Мой лучший враг

Внутри буря эмоций: начиная от негодования, заканчивая дикой злостью и агрессией. Стараюсь утопить голос в голове, который твердит мне быть спокойнее, сдержаннее и увереннее. Жар с ног до головы опаляет его и оставляет только пепел, обнажая мои истинные эмоции. Я впадаю в исступление и бью рукой по стене, слыша тяжелое дыхание на том конце телефонной трубки.  — Тесса? Недоумение сквозит в его голосе. — Да. Ты с первого раза не расслышал? Вдох. Выдох. Я сосредоточена, не злюсь и нахожусь в гармонии с собой. Вдох. Выдох. — Нет, расслышал, — агрессия повышает свой уровень, словно играет на выбывание. — Я просто… — Мне все равно, что ты просто или что ты сложно. Зачем пишешь Стеф? — Мне нужно с ней поговорить, — я слышу как его голос ломается с каждой фразой. — Передай ей трубку.  Нет. Никакой гармонии с собой. Нет. Злоба берет вверх надо мной. — Еще что сделать? Может отправить кексики с извинениями?  — Тесс… «Тереза», — он так меня называет, когда злится, а когда… Неважно. Как только я услышала «Тесс», все рухнуло. Никто, кроме Хардина не называл мое имя в таком сокращении, хоть оно и весьма очевидное. Но его тон, манера — это возвращение назад. Мне не нравится это. Я не хочу этого.  — Никаких «Тесс», — твердо сказала я. — Зачем ты пишешь Стеф?  Молчание. Такой простой вопрос требует длительного мышления, чтобы ответить. Мне невыносимо слышать его, потому что я сразу же вспоминаю его. Становится неуютно и чертовски обидно. Просто ответить на мой вопрос он не может, но зато давать указания, он горазд. Ему нужно с ней поговорить. Ага! Вставай в очередь! — Тесса, а ты… С этими словами Стеф вышла из комнаты. Когда увидела, что я разговариваю по телефону хотела удалиться, но я ей показала экран телефона, где указан номер Хардина и время, сколько идет наш диалог. Ее лицо осунулось, побледнело, и она попыталась взять его у меня из рук. Я не дала ей этого сделать.  Поставила телефонный звонок на громкую связь, потому что не хочу терпеть всякие разговоры за своей спиной. — Она здесь. Говори. Телефон все еще находится у меня. Стеф с волнением смотрела то в мою сторону, то на телефон. Собеседник молчал. Я головой указала на телефон, чтобы моя подруга что-то сказала, но она отрицательно покачала головой. Поджав губы, я стрельнула еще раз глазами туда же. — Ну?  В ее голосе чувствовалось нетерпение и нежелание говорить. — Стеф, ты знаешь, что нужно. Сделай это, и ты больше никогда обо мне не услышишь.  Я рассмеялась, хотя мне было совсем не смешно. Он говорит дурацкими загадками, которые мне вообще непонятны, в ожидании того, что я просто пропущу это мимо ушей. Ага! Сейчас!  — Что ты хочешь от нее? — закончив истерически смеяться, спросила я.  — Она знает. Ничего себе. Да ладно? Вопрос был достаточно понятным, чтобы в его ответе держать меня за дуру.  — Если ты хочешь, чтобы она тебе что-то сделала, то ты должен сказать это мне. Я потеряла бдительность из-за своих эмоций, в следствии чего, Стеф удалось выхватить у меня телефон и отключить звонок. Это спасло его, но не ее, потому что я с ней живу. Убежать, уйти сможет, но я все равно настигну ее рано или поздно.  Стеф направилась в комнату, я пошла следом за ней. Разъяренная, обиженная и потерянная. Во мне бушевал симбиоз эмоций, которые не имели границ. С одной стороны я была в диком ужасе и злости, а с другой испугана и растеряна. Не представляется возможности найти что-то между всем этим.  Тот разговор, который меня насторожил, а-ля кто-то не отдал конспект по версии Стеф — Хардин. Как я была глупа и наивна, веря в эту ложь. Хотя предположить, что это был разговор с Хардином, тоже не укладывалось в моей голове.  Его не было в моей жизни около года. Никакого намёка на присутствие его в моей жизни. И вот тебе! Когда моя психика окрепла от расставания, когда я переживала его и стала жить, а не существовать. Когда личная жизнь начала налаживаться: свидания, первые поцелуи, разговоры по ночам, забота и приятные сюрпризы. Когда я перестала страшиться монстра в полумраке, который затаился в углу, ожидая нападения. Когда жизнь стала жизнью, а на борьбой — Хардин вновь появился в ней. Пускай и случайно, но появился. Но он не станет частью моей жизни, мимолетным воспоминанием, — возможно, но не частью.  — Это не то, что ты думаешь. Она проглатывала окончания слов, говоря полушепотом. Складывалось ощущение, что она не хочет об этом говорить. Словно зайдя в комнату все, что осталось в коридоре расщепилось на атомы.  — Ты не знаешь, о чем я думаю.  Быть честной, я сама не знала этого. Мои мысли скакали, словно корабль при шторме по волнам.  — Он писал и звонил мне для того, чтобы узнать где мы, — она посмотрела в пол, сглотнув. Следующая фраза далась ей тяжело, но она озвучила ее, посмотрев мне в глаза. — Захоронили Зэда.  В комнате повисла тишина. Штора развивалась от ветра, за окном раздавались голоса, а мы стояли молча, глядя на друг друга.  В момент вся злость, агрессия испарились, когда я услышала последнюю фразу Стеф. Наша общая боль, потеря развеяла все негативные эмоции. Зная, как Хардин тяжело пережил смерть своего лучшего друга, как штормило от непринятия этой новости, то становится стыдно от резкого разговора с ним по телефону. С другой стороны я не знала о его намерениях. Но все равно неприятно сосало под ложечкой.  — Почему ты ему сразу не сказала? — нарушив молчание, аккуратно спросила я. Она пожала плечами, сев на кровать.  — Тот звонок, когда я сказала тебе про конспекты, — с каждым словом, казалось, ей тяжело было дышать. — Он просто просил о встрече. Я не знала причины. Потом были еще звонки и еще. Я кинула его в черный список, но от него не отделаешься. Сама знаешь, — я кивнула и села рядом с ней, положив ей на плечо руку. — Номера были разные. Она закрыла лицо руками. Я прижала ее ближе к себе, полностью обняв. — Наверное, он понял, что я трубку не возьму. И тогда караулил меня у кампуса, в день твоего свидания с Тревором, помнишь? Я кивнула. В голове яркой вспышкой появился тот день, когда я видела лже-Хардина. Точнее самого, что ни на есть настоящего Хардина, как выяснилось. Но я и без этого чувствовала его присутствие. И знала, что это он.  — Помню, — тихо ответила я. — Извини, но Тревор в курсе, что Хардин объявился. У лестницы мы разговаривали именно об этом, — я и без объяснения уже сложила два и два, но не злилась. — Я попросила, чтобы он был начеку и оберегал тебя, потому что думала, что Хардина нужна ты. Конечно, лучше бы они сказали мне все с самого начала, а не устраивали тайный клуб «Защита Тессы», но и их можно понять. Я долго отходила от разрыва отношений. Мне было нелегко. Они переживали за меня, за мое состояние и поэтому старались оградить меня от моего лучшего врага, который год назад был любовью всей моей жизни.  Стеф рассказала, что Хардин много раз поджидал ее то у университета, то у кампуса, стараясь с ней заговорить. Но она его и слушать не хотела, потому что думала, что он хочет вернуть меня. Неделю назад Стеф узнала, что причина все это время была другая.  — Джесси уехал на конференцию, был только Тревор. Я попросила его выйти вместе со мной, чтобы он прикрыл меня, но Хардин все равно догнал нас.  Воспоминания Стеф были свежи, поэтому она пересказала мне их. Тревор закрывал мою подругу, как мог, но Хардин никогда в жизни не сдастся, если перед ним стоит цель. Он упертый до невозможности. Догнав их, Хардин просил поговорить, но Стеф была непреклонна. Сначала она просто шла, не обращая внимания на его реплики, а потом остановилась и прочитала ему лекцию о том, что не стоит ему ее преследовать. Тревор же все это время преграждал путь Хардина к ней, не давая возможности им столкнуться.  — Тревор не выдержал и остановился, — продолжает рассказ Стеф. — Сказал ему, что если еще раз он совершит попытки подойти к нам или к тебе, то ему не миновать запрета на приближение.  — Но Хардину было все равно? — Совершенно верно. Твой кобелина бывший вообще пропустил мимо ушей, сказанное Тревором, — она закатила глаза.  Стеф рассказывала это все, словно играла в театре. Изображая каждого из этой сценки, она умело пародировала голоса, манеры и речь, но немного утрировано. Особенно Хардина. Его она вообще выставляла каким-то дегенератом, о чем сама же и обмолвилась. — Я не с тобой разговариваю, Тревис, — пародируя низкий голос Хардина, продолжала дальше свой рассказ Стеф. — Мне надо говорить с ней. Уйди. Хардин прекрасно знает, как зовут Тревора. Просто он ему, с уверенность в сто процентов, мстит за то, что тот не мог запомнить его имя тогда в кофейне.  