Мой лучший враг

В сражении нет ничего хорошего. Всегда будет победитель и побежденный. Но иногда выходит так, что даже последний становится на место первого. Однако только после долгой и упорной работой над собой. Всегда есть за что сражаться, то стоит ли оно того? Прежде чем вступать в бой: задайте себе этот вопрос. Наши отношения с Хардином были похожи поле на боя, в котором практически всегда я оставалась аутсайдером. Но проработав все свои проблемы, пришла к выводу, что моя любовь затмила все. Его поступки, действия, слова, решения — это светлое чувство окутало пеленой мой разум. Меня вывели из игры, но все, что не делается всегда же к лучшему? Да и я не спасатель. Когда человеку действительно требуется помощь, то он с благодарностью принимает ее, а не противится, как маленький ребенок на приеме у стоматолога. Спасая его — сразили меня. И в чем был тогда смысл? А я вам скажу — в любви, которая наполняла каждую клетку в моем организме. Любовь — она же друг и враг наш, спутник и каратель. Мы можем испытывать это чувство, при этом забывая о самом главном. О самом себе. Но этого делать не нужно. Потому что самый главный человек в нашей жизни — это мы сами. На свете около 7 миллиардов людей. И что, из всего этого ассортимента я не найду свою половинку? Чушь. — Я хочу на вечернику, — простонала Стеф. — Тебе нельзя пить. Ты недавно только курс таблеток закончила. Больная почка Стеф все еще находится в стадии лечения. Мы вместе ходим ко врачу, потому что она боится, хотя не признает этого. Вместо признания своих чувств Стеф говорит, что ей скучно, и мне срочно нужно поехать с ней. И я еду и поддерживаю ее, делаю все, что могу, чтобы она не падала духом. Стеф достойно проходит этот путь, хотя ей до чертиков страшно. — Я же глупая и пойду набухаюсь, а чего мне? Какая фигня. На одну почку меньше, подумаешь. На этот раз я поняла сарказм. Потому что ранее, когда она так отвечала я принимала все за чистую монету. — Все равно мне кажется, что это плохая идея. — И чем же? Я пожала плечами. Сама не знаю чем, но мне эта идея не приходится по душе. — Ну и все. Нет весомых аргументов против, поэтому идем. — Из тебя вышел бы не плохой юрист. — О нет, спасибо. Родители пытались затащить меня на юридический, но я настояла на своем. И слава богу. Там скучно, нудно и преподов симпатичных нет. — Зато какая профессия! Юристы всегда нужны, — парировала я, но на самом деле издевалась. Родители Стеф юристы и всегда хотели, чтобы она пошла по их стопам. Сколько было скандалов, но подруга одержала победу в этой «войне» и пошла учится на ту профессию, которая была ей близка. Архитектурный факультет — один из самых лучших в нашей округе. И она счастлива, что учится там, где хотела. — Все! Не произноси ничего, что связано с юриспруденцией. Мама до сих пор говорит о том, что я упускаю возможность стать тем, кем не хочу. — Юрист Стефания Джонс! Звучит-то как! — Не обязывайся! Мы обе рассмеялись. Приятно иногда поговорить о таких простых вещах, хотя раньше все, что занимало мою голову — это Хардин. Все ли с ним в порядке? Не попал ли он в очередную авантюру? ОКей Гугл, что делать если передоз? Утрирую, но как оно было. — Погоди, — отложив вещи, которые я перебирала, сказала я. — Ты уже знала о вечернике, когда говорила, что хочешь на нее пойти? — Виновна! Она подняла ладошки вверх. — В тебе все-таки погибает юрист. Подумай, — закинув удочку, сказала я. И она с ловкостью ловится ею. — Хватит обзываться, Тереза! «Тереза». В моей голове снова вспылил Хардин. Кроме матери, никогда полностью не называл мое имя в такой форме. Потому что мне не нравится, когда меня так зовут. Когда Хардин злился, то постоянно говорил «Тереза» и мое сердце сжималось, потому что понимала, что сейчас что-то будет. Стеф заметила мое выражение лица, которое осунулось. — Прости, я не… — Все нормально. Это же мое полное имя. От него никуда не денешься. — Но ассоциации остались. Остались. Мягко сказано. Они пропитали весь мой