Мой лучший враг

Это какая-то бессмыслица. То, что сказал Хардин не имеет никакого смысла, потому что Тревор не стал бы этого делать, зная то, как мне тяжело с этим жить. Было невыносимо трудно просыпаться, ощущая на себе груз ответственности, которая давила с каждым прожитым днем. Не находить в себе силы, чтобы рассказать правду, потому что день за днем становилось все хуже и хуже. Я погрязла полностью в этой лжи, которая медленно проникала в мою жизнь, не давая открыть дверь правде.  Знающие люди: Тревор, Джесси и Стеф, знали, что это давило на меня и рассказать обо всем Хардину должна была я. Гонец плохой новости, который сам себя не выбирал.  — Повтори, — смотря Хардину в глаза, сказала я. Не знаю, что я ожидала там прочесть, увидеть, но что-то должно выдать его. Врет он или говорит правду. Но глаза Хардина невозможно было прочесть. Он стоял с невозмутимо спокойным лицом. — Мне об этом сказал Тревор.  — Зачем? Этот вопрос крутился в моей голове и неожиданно вырвался наружу.  — Наверное, тебе стоит спросить его, а не меня.  — Как это произошло? — Я не помню особо того дня, Тесс, — пожимая плечами, ответил он. — Я тогда выпил много алкоголя. Поэтому опять же, тебе стоит спросить его, а не меня.  Я отшатнулась назад, а затем обернулась, взглянув на Тревора, который разговаривал с Джесси. В голове пронеслись эти чудесные несколько месяцев, которые я с ним провела. А Хардин пытается их забрать у меня, зная, что это может дать трещину в наших взаимоотношениях с Тревором. Это не может быть правдой. Он бы сказал. Тревор бы обязательно сказал мне об этом, потому что времени было много и случаев подходящих тоже.  — Что ты помнишь? — твердо отчеканила каждое слово я, когда мой взор вновь устремился к Хардину.  Хардин тяжело вздохнул, уставившись в одну точку на земле. Наверняка напрягает свою память, чтобы еще больше ошарашить меня.  — Ну, — начал он. — Я помню, что сидел у тебя в комнате, а потом кто-то постучал в дверь. Дальше смутно припоминаю, но по-моему у меня взыграла ревность, и мы вступили в словесную перепалку. Это похоже на Хардина. Нападать, когда не знаешь чего ожидать и когда эмоции берут вверх. В его стиле.  — Ты уверен, что это был Тревор? Сам же сказал, что смутно помнишь. Хардин положил руку на затылок и уставился на меня. Затем встряхнув головой, он прокричал: — Тот, что больше не носит костюмы, — Тревор указательным пальцем тыкнул себе в грудь, и Хардин облегченно крикнул. — Да, да. Ты. Иди сюда, нужно кое-что прояснить. Я обернулась в ужасе, увидев, что все внимание было приковано к нам. Тревор поспешил подойти, а за ним гуськом поплелись Стеф и Джесси, явно недоумевая, что происходит. — Ты зачем позвал его? — я легко толкнула Хардина в грудь.  — Ты же сама хотела в этом разобраться. В чем проблема? Действительно. Мне самой нужна правда. А раз Хардин был в алкогольном опьянении, и его память его подводит, то сейчас Тревор скажет все как было, сняв с себя ложные обвинения. Да, это был хороший ход, но свидетели при этом совсем не кстати.  — Хардин, — с достоинством произнёс Тревор. — Что на сей раз ты хочешь прояснить? Тревор был в себе уверен, пока не услышал в чем его обвиняют. В момент его самообладание испарилось, и он с легким испугом смотрел на Хардина.  — Тревор, скажи что-нибудь, — я смотрела на него в упор, но он по-прежнему внимательно разглядывал лицо Хардина.  — Я…я…  Мямлил Тревор, полагаю, что он пытается подобрать слова, но Джесси прервал невнятную речь своего друга. — Это был я. Это я все рассказал, — разводя руками, протараторил Джесси. Мы все в изумлении обернулись на него, но взгляд Джесси был прикован к своему лучшему другу, который по-прежнему находился в растерянности.  — Нет, тебя там точно не было. Вас двоих я бы точно запомнил. Да и с чего нам вообще с тобой спорить? — нарушил молчание Хардин.  — Эм-м, — Джесси закусил губу. — Ты был зол, что я подкатываю к Стеф. К девушке своего лучшего друга.  Теперь мы все смотрели на Стеф, на лице которой читалось полное непонимание происходящей ситуации. Она хлопала глазами, поглядывая то на меня, то на Джесси, то на Хардина с Тревором.  Это все выглядело крайне странно. Хардин говорил, что ему сказал Тревор, последний не может ничего вообще сказать, Джесси взял всю вину на себя. Это как картинка с тремя парнями, которые указывают друг на друга в костюмах человека паука. Бред, короче. — Это вполне может быть правдой, — заключил Хардин. — Но все же это был не ты. Ты меня не настолько сильно раздражал.  — Но это был я. Слово за слово и я выпалил то, что нельзя было говорить, — Джесси вызывающе поглядывал на нас. — Прости, Тесса. Я не должен был этого делать. Я почувствовала, что теперь все взгляды обратились ко мне. Но не обратила на это внимание. В это время я стояла и рассматривала свою обувь, а в голове образовывалась каша. Какой-то сюр. Я запуталась. Честно. Кто, что кому сказал, сделал, спорил, обвинял. Я не понимаю кому верить. Единственный человек, который хоть как-то это может прояснить, — стоит и молчит, словно проглотил свой язык. Тревор даже не смотрит на меня. Он как будто в трансе, из которого не собирается выходить.  Я не ничего не понимала из происходящего. Хардин и Джесси стали разбирать по секундам тот вечер: кто в чем был одет, во сколько пришел Джесси, с чего все началось и чем закончилось. Стеф слушала их, но мне кажется, что она витала где-то в своих мыслях, пребывая в полном шоке от заявлений, которые были озвучены здесь.  Пока Хардин и Джесси были заняты выяснением событий, я подошла к Тревору, обхватив его за плечи.  — Что из этого всего правда? — тихо спросила я. Он поднял меня глаза полные раскаяния и вины, а затем вновь опустил их.  — Извини. Одно слово. Одно слово заставило меня все понять. Джесси защищал Тревора. Он брал на себя всю вину, чтобы его друг не оказался в неловком положении. Джесси был готов терпеть праведный гнев Стеф, мое негодование, чтобы его товарищ был оправдан.  Тревор отстранился от меня.  — Джесс, хватит, — голос Тревора заставил всех замолчать. Он оглянул всех присутствующих, остановив взгляд на мне. — Это я сказал Хардину о Зэде. Хардин пождав губы, отошел от Джесси, с которым недавно спорил.  — Трев…, — Джесси помотал головой.  Тревор предостерегающе поднял руку в сторону своего друга.  — Я пришел к тебе, — он обратился ко мне. — Но Хардин открыл дверь, и я собирался уйти, но он сказал мне, что не стоит больше сюда ходить. Последовал логичный вопрос, а затем неприятный ответ, — Хардин всегда грубит, когда понимает, что не может воздействовать на человека угрюмым взглядом. — И он сказал мне, — Тревор нахмурил брови, явно вспоминая слова Хардина. — Проваливай. Я сказал тебе, чтобы ты проваливал, — договорил Хардин. Рассказ Тревора был скуп на подробности. потому что очевидно ему не очень хотелось об этом все рассказывать. Он нервничал, был встревожен, его голос колебался, но он все же делал это.  