Мой лучший враг

POV Хардин

— Ненавижу больше всего в жизни предателей. С этими словами я покинул Терезу, сел в машину, и отец нажал на газ. Мне не хотелось смотреть на нее, не хотелось видеть, как она плачет, потерянная у моего дома. Я не контролирую свои слова в порыве гнева, не могу удержать язык за зубами и порю горячку. Она сделала непростительную вещь: сдала меня отцу. Я и сам бы справился со всем. Не сегодня, возможно даже и не в этом месяце, но я бы нашел в себе силу бросить эту дрянь. Но она необходима мне. Я потерял друга, который был со мной всю мою осознанную жизнь. Зэд моя семья, которой у меня никогда не было. Всегда был поддержкой даже, когда меня заносило. Разумом, когда действовал импульсивно и на эмоциях. Опорой, чтобы я крепко стоял на ногах в драках, если говорить прямо, но, а если в этих метафорах, то он не давал мне упасть духом, всегда был на моей стороне и всегда шел со мной в одном направлении. Зэд заменил мне всех: родителей, братьев, сестер, бабушек, дедушек. И я никогда не думал, что в один момент его не станет. Точнее быть, мы все умрем, конечно же, но в голову никогда не приходило, что это случится так быстро. Мой друг… А Тереза…взяла и скрыла это, зная, как этот человек дорог для меня. Это была ее первая ошибка, но я бы смог ее простить, понять, выслушать, но второй промах — мой отец. И это все перечеркнуло. Абсолютно все. Тереза знала мое отношение к этому человеку. Но сделала по своему, и срать я хотел, что она желала сделать как лучше. — Сейчас едем в отель, а завтра в клинику, — Знал бы ты, как бы мне похуй, бать. Вместо этого просто киваю. — Там везде охрана, так что даже не пытайся ускользнуть. Если человек захочет, то он сделает все. — Ок. — Не советую противиться. Ты испортил свою жизнь. Нихрена же себе. Отец, а кто в этом виноват? Где ты был, когда я пошел первый раз? Может вспомним первый футбольный матч, который ты пропустил? Ах, нет, выпускной? Помнишь, отец? Мне вручали диплом, а ты был занят только своей работой и бизнесом. Мать разгребала все чертово дерьмо, а ты не замечал ничего кроме собственной тени. — Ок. Естественно я ему ничего не скажу. Пошел он. — Мне кажется, ты не до конца понимаешь серьезность своей зависимости? Мне похуй. Я жил с ней столько времени и единственный кто вытаскивал меня из всего этого — Зэд. Не отец, а мой друг, которому было не насрано на меня. Из всего дерьма в моей жизни, из всех заварух, всех неурядиц вытаскивал меня он. Я молчу. Не хочу ввязываться в диалог. — Сын? Нихрена себе какие мы слова знаем. «Сын». Дайте подумать, когда я последний раз это слышал? Хм….никогда? — М? — Ты слушаешь то, что я говорю? — Конечно. Откровенная правда. Но мне на всю эту «заботу» и «поддержку» наплевать. Она была нужна мне, когда я сломал руку, упав с дерева, потому что спасал кошку в пять лет, когда какие-то ублюдки избили меня и Зэда за то, что мы не дали покататься на велосипеде в 9 лет, когда получил первую двойку в 13, а я ведь был отличником до средней школы. Но сейчас мне это не нужно. Я вырос такой, каким меня «воспитали». Исправлять уже поздно. Теперь пожинай плоды своей любви, отец. — Если хочешь на кого-то злиться, то злись на меня, — а что я еще делаю? — Тесса не виновата. Она хотела как лучше. Тереза. Сердце сжимается от одного упоминания ее имени. Меня захлестывает жар, и по телу пробегают сотни мурашек, а по голове как будто битой ударили. Блять! Эти гребаные чувства! Зачем она появилась в моей жизни? Проблем у меня было мало? Нет, еще на тебе, Хардин, девчонку от которой ты будешь без ума, но не будешь принимать любовь, а только отталкивать. Потому что не заслуживаешь ни ее любви, ни ее чувств, ни ее саму.  Я должен был быть один. Без любви. Мне хватало Молли, а ей никогда не хватало меня. Она пыталась построить отношения, но я этого не хотел. Мне нравилось тусоваться с ней, заниматься сексом, но о любви там не было и речи. Я сразу ей сказал, что  между нами не будет ничего, кроме секса по дружбе. Она согласилась. Но появилась Тереза и…Молли поняла, что любовь была нужна мне, но не ее.  Зэд. Я сразу вспомнил наш разговор, когда он мне сказал о том, что я влюбляюсь.  — Ты идиотина, — сказал он, отпив пива.  Мы сидели на каком-то забытом богом мосту, пили пиво и смотрели на закат. Был очень трудный день, потому что Джейс просто затрахал меня своими угрозами. Он нихрена не сделает. Кишка тонка. — Это как? — Идиот и скотина равно идиотина.  Термины Зэда должны найти призвание. Это гениально.  — С чего бы ты комплиментами меня осыпаешь?  — Идиот, потому что ты влюблен в Тессу, но всячески отталкиваешь ее, а скотина, потому что пользуешься Молли.  — Я не виноват, что Молли влюбилась. Мы договорились.  — Блять, Хардин, ты че, может, еще договор составил и у нотариуса его заверил? Как человек может контролировать такие вещи? —  Я контролирую.  — Ага. Ну, пускай будет так.  Так и есть. Я не влюблен и не влюбляюсь ни в кого и никогда. Если у меня будет такой человек, то пойдёт через задницу. Из-за моего образа жизни мне нельзя заводить отношения, потому что этим будут пользоваться. Увидят слабость и воспользуются. Джейс все пытается мною манипулировать, но не на что нажать, потому что я ничем не дорожу.  — Эта та розововолосая так на тебя влияет?  — Стеф? Наверное. Она мне нравится, и в отличии от тебя я могу это признать.  — Мне нечего признавать.  — Ты показ ей свое тайное место недавно. Там, за мостом.  — Это ничего не значит.  — Когда она пишет, ты постоянно улыбаешься.  — Она пишет смешные до абсурда вещи.  — Когда недавно мы их увидели возле дома, ты не мог отвести от нее взгляд. — Я…я не знаю, у нее крошка у рта была. Все, заткнись. Я отпил пива, потому что мне нечего было сказать. Зэд оказывается шпионит за мной.  — Меня-то сможешь заткнуть, но не себя.  Когда я увидел Тессу впервые, то и вправду не мог отвести взгляд. Не мог налюбоваться этой совершенной красотой. Для меня она правда была идеальной. Но я знал, что я не подхожу ей и только испорчу жизнь обоим. Так и вышло. Угрозы Джейса, кстати, были не беспочвенны.  Вспоминая Зэда, я начинаю тосковать. Мне становится так хреново, словно едкая жидкость разъедает мою плоть, оставляя только кости. И когда отец вышел на заправке, я закинулся «остатками былой роскоши». Мне нужно облегчение и спокойствие, легкость и чистый разум. Знаю, что все это ненадолго, а потом будет еще хуже, но мне сейчас это необходимо. Хочу хоть на мгновение почувствовать безмятежность.  Приехав в отель, мы заселились в номер. Все такое позолоченное, модное, новенькое, словно это музей, и руками ничего нельзя было трогать. Я так был рад, что мой разум под таблеткой. Порошки-то Тереза смыла.  — Я пойду посижу в лобби, — как мне казалось, произнесено это было четко.  Таблетки начали очень хорошо действовать. Мне хочется всех расцеловать, но я стараюсь контролировать себя.  — Сбежать не выйдет.  Да мне, собственно говоря, сейчас это и не нужно.  — Ага, давай, — я махнул рукой в его сторону и вышел.  Хочу еще больше умиротворения, поэтому закинулся еще одной таблеткой. Завтра будут шмонать и все выкинут, ну или себе оставят. Хочу насладится напоследок.  В лобби было много народу. Я выбрал себе укромное место, заказал черный чай и стал ждать «блаженства». Люди мельтешили, фотографировались, смеялись. Выглядели явно лучше, чем я. Отец играет с ребенком в ладоши, а мать это все снимает на видео. Не представляю эту картину с моими родителями. В моей реальности было бы так: мама пила бы красное сухое вино, смотря в своей телефон, а папа вел бы какие-нибудь переговоры, а я просто бы сам с собой играл в ладоши. Прекрасное детство. Не знаю сколько я так сидел, но меня не хреново так накрыло. И я уже собирался уйти, но тут мое внимание привлекли одни люди. Девушка и парень. Она была светленькой, хрупкой и одета была подозрительно похож Терезу, а парень в костюме и выглядел слишком официозно. Я пригляделся, но обзор закрывали другие люди. Решил встать, чтобы поближе подойти и рассмотреть, и мое лицо вытянулось, потому что это была моя Тесса и этот гребанный Тревор. Клянусь, я испытал нихреновый шок. Они стояли и о чем-то болтали, смеясь и трогая друг друга за руки. Черт, она же только что стояла у моего дома, а теперь обжимается с этим утырком? Как? Нет. Этого не может быть. Подхожу к ним, и слышу ее голос. Это она. Я