мозг. Но я не желаю об этом думать. — И что за вечеринка? — По случаю начала второго учебного года, — произнесла она торжественно. Вечеринка состоялась на следующий день. К приходу Джесси и Тревора мы были уже готовы. Погода была жаркой, поэтому я надела свой излюбленный бежевый топ и юбку, которая раньше очень нравилась Хардину. Он говорил, что у меня слишком красивые ноги, чтобы их прятать. А эта, небесного цвета, юбка была выше колена и оголяла их. Многое из моего гардероба ему не нравилось, потому что я всегда носила либо штаны, либо платья миди, которые скрывали мою фигуру. Однако, когда Хардин появился в моей жизни, то я почувствовала себя сексуальной, желанной, красивой и стала носить менее закрытые вещи. — Даже не будешь красится? — Нет. Стеф, в отличии от меня, любила различного рода экстравагантные вещи: топы в сеточку, короткие юбки, штаны с разрезами на коленях и так далее, а также обожала делать акцент на макияже. — Ах, да, естественная красота же сейчас в моде. Извините, — сказала она с ноткой сарказма. Я выглянула в окно и увидела Тревора с Джесси. Последний разговаривал по телефону, не обращая внимания ни на что. Тревор посматривал на свои часы, которые носил на правой руке, а затем на наши окна. Я помахала ему. Его лицо окрасила улыбка, а затем ладонью подал ответный жест. Тревор развел руками, словно спрашивая: «Ну где же вы уже?», на что я ему изобразила Стеф и покружила руками у лица, показывая, что она красится. Он помотал головой из стороны в сторону и снова посмотрел на часы. — Ну что идем? — на выдохе произнесла я, отходя от окна. — Чшш, мне нужно красиво оформить губы, — прошипела она и снова устремила свой взгляд на зеркало. Через минут девять мы вышли к мальчикам. — О Боже, Стеф, какая же ты красивая! — воскликнул Джесси, когда только увидел нас. — Какой же потрясающий у тебя макияж! Он точно стоил сорока минут нашего ожидания. Я рассмеялась. — За красоту всегда нужно платить, — с вызовом произнесла подруга. — Я тебе дам 1 доллар и ты больше никогда не заставишь меня ждать, идет? — Мы так и будем здесь стоять или может быть поедем? — пропустив слова Джесси мимо ушей, спросила Стеф. Когда такси приехало, Джесси сел вперед, Стеф позади него, а я посередине рядом с Тревором. Джесси любитель много разговаривать, поэтому всю дорогу он сидел поворачиваясь лицом к нам и что-то рассказывал. Я практически его не слушала, потому что воспоминания захватило мой разум. Яркой вспышкой в моей голове пронеслась наша прошлая вечеринка в честь начала первого учебного года и слова Тревора. «— Ты сумасшедшая. — Спасибо, очень приятно. — И удивительная.» Сердце сжалось и я украдкой посмотрела на Тревора. В тот день, когда мы окончательно расстались с Хардином, он предложил куда-нибудь сходить, но мы так никуда и не сходили. Он не настаивал, а я про это и думать забыла. В следующий миг из моих раздумий меня вырвал голос Тревора, который нежным шепотом опалил мое ухо. — Ты выглядишь потрясающе. Мои щеки загорелись. Я так давно не слышала никаких комплиментов в свой адрес, поэтому я как будто заново родилась и впервые начинаю испытывать такой трепет, когда слышу приятные слова в свой адрес. — Спасибо. Ты тоже. Это была чистая правда. Тревор сменил свой привычный образ в костюме, на серые шорты и белую футболку. Одежда, которая сейчас так идеально подходила к его фигуре, просто не могла идти в никакое сравнение с предыдущей. Костюмы на мужчинах, не спорю, красиво, но они же так скрывают красоту, которая, похоже, безвылазно сидит в спорт-зале. Я вижу этот пресс сквозь футболку, которая как оказалась ещё и просвечивает. — Тесса? — окликнул меня Тревор.  Мои мысли перестали путаться в моей голове, и я с ужасом поняла, что все это время я смотрела на его пресс. Черт, черт, черт! Это нехватка интимной жизни так сказывается? Потому что я буквально слюну пускаю на Тревора и его мистически-привлекающий внимания пресс?  — А…да? Что? — прикусив губу, я сделала максимально глупое выражение лица. Можно было подумать, что у меня в мозгу произошло какое-то нарушение.  — Ты…— потом он замолк. — Да нет, ничего. Он усмехнулся. Я думаю, что я конкретно так спалилась, а он слишком деликатен и вежлив, чтобы сказать мне это. В отличие от Хардина, который тут же пустил в ход свои сексуально-озабоченные шуточки, да ещё бы и дразнился потом.  Если вы хотите увидеть спелый помидор, то я к вашим услугам. У меня кровь прилила даже к ушам, которые теперь горят.  — Хорош, да? — шёпотом на ухо, сказала Стеф.  — Чего?  Мои глаза были готовы вылететь из орбит, вот насколько я была удивлена.  — Ну, я про Тревора. Его штаны настолько облегают, что я вижу его… Но она не успела договорить, что ей там видится, потому что я закрыла ее рот своими ладонями.  — Че у вас происходит? — развернувшись к нам лицом, спросил Джесси.  Во всем виноват пресс Тревора! Я вам серьезно говорю! Но вместо этого говорю:  — Ничего, все нормально. Отпустив Стеф, она сразу посмотрела на свой макияж, дабы оценить объём ущерба, нанесённого моей рукой.  — Меня-то ты заткнешь, но себя — нет, — загадочным тоном произнесла она. Я не стала думать о ее словах, потому что никого я затыкать не собираюсь. Мне вообще все равно на чьи либо мускулы, пресс. Просто я так давно не видела ничего такого, да и он со своим комплиментом чего вообще удумал? И тут одно на другое накладывается и вышло то, что вышло. Маленькое недоразумение. Маленькое помутнение рассудка.  Приехав на место, мы осмотрелись. Этот дом не отличался ничем от всех остальных, где я бывала. Снаружи очень много пьяных и озабоченных друг другом людей (иногда мне кажется, что они вовсе не целуются, а хотят сожрать друг друга), все украшено светодиодами, а музыка пробивается сквозь стены этого дома.  Зайдя внутрь, все было также как и всегда: алкоголь, оглушающая музыка, танцы, крики, где-то даже доносились звуки разборок. Мы сразу же отправились на задний двор, где был бассейн. Если вспомнить предыдущую нашу вечеринку у бассейна в честь поступления, то сейчас мы были подготовлены: купальники на нас, сменная одежда в рюкзаках. Думаете, странные из-за того, что вязали сменку? А как сказал Джесси:«Вот ты смеешься, а она пригодилась». И ведь действительно была необходима.  — По коктейльчику? — задорно спросила Стеф.  Джесси слегка дал ей ладонью по голове.  — По хринельчику! Они все алкогольные!  — Ну что-то же должно быть безалкогольное?  — Воздух. Сиди, дыши и улыбайся, — сказал он и нырнул в бассейн.  Стеф умоляющие посмотрела на меня, словно говоря: «Ну, пожалуйста, он не увидит!» — Джесси прав. Ты сегодня трезвый водитель и мамочка вечеринки.  «Мамочкой вечеринок» наша прошла компания называла тех, кто не пьёт. Потому что эти люди за всеми следили, нянчились с теми, кому плохо, да и хорошо тоже. В общем и целом, следили за порядком, причём неосознанно.  — Отстой! Какой дурак вообще предложил пойти?  — Ты, Стеф, и есть тот дурак, — сказал Джесси, плывя к нам. — Твое здоровье — не шутки. И не беси меня, мелкая. А то сейчас поедешь домой. Не знаю почему, но Джесси называл Стеф «мелкая», хотя она старше его на несколько месяцев. Джесси погрозил ей пальцем и нырнул обратно. — Я с ним согласна. Все это, — разводя руками, сказала я. — Того не стоит. — Я знаю. Дело не в алкоголе или в чем-то таком, а в том, что из-за этой болячки я много в чём ограничена, а ты знаешь, что ограничения меня бесят. Я хочу сама выбирать: пить или не пить, делать уколы или не делать, есть это или не есть, потому что диету надо соблюдать. Короче, отсутсвие выбора — это самый настоящий отстой. Я хочу сама выбирать себе жизнь и какой она будет, а не так как нужно.  Она замолчала, пытаясь сдержать слёзы, которые выступили у неё на глазах. Я обняла ее, прижала к себе настолько сильно насколько могла. У меня не находилось нужных слов, да они и не нужны ей. Иногда лучшая поддержка — не говорить ничего и просто быть рядом.  