Они сцепились. Словесно. Хардин говорил, что я никогда не буду с таким как Тревор, потому что это очень быстро наскучит мне. И каким же он выглядел идиотом, когда Тревор озвучил это. Потому что мы были вместе, хотя и не говорили об этом. И мы целовались. А я не целуюсь с первым встречным.  — Меня не обижали его резкие высказывания в мой адрес. Меня обижало то, что он относился к тебе, как к вещи, — продолжил рассказывать Тревор. — Я не относился к Тесс, как к вещи. Ты следи за языком, окей? Хардин хоть и пытался унять свое негодование, но это получалось с трудом.  — У тебя был шанс рассказать свою версию, — парировала я. — Продолжай. — Меня задело то, что он говорил о тебе, словно купил тебя в магазине и ты его собственность… Хардин не дал закончить Тревору предложение. — Еще слово и я нарисую на твоей физиономии огромный синяк, — грубо, почти крича говорил Хардин. — Сначала у меня, — Джесси преградил путь Хардина к Тревору, встав между ними. — Но не волнуйся. На твоей физиономии я нарисую красивый синяк, который долго будет напоминать обо мне. Мне пришлось разнять их «приятную» беседу, потому что это все мешало рассказу Тревора. Я знала к чему все это приведет, к тому что Хардин все узнает, но как это привлекло к тому мне тоже было интересно.  Джесси подошел к Стеф, и та дала ему легкий подзатыльник, грозно смотря на него.  — Хардин, — я бросила на него суровый взгляд, а он, как котенок, который где-то провинился, жалостливо посмотрел на меня. — Помолчи.  — Мне не понравилось отношение Хардина к тебе, — вновь продолжил Тревор. — И я немного повысил тон, на что в ответ получил массу ненормативной лексики и угроз. Он сказал, что когда Зэд будет рядом, то они всю нашу «счастливую» шайку разлучат и распределят по койкам. — Хардин закатил глаза, собираясь что-то сказать, но я предостерегла его взглядом. — И я сказал, что этому не бывать, потому что Зэд умер.  Сожаление и искреннее раскаяние читалось на лице Тревора, когда он обернулся ко мне.  — Почему ты мне не сказал об этом? — Струсил, — виновато сказал Тревор.  — То есть целовать меня ты не струсил? — я была преисполнена возмущением.  — Стоп. Вы что? Когда? — встрял Хардин.  Он выглядел обескураженным и слегка недовольным.  — Неважно, — махнула в его сторону рукой. Мне сейчас абсолютно не хочется это обсуждать. Тем более с Хардином.  Хардин задумчиво посмотрел на нас. — Тесса, мне правда жаль, что ты узнала об этом так. Мне жаль, что у меня не хватило смелости признаться тебе в этом самому. И мне жаль, что я подвел тебя, — говорил Тревор на одном дыхании, словно если он сейчас всего этого не произнесет мир падет. — Я поддался на провокацию, но это не оправдывает меня.  Подул сильный ветер, и я почувствовала как на руках начали появляться мурашки. От недавнего проливного дождя, озноб захватывал мое тело с каждым порывом ветра. Я обхватила себя руками, чтобы немного согреться, но слова Тревора вновь охладили меня.  Жизнь меня научила тому, что доверять можно не каждому. Человек должен заслужить доверие. Много в мире людей, которые вешают на уши лапшу, рассказывают красивые сказки, но, в общем и целом, все это пустословие и пустая трата времени. С каждым таким человеком в жизни, который не оправдывает твое доверие, ты становишься черствым и скептически настроенным ко всем. Враждебным. Ты больше не веришь, потому что это становится очень тяжело. Каждый новый человек в жизни — новое испытание. Сможешь ли ты довериться и не быть обманутым?  