Далее Стеф рассказала о том, что Тревор не уступал ему, при этом вежливо и учтиво отвечал на некоторые колкости Хардина, что, собственно говоря, немного выводило моего бывшего парня. Некоторое время эти продолжалось, пока Хардин не сказал причину, по которой он так настойчиво требует встречи.  — Стеф, я понимаю, что натворил такого, что никогда в жизни не смогу исправить, — обходя Тревора, сказал Хардин. На этот раз ему удалось оказаться прямо перед ней. — Я обещаю, что буду держать от Тессы, как можно дальше, если ты выслушает меня.  Этот монолог Хардина, Стеф произнесла без пародии, а спокойным и ровным голосом.  — Я сказал ему говорить, хотя не верила ни одному его слову. И он сказал, — она выдержала паузу. — Что ему нужно попрощаться с другом.  В комнате вновь повисла тишина. В голове всплывал образ Зэда: его непринужденная улыбка, как он щурит глаза, когда хочет пошутить о чем-то непристойном, его взгляд, когда он смотрел на Стеф, словно перед ним самая яркая звезда. Еще мне вспомнилось, как однажды, когда мы расстались с Хардином, мы с ним сидели на берегу и бросали камни в воду.  «Теплый, летний вечер. Птицы напевали свои песни, в траве без умолка трещали кузнечики. Небольшая волна прибивалась к берегу, добираясь до пальцев ног, омывая их. Жара солнечного дня постепенно сходила, а тёплый ветер ласкал кожу, охлаждая ее. Некоторое время было видно и солнце, и убывающий месяц. Закат постепенно приобретал оранжевые оттенки, окрашивая небо.  — Тебе нужен плоский камень, иначе не получится сделать «блинчик», — сказал Зэд, ища около себя в песке камень.  — «Блинчик»? — недоуменно спросила я. — Ну, Тесса, — с наигранным разочарованием произнёс Зэд. — Игра же такая, — я просмотрела на него, как на глупца, а он закатил глаза. — Ищешь плоский камень, бросаешь его в воду таким образом, чтобы он несколько раз подпрыгнул, прежде чем утонет. Чем больше прыжков он сделает, тем лучше. — Я думала, что мы просто бросаем в воду камни, — смеясь, произнесла я. — Я и Хардин даже устраивали соревнования, — сказав это, он резко замолчал и посмотрел на меня. Имя, которое произнёс Зэд все еще резало уши, но уже не так сильно. Хардин сам выбрал свой путь, оставив меня и свою жизнь. Его жуткий и несгибаемый характер остался для меня в «Райском наслаждении», в котором Хардин поставил для нашего будущего житную точку. Он выбрал. И этот выбор был непоколебим. Рана в сердце еще кровоточила, но я старалась как можно меньше рефлексировать по этому поводу.  Зэд не дает мне скучать и грустить. Вчера днем он вывез меня в лес, чтобы я вдоволь покричала. И, знаете, это помогло. Я выплеснула всю боль, всю злость и негодование, а затем пришло успокоение и легкость. Он тоже кричал, потому что его друг остался там. Ему тоже тяжело видеть Хардина таким, потому что он его любит и хотел помочь ему.  Сегодня Зэд решил устроить пикник на берегу реки.  — Извини, что упомянул сама знаешь кого, — виновато сказал он.  — Расскажи еще что-нибудь.  Он начал повествовать об их соревновании в метаниях камнях. Хардин раскрывался с новых сторон. К моему сожалению, мне не представилось возможным лично наблюдать за этим. Мне было грустно, но в то же время я смеялась с того, как Зэд рассказывал об этом.  — Ты не знаешь такого Хардина, о котором я рассказываю. Беззаботный, веселый и не загруженный. Но я верю в то, что он даст тебе эту возможность, если ты дашь ему еще один шанс.  Я удивленно покосилась на него.  — Не думаю, что после «Райского наслаждения» это возможно.  — Когда любишь, то все возможно. Но ему нужно, ой, как постараться. Потому что все эти его махинации буду проходить через меня. Я не дам ему разрушить твою жизнь.  — А если тебя не будет рядом? — Ну куда я денусь?  Он говорил это с такой уверенностью, что я не задумываясь поверила ему.  — Если он опять будет чудить, то я отрежу ему левое яичко. Оно у него больше, чем правое.  И я рассмеялась. Зэд всегда мог меня рассмешить и заставить улыбнуться своими фразами.  — Заметано, — ответила я, хлопнув его по плечу.  — Хардин сложный. У него кто-то в голове точно совокупляется, — заключил Зэд. — Может когда-нибудь, мы будем старые и морщинистые сидеть все вместе и смеяться над этим так же кидая камни в воду». «Может, когда-нибудь, Зэд. Когда-нибудь.» — пронеслось в моей голове, уже в реальности.  