Через несколько минут Стеф успокоилась и снова стала беззаботной, пробивной, в общем и целом той, которой я ее знаю уже очень долгое время. Все переживания она держит под замком и редко когда даёт этому сундуку открыться. Когда умер Зэд, то на ней не было лица. Стеф пыталась занять себя только лишь бы об этом не думать, не потерять голову от утраты, которая настигла так внезапно. Ее сундук был полуоткрыт, и иногда я заставала ее за тем, как лёжа под одеялом она ревела навзрыд, как часами сидела у окна и просто смотрела в одну точку, как она кричала в подушку ночью, проснувшись от кошмара и не могла остановится кричать. Поэтому она всегда старалась что-то делать, чтобы не выпускать свой собственный кошмар на волю.  Прошло уже около двух часов с того момента, как мы приехали на вечеринку. Я уже успела выпить несколько стаканов напитка похожего на пиво, а затем Джесси приготовил нам коктейли. Они были очень алкогольные, потому что он мешал в стакан все, что видел перед собой. Но был еще один эксклюзивный, рецепт, которого он не раскрывал никому. Стеф переодически его останавливала, пытаясь увести подальше от барной стойки, но это не помогало. Он все равно возвращался и напаивал всех своими убойными напитками. В конце концов Стеф это надоело и она просто наблюдала за всем этим беспорядком, параллельно помогая кому-нибудь не срыгнуть что-то в бассейн. А что до меня? Я танцевала, общалась, конечно же, искупалась. Пыталась опять немного напоить Тревора, но Джесси меня определил. После трех стаканчиков с напитком, которые наименовал Джесси «Адовый секрет», Трев был уже навеселе. Почему адовый, вы спросите? Потому что после него улетает голова мгновенно. А почему секрет? Потому что он не говорит, что туда мешает. Но всем нравится и все в восторге, включая меня.  — Тесса, вот ты где — подходя ко мне, с энтузиазмом сказал Тревор.  — Я нигде и не пряталась. — Ты прячешься от меня постоянно, — похоже алкоголь «развязал» ему язык. — А вот и нет. Это ложь. Я не то, чтобы избегала его и пряталась, но старалась сократить наше общение до минимума. Мне нужно было заняться собой, а не влипать еще в одну непонятную для меня историю. Тревор обаятелен, вежлив, умен, красив, но это не мой типаж. Он хороший парень, а мне, к сожалению, нравятся только одни придурки. — Да все вы так говорите, — тяжело вздохнув, сказал он. — На выпускном меня таким образом отшила девчонка. Был белый танец и я все ждал, ждал, но она пригласила другого. Собственно говоря, были и другие белые танцы, когда девушка приглашает парня, но я так и остался сидеть с такими же, как и я на скамейке у стены. В школе девчонки любят плохих парней, которые дерутся, дерзят учителям. В учебе чаще всего ничего не смыслят, но они кажутся такими крутыми из-за их бунтарского стиля, что на хороших, умных парней просто не смотрят. Однако с годами эти же девчонки начинают понимать, что в отношениях нужно и важно уважение, забота и спокойствие. И тогда уже на сцену выходят хорошие парни. Мне не верится, что к Тревору не подошла ни одна девочонка. — Ты что-то не договариваешь. Не может такого быть. — Она была чирлидершей нашей команды по лакроссу. Ее интересовали глупые и примитивные качки, которые открывают бутылки глазом и соревнуются кто плюнет дальше. Она была популярной, но мы с детства дружили и были влюблены, но все изменилось, когда мы повзрослели. Он рассказывал это без грусти, а просто как факт, крутя стаканчик в свое руке. — Это нечестно. От лица всех популярных девчонок в школе, я хочу пригласить тебя на танец. — Тебе сейчас никто не включит медленный танец, — усмехаясь, сказал он. — Да и плевать. Пошли. Я взяла его за руку и повела в дом, где играла очень энергичная музыка. Мы встали там, где было меньше народу, чтобы никто не смог нам помешать. — Это глупо, — пряча от меня взгляд, пробормотал он. — Совсем нет. Одну руку я вложила в его, а другую положила на его плечо. Тревор неловко обхватил меня за талию, и мы стали двигаться. Наш танец совсем не соответствовал