знаю ее голос, знаю ее смех и знаю ее поведение. Это Тесса. — Что? Быть не может! — воскликнула она. — Точно тебе говорю. Закинь свое хлебало, чтоб не поддувало, гребаный Тревор. Отодвигаю всех людей и подхожу к ним. — Какого черта? Разворачиваю ее к себе и вижу ее глаза. Она удивлена. Гребаный Тревор тоже повернул свою морду и вылупился на меня. — Извини? — Нихуя не извиню. Это че вообще такое? Я зол. Нет, в бешенстве. — Какие-то проблемы? — спросил гребаный Тревор. — Ты не знаешь, что такое проблемы, но не волнуйся. Сейчас я тебе их устрою. Я налетел на него, но он поразительно был силен и отпихнул меня. — Пойдем отсюда, — сказала Тесса и взяла его за руку. Нет. Нет. Нет! Совсем с ума сошла? Встаю, хватаю его за шкирку, поворачивая к селе и бью в его охреневшую морду. Гребаный Тревор пошатнулся, но устоял на ногах, а затем в ответ по уже своему лицу получил я. Уже подоспели зеваки и оттаскивали нас друг от друга. Не знал, что этот умник умеет драться. По нему вообще не скажешь, что он может что-то сделать толковое, а уж ударить. Не оценил я задрота. Мой косяк.  — Прекратите!  Крик Тессы раздался в моей голове эхом. Но меня обуяла злость, гнев и ненависть, поэтому я вырвался из чьих-то рук и вновь ударил этого задрота в костюме. Навалился на него сверху и дубасил по лицу с неистовой силой.  — Оставь нас в покое, умоляю!  Она просит меня оставить их в покое. Ее голос сорвался на плачь. Умник скидывает меня с себя, начинает наваливаться сверху, но я не сопротивляюсь. Получаю удар один за другим и ничего с этим не делаю. Она просит оставить их в покое. «Ты все еще мне нравишься» «Одна единственная причина почему я здесь, почему я с тобой — это ты.» «Я уже не смогу без тебя» «Я тебя люблю, Хардин» Она говорила это мне. Мне, а не этому умнику задроту. Она любила меня, а не этого в клоуна в костюме. Как возможно такое, что сейчас все вот так? Но в следующую секунду я вспомнил другие ее слова. И все понял.  «Что будет, если будет тяжелый момент для нас обоих? Ты опять уйдешь в свое райское место? Ты опять исчезнешь, но когда тебя немного начнет отпускать, ты вернешься?  — Я буду работать над собой, обещаю! Понимаю, что нельзя вернуть все то, что было и снова довериться, но я буду стараться оправдать твои ожидания!» И я не сдержал своего обещания. Я старался, правда, но смерть моего лучшего друга настолько сильно подкосила меня, что мой колпак вновь сорвало.  Я не достоин ее. Его оттаскивают от меня. Я чувствую как лицо опалило жаром, кровь сочится из носа и рассеченной брови, но мне плевать. Тело ноет от ударов, костяшки распухли, потому что драка это единственный язык для меня разобраться с происходящим. Я бы мог поговорить, спросить, узнать, но сорвался и вернулся к своим ужасным привычкам. Опять.  — Что произошло? — слышу крик отца.  Он подбегает ко мне и садится на корточки рядом. Осматривает мои повреждения и начинает разбираться. Ему объясняют, что я первый начал, но он не слушал и обещал засудить здесь всех, кто был причастен.  Я сделал попытку встать, но тело отказалось слушаться. Но в конце-концов у меня получилось. Медленно, перебирая ногами, направился к Тессе. Мне нужно с ней поговорить. Я должен ей все объяснить, опять извинится, хотя грош цена моим извинениям. Гребенный Тревор, кажется, понял мои намерения и преградил путь. — Отойди. Я хочу поговорить.  — Я тебя не пущу к ней.  Да что же это такое-то? Хотя его можно понять. Я же налетел на него и стал дубасить, но я бы и в жизни не тронул ее. Никогда.  — Пожалуйста.  — Ни за что. Что тебе вообще от нее нужно? От нас?  — Поговорить. — О чем? Разве вам есть о чем разговаривать?  — Конечно.  Я не могу понять, как после драки он еще слушает меня. Не срывается, а просто спокойно разговаривает.  — Хардин, пойдем в номер, срочно! — отец взял меня под руку и попытался увезти.  Я вырвал руку и вновь стал подходить к ней, но две громилы, видимо, охрана, оттащили меня и повели за отцом, подхватив за подмышки.  — Тесс, пожалуйста! Прости меня! Тесс, поговори со мной… Я тебя очень прошу! — мы уже были очень далеко, но я выкрикнул последнюю фразу, прежде чем ее образ рассеялся. — Я так сильно тебя люблю!