Зэд не дал бы Хардину разрушить мою жизнь. Он бы помог ему, старался бы вытащить из любой передряги, но его нет. Зэд всегда верил в него, был рядом с ним и не давал Хардину опуститься на дно. Старался вытащить его из любого кошмара, как мог. Хардин любил его точно так же, как и Зэд его. И это нечестно, что он не попрощался с ним.  — Стеф, — нарушила молчания я. — Ему нужно сказать.  — Знаю. Позвони ему.  Я взяла ее телефон. Без колебаний набрала номер Хардина.  — Да? В его голосе звучала надежда. — Через две недели будет год, как его не стало, — запинаясь на каждом слове, говорила я. — Я напишу тебе место и время, где встретимся. Поедем туда вместе. — Тесс, — облегченно сказал он. — Спасибо.  — Зэд бы этого хотел.  Последняя фраза прозвучавшая из моих уст, стала последней в этом телефонном разговоре. *** — Мне точно не нужно ехать?  Тревор сильно беспокоился насчет нашей скорой встречи с Хардином. Это не была ревность. Он переживал за мое состояние. И все эти две недели практически не отходил от меня, интересуясь все ли у меня хорошо. Мне была приятна его забота, но встреча с Хардином — это последнее о чем я хотела бы думать.  Это сейчас не главное. Потому что сегодня день, когда мы потеряли друга, любимого и для кого-то практически члена семьи.  — Нет. Все в порядке.  — Если что, то я на телефоне.  — Спасибо. Мои губы коснулись его щеки. Легко, непринужденно. — Это меньшее, что я могу сделать в такой ситуации.  Перед выходом Тревор заключил меня в объятия. Настолько крепкие и долгие, что мне захотелось в них остаться и не думать о том, куда мы едем. Рядом с ним я чувствовала себя спокойно и не так мучительно.  Нас прерывал Джесси со Стеф, которые вошли в комнату.  — Ты готова?  Мой вопрос был не про собранность Стеф, а про событие, на которое мы едем. Готова ли она вновь вернутся туда, хотя я знаю, что она и без меня ездит к Зэду часто. Отключает телефон, говорит, что едет погулять, а возвращается с красными глазами и опухшим носом. — Нет, но Хардин уже ждёт внизу.  От этих слов побежали холодные мурашки по всему телу, словно меня окатили ледяной водой. Тревор выпустил меня из объятий, поглаживая по спине.  — Стеф, если что, то сразу же приедем, поможем. Ты можешь расчитывать на нас, — сказал Джесси, заглядывая в ее пустые глаза.  Стеф выглядела, как мумия. Она была бледная, без макияжа, который ей всегда нравилось наносить на свое лицо, собранные розово-чёрные волосы в хвост. И глаза. Они были стеклянные. — Да, да, я поняла, — безучастно сказала она и направилась к выходу.  Мы последовали за ней. Когда мы вышли из кампуса, Хардин стоял у входа. У меня перехватило дыхание и, словно от голода, свело живот. Сердце колотиться и так глухо отдаётся по всей груди и шее. Я не видела его год. Однако он все равно имеет некую власть надо мной, потому что у меня не получается держать равнодушную маску, которую на надела на свое лицо перед выходом.  Все обиды, колкости и негодования мы оставили в прошлом. В данный момент это совсем было ни к чему.  Выдыхаю, когда мы подходим к нему ближе. Джесси идет около Стеф, легко касаясь ее плеча, а Тревор украдкой поглядывает на меня, но не касается.  — Привет, — смотря на всех кроме меня, произнёс Хардин.  Я кивнула ему, пока все остальные здоровались. Его глаза избегали встречи с моими. Я ощущала его волнение. Сама была преисполнена им.  — Может быть поедем? — спросила Стеф.  — Да, я припарковался недалеко отсюда. Голос Хардина дрожал.  Я подошла к Тревору, и обняла его. Он нежно поцеловал меня в лоб, когда я нехотя высвободилась из его рук.  — Я позвоню.  — Хорошо, — нежно и еле слышно сказал Тревор. Когда я обернулась, Хардин еще несколько секунд смотрел в нашу сторону. Не могу прочитать его мысли, но по его взгляду поняла, что он был удивлён.  Мы подошли к машине, и я без задней мысли сначала открыла переднюю дверь. Но затем, подняв свой взгляд, увидела Хардина, который с ожиданием смотрел на меня. Резким движением, я захлопнула переднюю и  открыла заднюю дверь, расположившись рядом со Стеф.  Все это мне казалось не реальным. Какой-то сюрреалистический сон. Хардин, Стеф я снова вместе в одной машине и не хватает только одного человека, который больше никогда не будет с нами. И он — причина всему этому.  