Тревор был из тех людей, которому я относилась скептически. Но каждый раз он оправдывал свои слова поступками по отношению ко мне. Старался, был рядом и поддерживал, помогал и делал то, что говорил. Отвечал за свои слова поступками. Однако, сейчас все стало сложно. Мое доверие надломили. Кому-то это может показаться пустяком, но для меня стало ударом. Вновь я пыталась научиться верить в людей и верить им, а меня обманули.  Хотя это все выглядело, как чертовски незамысловатый бумеранг. Я не смогла сказать Хардину о смерти Зэда, а Тревор не сумел найти в себе силы, чтобы признаться, что это он рассказал об этом. Все вернулось бумерангом. Плохие или хорошие вещи, неважно, но то, что ты делаешь всегда возвращается к тебе. Либо это обрадует тебя, либо убьет.  Вывод? Делайте хорошие вещи и говорите правду, чтобы не оказаться в цикличном водовороте, который засосет вас в неожиданные и неприятные ситуации. — Наверное, нам лучше уйти, чтобы вы смогли обо всем поговорить? — Стеф взяла под руку Джесси, но тот не собирался уходить вместе с ней. — Но я хочу тоже послушать! Мне же интересно! — восклицал он. — Ты сейчас послушаешь, — пригрозила тому Стеф, и увела Джесси. Мы остались втроем, смотря друг на друга. — Я хочу побыть одна, — нарушив молчание, сказала я. — Все это, — указала на Тревора и Хардина указательным пальцем. — Странно, запутано и непонятно. Ветер усиливался. Кажется, что скоро вновь начнется дождь, но мне было все равно. Я хотела уйти от них обоих.  — Возвращайся в кампус, — Тревор остановил меня, ухватившись за мое запястье, когда я немного отошла от них. — Погода вновь портиться. — Со мной все будет в порядке. — Злись на меня, можешь даже прекратить все общение со мной, но, пожалуйста, будь в безопасности, — умоляюще говорил Тревор. — Если ты хочешь, то я могу куда-нибудь уйти, что в случайно мы не пересеклись? — Какие жертвы, — встрял Хардин со своим сарказмом. Начался небольшой дождь. — Но он прав. Уже капает.  — Я же сказала, что со мной будет все в порядке, — вырвав свою руку из руки Тревора, огрызнулась я.  Когда я удалялась, то слышала, что Тревор что-то кричал мне в след, но из-за гула ветра и начинающего дождя это все невозможно было расслышать. Кажется, Хардин его остановил.  Изначально я просто брела в сторону парка, который был у нашего кампуса, а затем с увеличением дождя мой шаг ускорялся, переходя на бег. Мне хотелось убежать от всего. В голове не было не единой мысли. Я просто бежала куда глядели глаза. Дождь размывал дороги, капли падали в лужи, которые недавно образовались. Ветер обдувал кожу, оставляя морозец на ней. Чем дальше убегала, тем лучше я начинала чувствовать себя. Меня отпускало. Тяжесть на душе, которая разрасталась с каждой секундой проведенной в компании Хардина и Тревора — испарялась.  Я забрела в какой-то лес сама не понимая, как и когда это произошло. Когда мои ноги перешли на бег, то голова отключилась и перестала воспринимать происходящее. Я все видела, но не могла здраво оценивать обстановку.  Резко остановилась и осмотрелась. Не единой души вокруг. Только лесная чаща, дождь и я. Голова начала воспринимать происходящее, и меня охватила паника. Я. Одна. В лесу. Какого черта? Как отсюда выбраться? — Твою мать! — выкрикнула я неизвестно кому. Меня никто не услышит. Вот, что значит отключать голову. Ты оказываешься в лесу одна. Так. Откуда я пришла? Оборачиваюсь и не понимаю. То ли с той стороны леса, где деревья склонились из-за сильного ветра, то ли с другой, где виднеется опушка.  — Следы, — говорю сама себе, осматривая что-то похожее на дорогу. Но дождь размыл все следы. — Черт. Спокойно. Телефон. Точно! Судорожно достою его из кармана, но связи нет. Подпрыгиваю, в надежде, что хоть как-то получиться поймать сигнал. Но все безрезультатно. Тревога нарастает. Уже кажется что кто-то в глубине леса пытается пробраться ко мне.   Территория вокруг меня пугает настолько сильно, что воображение дорисовывает остальные страхи.  — Успокойся, Тесса. Дыши, — вновь обращаюсь к себе, но это было сказано нервно и прерывисто. Не очень убедительно.  Стою на месте и пытаюсь прислушаться, отбрасывая воображение. Где-то слышится шум машин, а значит нужно выйти, постараться выйти туда, чтобы поймать машину.  Пробираюсь сквозь лес, но сердце так глухо отдается по всему телу от панического страха, что ноги еле волочатся. Мне страшно. Очень. Нужно перебороть себя, чтобы выйти отсюда и просто поймать машину. Остальное неважно. Я смогу. У меня получится. Мне и не такое давалось пережить.  Недалеко виднеется завершение лесной чащи, что не может не обрадовать меня. Радостно бегу, но аккуратно, чтобы не поскользнуться. И выбегаю на проезжаю часть, где чуть меня не сбила машина. Отхожу назад и вглядываюсь на дорогу.  — Осталось только поймать машину, — эти слова дают мне надежду.  Я вся промокла и грязная, но это меня не волнует. Собственная глупость больше доставляет мне нервозности. Убегая от проблем можно нарваться на еще большие проблемы. Я уяснила этот урок.  Вытягиваю руку, чтобы поймать машину, но все проезжают мимо меня. Телефон по-прежнему не ловит связь, злостно убираю его назад. Хотя это не он виноват в моей глупости. А я. Злиться нужно на себя саму. Вместо того, чтобы сидеть в теплой и уютной комнате кампуса, в котором я проживаю — я нахожу посредине трассы без связи.  Достаю телефон вновь, потому что надежда, что около меня кто-то остановится, тает с каждой секундой. Прохожу несколько метров, в надежде поймать хоть одну палку для того, чтобы появилась сеть, но пока что все безрезультатно.  Ладно. Просто буду идти. Куда-нибудь точно приду.  Прошло примерно полчаса, как я шла и неожиданно для меня в заднем кармане штанов телефон зазвонил. Судорожно вынимаю его и вижу на экране знакомый, номер, который когда-то удалила.  — Хардин! — это прозвучало слишком радостно, чем бы мне хотелось. Но я была рада этому звонку.  — Тесс, все в порядке?  Действительно. Хороший вопрос.  — Я сейчас скину свои координаты. Ты можешь приехать?  — Конечно.  Быстро захожу в карты, делаю скриншот экрана и отправляю ему в сообщении. Зарядка на телефоне 7%, поэтому просто дожидаюсь его ответа, в котором подтверждалось, что он скоро будет.  Через минут 15, Хардин остановился около меня. Опустив окно с пассажирского сидения рядом с ним, он удивленно покосился на меня.  — Ты как здесь оказалась?  Не отвечая на его вопрос, я забежала в машину и выдохнула. Вся эта глупая история позади.  — Поехали.  — Куда?  — Куда угодно.  Он пожал плечами, завел машину, и мы поехали. Посмотрев на меня, Хардин переключил кондиционер с холода на тепло, а затем включил подогрев сиденья.  — Так лучше? — Да, спасибо, — обхватив себя, говорила я.  — Не ответишь на мой вопрос?  Без подробностей, кратко я рассказала, как это произошло. Хардин покачал головой, словно подтверждая мои мысли о самой себе. Я действую необдуманно и под влиянием эмоций, и зачастую это все заканчивается тем, что моя жопа влипает в еще большие неприятности. Импульсивность — это то, что дает держаться мне на плаву, а затем топит меня в самый ответственный момент.  