас. — Да, поняла. — Оклемаешься, и мы вернемся к тому, чтобы наладить твою личную жизнь. Будем искать уравновешенного парня, в которого нет всяких опасных друзей и зависимостей. Не уверена, что в ближайшее время я вообще захочу каких-то знакомств, что уж говорить об отношениях. Хардин разбудил во мне любовь, которая сегодня погасла. Не знаю, смогу ли я еще полюбить кого-нибудь так же сильно, как его. Получиться ли у меня испытывать такие же светлые чувства к другому человеку и быть ему верным спутником жизни? Может со временем, но не сейчас. Первое, что я хочу сделать — это уладить все в своей жизни. Убрать тот кавардак, который натворил Хардин, научится жить без него и любви к нему, а уж дальше…Там время покажет. — А что насчет тебя? Ты так и не рассказала о Треворе. Стеф смущенно спрятала свой взгляд. Уголки ее губ слегка приподнялись, а затем поджав губы, она покачала головой. — Между нами ничего не может быть. — Но ты же проводила с ним столько много времени. Вы проснулись в одной кровати, — припомнила я ей. — А, это, — она сделала вид, что задумалась, а затем отмахнулась. — Ерунда. — Ой ли? Я недоверчиво посмотрела на нее. По Стеф было заметно, что она обдумывала то, что хочет мне сказать. В конце-концов, моя подруга выдохнула и начала говорить: — На той самой вечеринке, я перебрала с алкоголем немного, — она на мгновение замолчала, словно собиралась с мыслями. — Мы с Джесси сидели у бассейна, о чем-то разговаривали и я решила ему рассказать одну вещь, которую никому и никогда не говорила. Ни родителям, ни Зэду и даже тебе. Точнее мне пришлось ему об этом рассказать, потому что мне стало плохо. Джесси подумал, что это из-за алкоголя, но это было не так. У меня проблемы со здоровьем, — я ошарашено на посмотрела. Проблемы? Что? Она немного рассказала о том, что было. У нее пиелонефрит , то есть проблема с почками, но сейчас она проходит лечение. После лечения, если симптомы не вернутся в течении 5 лет, то она окончательно поправится. В это время я внимательно ее слушала, не пропуская ни единого слова. Теперь я понимаю почему она так себя вела, почему так много общалась с Джесси, а я глупая девчонка думала совершенно о другом. Но и в свою защиту могу сказать, что не знала всего этого, поэтому и выводы делала соответствующие. Я рада, что Джесси был с ней рядом, но также и было грустно, что со мной она этим не поделилась. Вместе было бы легче ей это все пережить, но такова Стеф. Ей легче все решить, сделать, а потом уже рассказывать об этом в прошедшем времени с улыбкой. Мы еще немного посидели, поболтали, а затем уснули. Нас разбудили парни, которые что-то делали на кухне и у них вечно что-то подало. Я и Стеф направились к ним и увидели, что они пытаются приготовить завтрак. — Мы хотели завтрак в постель, — с досадой сказал Джесси, увидев нас. — Пока что пахнет горелыми тостами, — портится глаза ответила я. — У тебя ужасный тостер! — взбунтовался Тревор. Мы ушли умываться со Стеф, оставив парней и дальше портить мои бытовые приборы. Душ меня немного приободрил, но как только я закрывала глаза, то перед моими глазами возникал образ Хардина. Его слова так отчетливо, словно он вновь передо мной, проносились в моей голове. Я пыталась их прогнать, старалась не думать и мотала из стороны в сторону голову, чтобы только рассеять сказанные им слова. Но они все равно возникали в моей голове. Не знаю сколько это будет продолжаться, но это точно будет не просто. Моя первая любовь. Мой первый осознанный выбор, который был не навязан мне. Первый человек, к которому я привязалась. Он был тем, которому я доверяла, даже в самые ужасные для нас дни. Я верила в нашу любовь. В наши отношения. Какие бы они трудные и нестабильные были. Мой первый сексуальный опыт. Мне хотелось полностью отдаться человеку, который так много значил для меня. Мой лучший враг, который вновь поверг меня, оставив за собой боль и отчаяние. Любовь — это не всегда поцелуи под луной, романтика и улыбки. Любовь — это жертвенность. И я пожертвовала нашими отношениями, чтобы его жизнь была счастливой и независимой ни от чего. Даже если он будет ненавидеть меня за это, то по крайней мере — я не сдалась. Сделала все, что в моих силах для того, чтобы ему помочь. Даже если, как он говорил, ему эта помощь и не нужна вовсе. Парни на кухне уже ждали нас с подгорелыми сэндвичами и чуть остывшим чаем, но все равно было вкусно и аппетитно. Они не должны были этого делать, но сделали, что я обрадовать нас. Джесси и Стеф вышли прогуляться, а я осталась с Тревором, чтобы убрать все на кухне. — Ну, что, какие планы? — спросил Тревор, когда я убирала со стола. — Сейчас приберусь и поедем обратно. — Если сочтешь не корректным мой вопрос, то можешь не отвечать, но я обязан спросить. Как все прошло с твоим парнем? Тарелка выпала из рук, когда я услышала его вопрос. — Ты будешь классным, если мне не придется ничего объяснять. — Хорошо, значит буду классным. Он подал мне чашку и сел обратно за стол. — Но он больше не мой парень. Не знаю почему, но я решила ему это сказать. — Оу, — все что он мог сказать. Когда я домыла посуду и убрала все на кухне, то мы стали дожидаться Джесси и Стеф. Нам с Тревором было о чем поговорить, но в данный момент оба молчали. И эта тишина была, мягко сказать, неловкая. Когда я все-таки решила разбавить обстановку, Тревор тоже начал говорить. И это было как в кино, когда оба начинают говорить одновременно. — Как твои дела? — У тебя шикарный дом. Мы оба рассмеялись, и я дала ему первому ответить на мой вопрос. Диалог пошел сам собой и больше не возникало неловкого молчания. Тревор рассказывал об учебе, о совместном проживании с Джесси, да и вообще, что придет на ум. Мне было интересно его слушать, но иногда я пропускала мимо ушей какие-то его слова, потому что вновь мысли возвращались к Хардину. — Ты бы не хотела сходить куда-нибудь? Может на следующей неделе? Я не ожидала этого вопроса, поэтому удивлённо на него посмотрела. Тревор выглядел смущенным и немного нервничал. — Я не знаю даже… В данный момент я не готова ни к каким свиданиям, потому что голова забита совсем не этим, да и время то прошло всего ничего. Мне нравилось разговаривать, общаться с Тревором, но какое-то дальнейшее развитие в наших взаимоотношениях я не предполагала. — Это не свидание, если ты, конечно, сама его не хочешь, — он увидел мою реакция и сразу же попытался разрядить обстановку. — К свиданиям я точно не готова, но прогуляться можно. Как друзья. Тревор облегчено выдохнул и согласился со мной. Джесси и Стеф пришли несколькоми минутами позже. Мы собрались и поехали обратно в кампус, оставляя прошедшие события в этом городе.