Мы все поменялись за этот год. Если обо мне и Стеф я могу судить не только внешне, но и с точки зрения внутреннего роста, то о Хардине только внешне. Он окреп, его мышцы проглядывали через чёрную рубашку, которая сегодня была на нем. Прическа тоже претерпела изменения: сверху волосы более длинные и взъерошенные, но постепенно становятся все короче, открывая уши. Взгляд был более осознанный и повзрослевший. По крайней мере — это на первый взгляд.  — Адрес, наконец, можете сказать? — ожидающе повернулся полубоком к нам Хардин, после того как завел машину. Стеф продиктовала адрес.  Могила Зэда находилась не в нашем родном городе, а в том, котором мы живым сейчас. На наши скромные средства мы не могли себе позволить перевоз тела туда. И приняли решение о том, что найдем то месте, где ему было бы лучше всего. Кладбище, на котором покоится Зэд находится в 30 минутах езды от нашего кампуса. Там есть небольшой лес, который открывает свои просторы за могилами, слева речка с мостом и опушка. Зэд очень любил природу, поэтому ему бы точно это понравилось.  Приехав, Стеф сразу же направилась к могиле, не дожидаясь нас. Хардин поспешил за ней, но я остановила его. — Дай ей, пожалуйста, несколько минут.  — Да, конечно, — он попятился обратно к машине. Прислонившись к капоту, Хардин достал зажигалку и сигареты.  — Ты снова куришь? Поджигая сигарету, он кивнул.  — Это предпоследняя, — затем он практически невнятно сказал. — Потому что нервничаю.  — А когда последняя? — Разделю с Зэдом. Пару минут мы стояли молча, смотря на поле, которое было на противоположной стороне от кладбища. Я не испытывала злости или раздражения, наоборот как будто все встало на свои места. Это должно было произойти рано или поздно. Только я об этом совсем не думала, потому что погрязла в собственных переживаниях. Позабыв о том, что Зэд для Хардина имел огромное значение в жизни.  — Можно я задам вопрос? — Если ты о том, что я сказал тогда, — он запустил пальцы в волосы, немного взъерошив их. — В последнюю нашу встречу… Я прервала его. В данный момент мне совсем не хотелось слушать ничего о том вечере, когда мы расстались. Я не хотела погружаться в эту атмосферу и вспоминать все, что было.  — Нет. Другой. Тебе лучше?  Он ухмыльнулся, а затем впервые задержал на мне взгляд более секунды. По коже пробежали мурашки. — Задай этот вопрос часом позже, окей? — Окей.  Он потушил сигарету об землю, потоптав ее ногой.  — Но я бы хотел извиниться перед тобой за то, что сделал и наговорил. Ты не заслужила этого. — Нет, не заслужила.  Хардин посмотрел мне прямо в глаза. Они были полны сожаления и раскаяния.  — Я дурак. — Зэд бы сказал, что это даже не обсуждается.  — Але роддом, вы помогли произвести на свет ошибку, — улыбаясь одним уголком губ, сказал он.  — Ты дурак, но не ошибка. Просто человек, который их совершает.  — А ты все еще смотришь на жизнь с философской точки зрения. — Что-то меняется, а что-то вечно сопровождает всю твою жизнь. Опустив взгляд, на его лице появилась еле заметная улыбка.  — На реабилитации много удалось понять на самом деле, — ого, все-таки он был на реабилитации. хотела узнать, но не знала, как спросить об этом. — В том числе, что без проб и ошибок, мы не сможем найти свой путь и потеряем самого себя. — Совершать ошибки иногда намного полезнее, чем не совершать, — подытожила я. — Да. Но некоторые я предпочел бы не совершать.  — Реабилитация помогла? — Еще рано об этом говорить. Прошло всего восемь месяцев. Но мой наставник говорит, что я движусь в правильном направлении, хотя она очень эксцентричная особа и выражается намного грубее, — он закатил глаза, когда упомянул ту особу.  У меня не возникло чувств ревности, но сердце немного кольнуло.  — Тебя нужно держать в ежовых рукавицах, — подмигнула ему я, успокоив странное ощущение. Прошло уже достаточно времени, поэтому мы направились к Стеф.  Когда мы подошли к могиле, она сидела за земле около могилы и плакала. Подбежав к ней, я заключила ее в объятия и попыталась поднять на ноги. Она не поддавалась. Стараюсь успокоить, но получается с трудом, потому что в данном случае не подобрать никаких слов. Ей нужно выстрадать всю боль, которую она все это время носила в себе. Дать себе почувствовать ее и пропустить через себя.  — Я не…не могу поверить, просто… год…— говорила она взахлеб, плача мне в плечо. — Его нет уже год. И я в этом виновата.  