Мы подъехали к отелю, который напоминал дома в викторианскую эпоху. Мне очень нравились такие постройки, потому что они отбрасывали куда-то в прошлое, создавая непередаваемую атмосферу тех годов.  Пока я оглядывала здание, Хардин открыл мне дверь и предложил руку. Проигнорировав ее, сама выбралась из машины. Он не скрывал огорчения.  — Ты здесь живешь?  — Ближайшую неделю точно.  Мы зашли в холл. Внутри он был не менее прекрасен, чем снаружи. Цвета стен были насыщенно бордовые, на них висело множество картин в резных рамах с живописью. На потолке висели канделябры с искусственными свечами, что добавляло интерьеру загадочности и красоты. Около стен располагались тумбы, на которых стояло множество статуэток, свечей и цветов. Также напольные растения были неотъемлемой частью этого холла.  На ресепшене сидела крупная женщина средних лет. Заметив нас, она мило улыбнулась и поприветствовала меня и Хардина. Вид у нее был уставший. Хардин на ее жест кивнул. Я поздоровалась, но, кажется, она меня не услышала.  Мы пошли вверх по лестнице, потому что лифта не было, но он бы испортил всю ту атмосферу, которая здесь витает. Прошли на третий этаж, а затем подошли к его номеру, но тут с громким хлопком закрылась соседняя дверь. Мы оба обернулись, и к моему удивлению я узнала этого человека.  — Кристина? — удивленно спросила я.  Что за совпадения? Откуда она здесь?  — Тесса? — не менее удивленно произнесла она.  — Да, да, — быстро сказал он, глядя на нас. — Вы знакомы. А теперь, ты, иди в душ, — он обратился ко мне. — Вещи будут лежать на кровати. А ты, в комнату к себе, я сейчас приду, — внимание Хардина перескочило на Кристину.  Мы обе собирались что-то возразить на его команды, но его это, похоже, не сильно волновало.  — Активнее девочки, работаем булочками! — заходя в комнату, крикнул он.  Мы пересеклись взглядами с Кристиной, и обе повиновались, ранее сказанным, «приказам» Хардина. Непонятно почему, но он вдруг стал такой суетной. Я зашла в комнату, увидела, как Хардина роется у себя в чемодане, разбрасывая свои вещи.  — Откуда ты знаком с Кристиной?  — Она мой спонсор, — он достал футболку, кивнул ее на кровать и продолжил дальше копошиться в своем чемодане. — А зачем она здесь?  — Не доверяет. Думает, я сорвусь.  — А мог бы?  — Мог бы, да не стану.  Шорты, которые только что лежали аккуратно в чемодане, плюхнулись на кровать. Оставшуюся одежду, Хардин запихнул обратно. Футболку и шорты, которые предназначались мне, он разгладил и аккуратно положил на край кровати.  — Одежда сухая и чистая, свою положи в сушилку. Я скоро вернусь. Он уже собирался выйти, как я открыла рот, чтобы задать ему еще один вопрос.  — Хардин, а… — А полотенца в сушилке, — и дверь захлопнулась.  — Ну, вообще-то, я не это хотела спросить, но ладно, — сказала я сама себе в пустой комнате.  Я хотела спросить насчет Кристины, но сама не знала, что именно. Поэтому то, что он прервал меня, даже было хорошо.  Горячий душ мгновенно помог мне расслабиться и успокоить нервы. Никакой ромашковый чай не сравниться с ним. Грязь стекала с меня, с каждой упавшей каплей воды. Мне стало гораздо лучше.  Промокнув волосы полотенцем, я взглянула на себя в зеркало, но оно было запотевшее. Протекла рукой, и увидела перед собой совершенно незнакомую мне девушку. От недавно не сходившей улыбки с лица ничего не осталось, блеск в глазах потух, словно догоревшая свеча. Хорошее настроение исчезло, вместе со спокойствием. Теперь я вновь подозрительно смотрю на мир вокруг, потому что обман преследует меня повсюду.  