Три месяца спустя

— Я знаю, что я видел.  Мое заточение, словно в клетке Люцифера, только начало давать свои плоды. Спустя три месяца нахождения здесь, я начал трезво и разумно мыслить. Контроль здесь действительно, не соврал отец, жесткий. Но я данный момент я этому даже рад. Три месяца трезвости. Это круто, но если бы я сейчас вышел, то, наверное, сорвался.  Сейчас у меня психосеанс с моим «прекрасным» психотерапевтом. Он нормальный, но бесит, потому что начинает лезть ко мне со своими вопросами: а че ты чувствуешь, а что ты думаешь на тебя повлияло, а че ты испытываешь, когда смотришь на солнце? И бла, бла, бла. В данный момент он делает это снова. — Хардин, это была не она. Девушку зовут Темми, а парня Тревис, — начал доктор.  — Это была Тесса и Тревор. Я видел их собственными глазами. Че за пургу вы несете?  — Галлюцинации от приятия веществ — это обычная практика, а особенно, когда ты принял из слишком много.  — Я видел ее лицо и слышал ее голос!  — Зрительные и слуховые галлюцинации, — доктор повернул мне экран своего компьютера и открыл запись видео. — Хорошо. Ты сейчас уже чист три месяца, поэтому можешь здравом оценить то, что произошло. Он включает видео. Вижу себя, но не узнаю. Нервная, шаткая походка с камеры, которая снимает со спины, потерянный и озлобленный взгляд, с другой. Парень, который был похож на умника, походил на него только тем, что он в костюме, но такой же весь прилизанный от пяток до макушки. Девушка действительно имела сходство с Терезой, даже внешность, но это была не она. Я увидел все трезвыми глазами и ужаснулся от самого себя. Впервые в жизни у меня были такие галлюцинации. Мне стало ужасно стыдно, неловко и некомфортно.  — Выключите это.  Не могу больше смотреть. Наркотики затуманили мой разум, и я стал творить такие вещи, которые испортили всем вечер, а могли бы и всю жизнь.  — Твой отец все уладил, — ну, конечно же. — Но все могло бы быть хуже. Вплоть до летального исхода. Ты это понимаешь?  Нет, я настолько тупой, что не могу сложить два и два.  — Да.  — Употребленные тобой наркотические вещества вызвали галлюцинацию, которую ты не смог отличить от реальности. Не смог совладать со своими эмоциями, а также действиями. И ответь мне на вопрос: это того стоило? — Нет.  — Чем вызвано такое сильное душевное волнение?  — Вы доктор. Вы и скажите.  — Хардин, я не читаю мысли. И не участвую в конкурсе лучших экстрасенсов. Мы должны разобраться с этим. Вместе. Помоги же мне, — помочь тебе.  Чем же вызвано такое душевное волнение? Тем, что я люблю ее. И не могу смириться с тем, что она может быть счастлива с другим. Хотя ей не было счастья со мной. Я все порчу. Всегда. У меня жизнь, которую никому не пожелаешь: куча врагов, зависимость, вспыльчивость, дурной характер и образ жизни, который не соответствует Терезе. Но я так хотел, чтобы я подходил ей. Желал, чтобы наша жизнь была счастливой. Она ее заслуживает. Но я не могу ей ее дать, потому что сам разбит на части. Как можно строить что-то здоровое и нормально с человеком, когда у тебя самого птицы насрали в голове? Я хочу быть с ней, но сейчас это невозможно. И после всего того, что сделано и сказано мной — это нереально. Я испортил ей жизнь, разбил ее сердце и уничтожил ее любовь ко мне.  — Не знаю, что вам сказать. У меня нет никакого душевного волнения. Я же море, чтобы волноваться. 