музыке, которая оглушала своими битами всю округу. Мне было все равно кто посмотрит на нас, может быть, что-то скажет. Я хотела подарить Тревору его заслуженный белый танец. Его рука со временем стала держала мою талию уверенней, и он даже притянул меня поближе к себе. А я не сопротивлялась. Прислонившись к нему, в нос ударил его парфюм. Необычная комбинация лайма, яркого апельсина, которые смягчаются запахом бергамота. Алкоголь немного исказил приятный аромат, но лишь на чуть-чуть. Я давно не ощущала себя так спокойно и умиротворенно. С Хардином были американские горки, в которых безмятежно можно было почувствовать себя только в самом финале. Бесконечные переживания, борьба, путаница, сопротивление, которое казалось нормой. А сейчас в танце с Тревором я ощущаю легкость, незамысловатость и беспечность. И это нравилось мне все больше и больше. — Эй, народ! У нас тут медленные танцы, — в микрофон прокричал диджей. Я и Тревор, не отходя другой друга обернулись. — Давайте поддержим этих двух, которые танцевали под Flo-rida, Nicki Minaj только что! Все громко захлопали и устремили свой взор на нас. Меня это не смутило, но Тревор немного ослабил свою хватку. — Приглашайте всех кого хотите, можете даже втроем намутить! — еще громче прокричал диджей. А затем в напольных колонках заиграла песня Alex Band — Only One. — Впервые вижу, чтобы на вечеринке танцевали медленный танец, — отшутилась я. Тревор промолчал. Если бы на его месте был Хардин, то он бы точно что-нибудь выкрикнул, сказал, например, втроем можно замутить не только танец. Черт! Почему я начинаю сравнивать Тревора и Хардина? Эти сравнения ни к чему, а уж тем более когда Скотт уже давно в прошлом и не должен никак меня цеплять. Но мысли сами к нему возвращаются, сравнивая его с другими людьми, ища в них отголоски Хардина. Он первая любовь. А первая любовь никогда не бывает забыта. Мелодичная, плавная песня закончилась и на ее место вновь пришла игривая, ритмичная музыка. Люди стали вновь прыгать, подевать и двигаться в такт. Мы тоже остановились. Тревор убрал руки с моей талии и смущенно улыбнулся.

— Спасибо за танец, — произнёс он тихо. — Не за что благодарить. — Ты удивительная. Удивительная. Я вновь слышу этот комплимент от него. Решила сделать вид, что не услышала, потому что очень сильно смущена. — Пойдем отсюда, тут слишком громко, — я схватила его за руку и вывела во двор. Мы нашли укромное место на этой огромной территории, где в каждом углу кто-то, да находился. Одна единственная садовая качель была не занята. Мы сели напротив друг друга, подложив подушки под голову. — Прекрасная ночь, — после некоторого молчания сказал Тревор. — Да, — согласилась я. — Теплая. — Я не про погоду. Его слова опять ввели меня в краску. — Тревор, я хотела бы.. Но он не дал мне договорить. — Не сейчас, хорошо? То, что ты хотела бы сказать прибереги до завтра. Я хотела бы извинится за свое поведение. Сказать, что мне жаль, что я была такая грубая и черствая по отношению к нему, когда переживала расставание. Он не виноват в этом, но моя злоба тогда распространялась на всех и отравляла любые взаимоотношения с людьми. Тревор был слишком тактичен, чтобы не послать меня куда подальше. Еще я хотела сказать, что хотела бы с ним прогуляться. Но отложим эту мысль для свежей и трезвой головы. — Хорошо. — Смотри, — он указывает на небо, и я устремляю свою взор туда. — Большая медведица. — Никогда не могу найти малую медведицу. — Найди полярную звезду. У малой медведицы она всегда в хвосте. Полярная — единственная из всех звёзд, которая никогда не меняет своего положения на небе, по крайней мере настолько, чтобы это можно было заметить. Ого, он еще и в созвездия разбирается. Если ли что-то, что ему не подвластно? — Полярная звезда самая яркая, поэтому ее трудно не найти, — я нашла ее и указала Тревору. — Вот она. — Не совсем, Сириус самая яркая. Его очень хорошо видно в зимнее время северного полушария, потому что звезда обладает