Я вышла из душа, Хардин уже лежал на кровати и что-то делал в телефоне.  — Есть чего будешь?  Нахмурив брови, поправила полотенце, которое красовалось на мне.  — Отвернись!  Он закатил глаза, словно глупее ничего не слышал. Однако, все равно отвернулся, но сначала прикрыл глаза ладонью переодически приоткрывая щель для поля зрения. Я кинула в него полотенце для волос, которое держала в руках, поймав его, он все-таки отвернулся. Взяв одежду, я ушла обратно в уборную.  Когда я переоделась, Хардин все еще сидел на кровати, смотря в телефон.  — Так, чего есть будешь? - он не отрывал взгляда от телефона.  — Я не голодна. Я села на край кровати, взяв свой телефон. Он была выключен, видимо, села батарейка. Хардин любезно одолжил свою.  — Значит, бейгл с копченым лососем, панкейки с кленовым сиропом и овощной тако?  — Ты… — И латте.  Я пребывала в удивлении. Потому что все это мои любимые блюда, которые я могу есть всегда. Он помнит об этом. Невероятно. Это же такая мелочь.  — Ты помнишь это? Но зачем? — Некоторые вещи не выкинуть из головы. Помнишь, я готовил тебе тако, и ты сказала…  — Что это лучший тако, который я когда-либо ела, — договорила я. Это была чистая правда. Не знаю уж, как он это готовил, но я чуть свои пальцы не съела, пока откусывала очередной кусочек.  Этот сентиментальный момент прервал стук в дверь.  — Вот это скорость, оставлю им положительный отзыв, — Хардин открыл дверь, а за ней оказалась Кристина. — Это всего лишь ты, — разочаровано сказал он, пуская ее. — Тогда не оставлю.  — Привет, — вставая, сказала я. Мне стало очень неловко, и я даже не понимаю почему встала с кровати.  — Привет, — оглядывая комнату сказала она. Мне почему-то показалось, что она что-то ищет. — Чего делаете?  — Еду ждём, — слегка недовольно сказал за нас обоих Хардин. Я не знала куда себя деть, словно это я ворвалась в комнату двух бывших влюбленных, вызывая еще больше неловкости. Сесть обратно на кровать? Или же стоять, как истукан? Есть я буду стоять, то куда деть свои руки? Как принять максимально непосредственную позу? Господи! О чем я только думаю?  — Понятно, — она плюхнулась на кровать, и потирая ладони. — Я вам не помешаю?  — Нет. — Да.  В унисон сказали мы с Хардином. Причем я сказала «нет».  — То есть я хотел сказать, что порции всего лишь на двоих, — непринужденно оправдался он, хотя это не совсем звучало как оправдание. Скорее он просто пытался объяснить свой ответ.  — Но можно же еще заказать?  — Точно. Как я об этом сразу не подумал, — саркастично ответил Хардин.  Я решила присесть на другой край кровати параллельно Кристине. Как мне кажется, ее вся эта ситуация не напрягала, хотя ее же выпроваживают. Она сохраняла беспристрастное и непоколебимое лицо.  — Тогда я буду бургер и картошку фри, — следующая ее фраза прозвучала как будто она хотела показать свое преимущество передо мной. — Ну, ты, знаешь.  Думаю, она хотела сказать, что Хардин знает ее предпочтения в еде не хуже, чем мои. Или то, что они может быть вместе? И она тем самым показывает, что я здесь третий лишний? Хардин сказал, что она спонсор, но он ничего не сказал о роде их отношений. Она приехала вместе с ним потому что не доверяет и думает, что он сорвется. Но может речь шла не о его зависимости?  Стоп. А мне вообще какая разница о том, какие у них отношения? Почему я вообще об этом думаю?  — Я выйду, а вы тут решите все свои проблемы.  Я взяла телефон и вышла. Не хочу встревать между ними или мешать чему-нибудь. Не мое дело. Но немного все-таки было любопытно.  