Два месяца спустя

5 месяцев реабилитации позади. Завтра уже обещают приставить ко мне спонсора из общества анонимных наркоманов, а через недели три можно будет выйти за пределы реабилитационного центра. Думаю куда мне отправиться первым делом. Есть одно место, которое я уже долгое время хотел посетить. Но мне чертовски страшно.  На следующее утро мне представили моего спонсора. Я думал, что это будет мужчина или парень, такой мускулистый и здоровый, с грубым голосом, но передо мной стоит миниатюрная девушка с длинными русыми волосами. — Скотт? — Предпочитаю, чтобы меня такие красивые девушки назвали по имени или ласково как-нибудь. Например, зайчик? Не то, чтобы я заигрывал с ней, но контакт наладить можно. — Я твой спонсор. Сразу обозначу, что все свои любовные моменты запихни в задницу. Я здесь не для этого. Сурово. Интересно. Любопытно. — И как тебя зовут, Спонсор? — Кристина.  — Хорошо, Крис. С чего начнём? — Кристина. Никаких сокращений.  Так началось наше знакомство с моим спонсором. Ее задача поддерживать меня, в какой-то степени контролировать и помогать, когда я снова захочу вернуться к старой жизни. Спустя неделю мы уже общались нормально. Она не была такой грымзый, как при первом знакомстве, но все равно держалась отстраненно.  Когда настало время моего выхода в мир, я волновался, но Кристина всячески помогала держаться. Одно дело, когда ты под присмотром, нет вариантов намутить что-то, а другое, когда выходишь в люди и у тебя открыты все «дороги». Но я не хочу больше возвращаться к этому. Ситуация в лобби отеля многое дала осознать.  Мое желание посетить одно место маниакально кружилось в моей голове, но в то же время мне было так страшно туда идти.  — Мне нужно съездить кое куда, — сказал я Кристине, когда мы подходили к зданию анонимных наркоманов. — Это нужно для моей реабилитации.  Это всегда работает, когда ты говоришь, что что-то нужно для твоего лечения.  — Нет.  Но не с Кристиной. Ее голубые глаза так ярко светились на солнце, что от них пробежал мороз по коже.  — Это нужно. Мне нужно поставить точку. Ты можешь поехать со мной? — Нет.  — Ты знаешь другие слова, кроме «нет»? Приподняв брови, она посмотрела на меня исподлобья. Это означало «нет». Такая маленькая, а так много вредности. 

Два месяца спустя 

Конец лета выдался скучным, но продуктивным. Все летнее время я находился в обществе анонимных наркоманов и на работе у отца. Он устроил меня к себе в фирму. Я противился, но это нужно было для реабилитации. Спустя время я даже втянулся, но все равно чувствовал, что мне нужно что-то иное. Строительство — не моя тема.  Все это помогало. Но мне нужно было сделать еще одну вещь. То, с чего все началось. Я должен был поставить точку и попрощаться.  — Если сорвешься, то это будет проигрыш не только твой, но и мой. Ты это понимаешь? Кристина категорична. Как всегда. — Ты опять жутко пессимистичная. — Мне теперь обоссаться от этого?  Пессимистичная и саркастичная.  — Если ты так боишься, то поехали со мной.  — Я понимаю почему ты так рвешься туда. Но не случится ли опять из-за этого срыв? Ты можешь сам себе ответить на вопрос?  — Могу.  Я соврал. Не совсем в этом уверен, но ей не обязательно это знать.  — Езжай, но держи меня в курсе.  На следующее утро я написал Кристине сообщение, что выезжаю через час. Собрал все вещи, еще раз все обдумал и был уверен, что сейчас все должно быть правильно.  Когда вышел из здания, в котором находится моя квартира, направился к своей машине и увидел Кристину, которая облокачиваясь на мою машину, ожидала, видимо, меня. Кого еще ей тут ждать? — Я еду с тобой.  — Добро пожаловать в мой кабриолет.