Глажу ее по голове, по спине, прижимая как можно ближе к себе.  — Ты не виновата в этом, — шепча, проговорила я.  — Он поехал туда из-за меня, потому что думал, что я у этого идиота, — заикаясь говорила она. — Я была дома! Дома, понимаешь? Просто отключила телефон, чтобы разобраться во всем! Я все это понимала. Знала. Слышала. Ее ночные кошмары будили меня, когда она с криками просыпалась и потом плакала пол ночи. Это время навсегда останется в моей памяти.  Джесси не отходил от нее. Сидел около кровати, приносил еду, даже кормил ее. Вечерами читал ей новости, пересказывал сюжеты вышедших серий сериалов, чтобы хоть как-то ее развлечь. Временами ей становилось лучше, но потом происходил откат назад и она вновь становилась сломленной девушкой, которая потеряла любовь всей своей жизни. — Стеф, это было его решение, — спокойным тоном произнесла я. — Клала я черничным пирогом на такие решения! Импульсивный засранец! —она выкрикнула это в сторону могильной плиты и поднялся ветер. — Ага, я тебе это говорю! Слышишь меня, да? Оглядываясь вокруг себя, кричала она, захлебываясь в слезах.  — Он думал, что ты в опасности. Хотел спасти и помочь. — Ну, конечно, — она отшатнулась от меня. — Мы будем играть в героев, а потом оставим плакать у могилы. Классная помощь и спасение, — утрировала она.  Ветер поутих. — Почему он? — Я…я не знаю, — ответила я. На этот вопрос никогда не найдешь ответа. Никто не скажет тебе почему именно с тобой произошло несчастье или почему именно твой, дорогой тебе человек, ушел из жизни.  — Если бы я не повела себя, как полная идиотка, то все было бы по-другому, — заключила она. Мы этого уже никуда не узнаем. Но в слух я произнесла другое.  — Не ругай себя, пожалуйста. Твоей вины в этом нет.  Она ничего не ответила.  Краем глаза я увидела застывшего Хардина, который стоял словно восковая фигура. На секунду показалось, что он даже не дышал. Его взгляд был направлен на могильную плиту, но он как будто смотрел сквозь нее.  — Я принесу тебе воды, — сказала я Стеф. — Нет, я сама. Мне нужно пройтись одной. Это слишком…, — она покачала головой из стороны в сторону, вытирая слезы. — Тяжело для меня. Она потихоньку встала и начала отходить, но потом остановилась около Хардина. Он не смотрел на нее, но когда Стеф положила ему руку на плечо, он закрыл глаза. По его щеке пробежали слезы, которые упали ему на футболку. Этим жестом она хотела сказать, что пришла его очередь. Я встала с земли и медленно направилась в его сторону. Слезы ручьем стекали по его щекам, подбородку, пока он смотрел на надгробную плиту, на которой выгравировано имя его друга, годы жизни и надпись, которая гласила: «Я счастлив, живя этой жизнью. Другой мне не надо».  — Хардин?  Подойдя к нему, аккуратно спросила я, потому что совсем не знала, что от него ожидать. Он молчал. Я вязал его за руку и маленькими шагами попыталась подвести к могиле, но шаги давались ему слишком тяжело. Его ноги как будто обвил вьюн, не давая возможности ему идти. Рука Хардина все это время была расслаблена, но когда мы стали подходить ближе, то я почувствовала, как он стал ее сжимать. Все сильнее и сильнее. Но затем она вновь ослабла, и он отстранился от меня. Неуверенным шагом он подошел к могильной плите и провел руками по черточке между годами жизни. — Эта черта между двумя годами жизни, — начал он. — Это же вся его жизнь. Его история. И она вся заключена в гребанной черте. И никто не узнает каким он был человеком, через что он прошел, кого любил, кем мечтал стать. Все, что он прожил находится в этой черте. Он убрал руку от могильной плиты словно ошпарился.  — Пока мы будем его помнить, — он будет жив, — сказала я. — Его это не вернет, — на выдохе произнёс он. — Кто придумал эту надпись? — Зэд. Мы с ним когда-то говорили об этом. Вообще, у него была другая идея, — посмотрев на небо произнесла я. Мне хотелось верить, что он нас слышит. — «Здесь был Зэд», но потом он сказал эту фразу.  — В его стиле. Но я бы все-таки и ее тоже написал.  Надпись, место захоронения, выбор костюма, камня — все это сделали мы. От Хардина здесь не было ничего. Если бы он знал, то добавил бы частичку себя, чтобы увековечить память друга так, как считал бы нужным. Не долго думая, я нашла в своей сумочке ключи и передала ему. Не думаю, что Стеф будет сильно злиться по этому поводу.  — Напиши ее.  Он в недоумении посмотрел сначала на ключи, потом на меня.  — Тесс, — Хардин покачал головой. — Тут все идеально. И Стеф убьет меня, если я что-то испорчу.  — Я разберусь с этим. Возьми и напиши что-нибудь от себя. У тебя не было такой возможности.  Хардин робко подошел ко мне и взял ключи, которые лежали в меня в руке. Немного подумав, он все же выцарапал на могильной плите надпись: «Здесь был Зэд». Как только Хардин закончил работу, над кладбищем стремительно из-за горизонта стала выглядывать темно-синяя туча и заволокла небо. Яркое палящее солнце скрылось за ней и задул резкий холодный ветер. Зеленые деревья начали раскачиваться из стороны в сторону. Птицы перестали щебетать, улетая с деревьев. Где-то в далеке послышались первые раскаты грома.  Если бы я не знала, как Зэд любит грозу, то подумала бы, что это просто стечение обстоятельств. Но он множество раз рассказывал мне, что это его самая любимая погода на свете. Его завораживала таинственность и атмосфера данного природного явления. Несмотря на то, что это довольно пугающе, Зэд находил в этом нечто прекрасное и удивительное. И я верю, что это он дает знак, что доволен тем, что сейчас происходит.  — Ему нравится, — смотря на надвигающуюся тучу, сказала я. — Определенно.  — Пока не началась настоящая катастрофа, я отставлю вас наедине. Хорошо?  — Спасибо.  Еще раз посмотрев на небо, и улыбнувшись ему, я отправилась к машине. Стеф ждала меня около нее, смотря на дорогу.  — Стеф, мы там…, — начала я, но она прервала меня.  — Он рад нас видеть, — в эту секунду прозвучал еще один раскат грома, но уже ярче. — Его самая любимая погода. Ноябрь месяц, а у нас гроза.  Сиэтл в шоке. Гроза в ноябре.  — Согласна. С неба просочились первый капли дождя. Подул холодный ветер, оставляя неприятные мурашки по всему телу. Но мы обе знали, что Хардину нужно это время, поэтому терпеливо ждали. Однако у природы (Зэда) были свои планы. Дождь с каждой минутой увеличивался, громкие и пугающие раскаты грома разносили по всему небу. Город погрузился во мрак и только яркие вспышки молнии его освещали. — Нужно уезжать, — прокричала Стеф. Ее практически не было слышно из-за сильного ветра и грома.  — Я схожу за ним!  Я побежала за Хардином, но идти против ветра нелегко. Гром приближался с каждой минутой, поэтому нужно было действовать быстрее. Хардин пытался зажечь сигарету, когда я все-таки подошла к нему.  — Хардин, — убирая волосы с лица, сказала я. — Нужно уезжать отсюда! Еще один порыв ветра, который заставил шагнуть назад.  — Я должен сделать это! Я должен!  Дрожащими руками, он пытался зажечь сигарету, которая была у него во рту, но из-за дождя она постоянно гасла. Зажигалка тоже отказывалась работать в таких погодных условиях.  — Ты можешь это сделать завтра, послезавтра, да в конце концов даже вечером, если погода улучшиться! — Это наша гребаная традиция! — кричал он. — Которую придумал он. После всех тяжелых моментов, которые нам удавалось пройти, мы садились и закуривали сигарету. Тупая традиция, но она была.  Дождь нарастал. Одежда постепенно стала промокать. Хардин пытался снова и снова, но ничего не получалось. — Хардин, — я аккуратно подошла к нему и обхватила его руки. — Жизнь твоя продолжается, и будут новые традиции и обычаи. Не стоит забывать прошлое, но жить нужно здесь и сейчас. Главное помнить.  Ливень хлынул сплошным потоком. Одежда вся промокла, волосы прилипали к лицу. Сильный ветер склонял деревья в одну сторону, и на миг мне показалось, что они сейчас упадут. Листья падающие с них, кружили по воздуху, порыв сильного воздуха не давал им спокойно лечь на землю.  — Давай же, пойдем, — выкрикнула я, когда одно из деревьев упало недалеко от нас. Хардин, словно очнувшись от спячки, встрепенулся, и взяв меня за руку, мы побежали к машине.  — Я вся промокла, как же вы долго! — воскликнула Стеф, когда увидела нас.  Хардин открыл ключом машину, и мы все с облегчением отправились обратно.  Когда мы садились в машину, то я действовала инстинктивно и села на переднее сидение. Стеф настолько утомилась, что как только мы отъехали, то сразу уснула. Некоторое время машина находилась в полной тишине, но Хардин прервал ее.  — Я хочу извиниться перед тобой. Мне жаль, что так вышло.   — Сколько уже извинений я слышала?  Он печально усмехнулся. — Хватит на всю жизнь.  — Да.  Я не хотела об этом говорить сейчас. Да и вообще, слушать извинений в сотый раз от человека, который не соответствует им — так себе удовольствие. Да, у него случилась беда, которую он не знал как пережить. И делал это на собственный лад, но это не отменяет факта, что поступил он ужасно по отношению ко мне.  — Ты сказал спросить об этом позже. Думаю, сейчас самое время. Тебе лучше? — Хотелось бы ответит да, но нет. Думал, что придет облегчение, когда смогу попрощаться с ним, — он выдохнул. — Но его не испытываю.  — Осознание приходит не сразу же. На все нужно время. — Его смерть я осознал давно, но принять до сих пор не могу. Это не укладывается в моей голове.  Хардин запустил руку в волосы, а затем обратно положил ее на руль. Мне показалось, что нужно либо прекратить разговор, либо перевести его в другое русло. Однако мой телефон зазвонил, и у меня не было возможности обдумать какой из этих вариантов был лучше. — Тесса, все в порядке? Извини, что звоню и отвлекаю. Просто на улице начинается ураган, — голос Тревора был напряжен.  — Мы едем обратно. Все хорошо. После моего ответа его голос изменился. Он облегчено выдохнул.  — Джесси спрашивает как там Стеф. Он не может до нее дозвониться. Стеф отключила свой телефон, как только мы отъехали. Она не хотела, чтобы ее что-то отвлекало или мешало.  — Она уснула, но думаю, что лучше вам встретить нас. Немного отвлечь ее не помешает. — Позвони, как будете подъезжать, хорошо? — Хорошо.  Я отключила телефонный звонок. Забота Тревора была принята мне. Я действительно ощущала каждый раз, что я ему не безразлична. Он не просто говорил мне об этом, а доказывал это поступками. Даже этот телефонный звонок, который был совсем не обязателен, показывает его отношение ко мне. Ему все равно, чтобы сказал или сделал Хардин, потому что в первую очередь он думает о том, чтобы я была цела и невредима.  — Тревор? — с неприкрытым интересом спросил Хардин.  — Да.  — О, — приподняв брови, сказал он, глядя на дорогу. — Понятно.  Не смогла распознать, что читалось в его голосе. Однако мне казалось, что он не совсем хотел это услышать.  — Тревор хороший. — А никто и не спорит, что плохой.  Мы остановились на светофоре, и Хардин повернул голову к окну. Пальцами правой руки он перебирал по рулю. Обычно это означало, что его что-то озадачило.  — Ты хочешь о чем-то конкретном спросить? — Может быть, но это не имеет значения.  Светофор переключился на зеленый свет, и машина тронулась. Дальше мы ехали в полной тишине, каждый думая о своем.  Когда мы подъехали, я разбудила Стеф. Джесси и Тревор уже стояли у входа в кампус, ожидая нас. От похода в кафе, мы отказались из-за погодных условий, поэтому решили, что просто посидим у нас в комнате. Хардин не поддержал эту идею, сославшись, что ему уже нужно ехать.  — Тесс, можно тебя на минуту? — спросил Хардин, когда уже попрощался со Стеф и та неспешно стала уходить.  — Конечно. Я оповестила Стеф, крикуну ей, что сейчас подойду. Она устало кивнула мне и побрела в сторону Джесси и Тревора. — Ты счастлива с ним?  Его вопрос поставил меня в тупик. Я не ожидала, что он меня спросит о моих взаимоотношениях с Тревором, потому что прошлый диалог явно ему был не сильно приятен. — Да.  Я ответила честно, потому что Тревор действительно делал меня счастливой. Заставлял улыбаться, когда я грустила, поднимая настроение, поддерживал, когда у меня что-то не получалось и самое главное рядом с ним я чувствовала себя самой собой и спокойно. А больше всего, я хотела именно спокойствия.  Мой ответ Хардину пришелся не по вкусу. Это читалось по его резко помрачневшему лицу.  — Хорошо, — сухо ответил он. — Это все, что ты хотел спросить? Хардин не торопился с ответом.  — Пожалуй, да.  — Тогда я пойду? — неловко спросила я.  Он кивнул.  Я думала, что он что-нибудь скажет на прощание, но он просто поникшим взглядом смотрел на меня. Не дождавшись ничего, поспешила удалиться, но вдруг в моей голове всплыл вопрос, который давно хотела спросить. Когда я повернулась, в его взгляде просияла надежда, но лишь мимолетно. Увидев, что я возвращаюсь, Хардин нацепил на свое лицо маску невозмутимости.  — Как ты узнал, что Зэд умер? — Тревор сказал.