высокой яркостью, по сравнению с другими звездами, и потому что она находится относительно близко к Земле на расстоянии 8,6 световых лет. — Откуда ты все это знаешь? — Когда мне было 7 у меня умер отец. Мама всегда говорила, что он на небесах и он нам с них светит. И мне, 7-летнему мальчику, захотелось узнать какая из звезд мой отец. Вот так я и начал это все изучать. — Соболезную, — все, что я могла сказать. Никогда не знала, что сказать в таких случаях. Но после смерти Зэда поняла, что самое главное — это быть рядом и оказывать всю возможную поддержку, которая только возможна. Никакие слова не вернут и не утешат человека, который потерял близкого человека. Ничто в мире его уже не вернет. — Это было давно. Но настолько сильно отпечаталось в моем подсознании, потому что когда смотрю на ночное небо, то ищу его свет. Все это лирика, потому что этот свет все время жил во мне. Моя память — его свет. Пока мы помним, каждый из ушедших жив. Это самое главное. Поэтому никогда не стоит забывать, но и жить нужно ради живых. Всю ночь мы разговаривали о заездом небе. Тревор показывал различные созвездия, например, Кассиопею, Пегаса, для которого лучшим временем считается начало осени или конец лета. О каждой звезде он рассказывал интересные факты, которые узнал вовремя изучения. Иногда темы сменялись на более личные. Я рассказала о моей жизни в подростковом возрасте, моих увлечениях, а он рассказал, как познакомился с Джесси. Последний был в команде по лакрассу и у него были проблемы по учебе, а Тревор занимался репетиторством. Вначале они совсем не ладили, потому что не было общих тем для разговоров, но через несколько месяцев поняли, что они дополняют друг друга. Тревор — эрудированный, спокойный, сдержанный, а Джесси — вечный двигатель, энтузиаст и неугомонный. Каждый из них помогает другому узнать другую жизнь и поэтому они прекрасный тандем. Кстати говоря, Тревор привил любовь к физике у Джесси. Постепенно на улице начало светлеть, и меня начало клонить в сон. Я прильнула к плечу Тревора и закрыла глаза. Почувствовала как его рука легла на мое плечо, и почувствовала себя настолько уютно, насколько это возможно. И я уснула. — Тесса, — меня кто-то зовет, но не понимаю кто. — Просыпайся. Открываю глаза и вижу перед собой Тревора. — Что-то случилось? — Уже час дня и все уезжают. Я потерла пальцами глаза и оглянулась. В ночи было не видно того беспорядка, который днем вызывал ужас. Везде бутылки, пластиковые стаканчики, салфетки и прочее. — Пойдем найдем Джесси и Стеф. Мы отправились искать ребят, но оказывается все это время они искали нас. Обнаружили их на кухне, где Джесси осушал очернений стакан с водой, а Стеф что-то ему рассказывала. — Тесса, твою мать, мы перевернули весь дом! Где вы были? — Она не шутит. Два стула она точно перевернула, — допив, произнёс Джесси. Я объяснила где мы находились, и все вопросы исчерпали сами себя. Через несколько минут мы отправились обратно в кампус. Практически всю дорогу все спали. После таких выходных нужны еще выходные. Но я кое-что для себя поняла, поэтому время было точно потрачено не зря. — Ну, что, целовались? —спросила Стеф, как только мы приехали и парни отправились к себе в комнату. — Есть вещи намного важнее этого. — Секс? — Стеф, ты только об этом и думаешь! Она рассмеялась. — Он тебе нравится? Я и сама не знаю. С ним хорошо, спокойно, интересно, но вот искры…ее нет. Что лучше: чтобы была искра и страсть или спокойствие? — Не могу ответить на этот вопрос. — Тогда не торопись. Просто живи и следуй своему сердцу. И мы пошли к дверям кампуса. — Погоди, я в машине вчера зарядку забыла. Стеф направилась к машине, а я в это время проверяла почту. Время шло, но ее все еще не было. Машина стояла с другой стороны кампуса и идти было минут 5 до нее. Собираюсь ей позвонить, но вижу как она выходит вся бледная. Ее лицо выражало обеспокоенность и встревоженность, а глаза смотрели куда угодно, но только не на меня. — Тесса, тут такое дело…