Я прошла на первый этаж отеля, а затем в огромную комнату, где был камин, кожаные диваны, столы, бар. Здесь некоторые читали, некоторые смотрели в свои телефоны, кто-то пил коктейли. Я устроилась за столом, чтобы посмотреть на вид, который скрывается за этим отелем. Передо мной открылся небольшой пруд, а за ним лесная опушка, с слегка выцветшей листвой на деревьях.  Мой телефон стоял на беззвучном режиме, поэтому я не могла услышать звонки, которые мне поступали. А таких было очень много. В основном от Тревора, но Стеф тоже не отставала. Звонить Тревору и говорить, что я с Хардином в отеле, да еще и в одном номере — мне не хотелось. Вообще, разговаривать с ним желания не было. Поэтому я набрала Стеф, мысленно готовя себе к тому, что она будет вопить от недовольства. — Тереза, твою чертову мать, Янг! — голос ее был очень злой. Очень. Я сделала громкость в динамике поменьше. — Ты совсем страх потеряла!?  — Я не…  Договорить мне не получилось, потому что за этим следовал еще большой вопль.  — О, ты умеешь разговаривать? Нихрена себе! И звонить научилась? Какая молодец! Сейчас обосрусь от счастья!  — Не злись. У меня сел телефон, и я…  Я хотела перейти к тому, что я сейчас в отеле и с Хардином, но такой возможности мне никто не дал.  — Представляешь, — она говорила слишком возбужденно и громко, а затем тон ее был не только недовольный, но и саркастический. — Придумали такие штучки, называется зарядное устройство. З-А-Р-Я-Д-Н-О-Е У-С-Т-Р-О-Й-С-Т-В-О, — она повторила эти слова по буквам, как для маленького ребёнка.  — Только появилась возможность зарядить.  Она тяжело выдохнула. Думаю, что прямо сейчас она держит на переносице пальце и закатывает глаза от злости. Так обычно бывает, когда ее что-то выбесит.  — Где ты? — она говорила уже мягче и не так громко. — Тебя забрать?  А вот и та тема, которая вновь ее выведет из равновесия.  — Тревор рядом?  Я спросила как можно осторожнее.  — Нет. Он собирается поехать искать тебя. Скажи мне где ты, и он тебя заберёт.  Черт. Это выглядит ужасно, и я себя чувствую очень виноватой. Тревор переживает и нервничает, а я тут тусуюсь с Хардином. И его возможной подружкой. Но стоп. Вообще-то я злюсь на Тревора. Не стоит забывать почему это все произошло. — Я в отеле с Хардином.  На одном дыхании сказала я и стала ждать реакцию Стеф.  Она молчала, наверное, минуту, а затем произнесла так громко, предполагаю, что прямо в динамик:  — ЧТО? — Детали потом. Так получилось.  — Пися с попой разлучилась! — она вновь перешла на крик. — Получится может каша на завтрак или любое другое блюдо. А это хрень собачья!  — Стеф, успокойся. У нас ничего нет. Тут еще его спонсор Кристина, — а возможно и его подружка. Мысленно добавила я, но не стала озвучивать. — Все нормально. Дороги размыты. На улице ужасный потом. Не стоит Тревору рисковать. — Но он готов рисковать собой и своей машиной ради тебя, а ты там с этим, — она перевела дыхание, а затем продолжила. — Я даже не могу придумать ему обзывательство. Вот насколько я вне себя сейчас! — Скажи, что я в порядке и сейчас нахожусь у какой-нибудь знакомой старой. Например, Трис? — Хрен тебе! Я не хочу врать милашке Тревору. — Пожалуйста, Стеф.  — Тесса, ты не могла бы все свои слова пропускать не только через рот, но и через мозг?  Я пропустила мимо ушей ее замечания в свой адрес и достала свой козырь.  — Помнишь, после первой вечеринки, ты проснулась с Джесси в одной кровати и пришел Зэд. Я же прикрыла тебя. За тобой должок, Джонс.  — Ладно, ладно, — фыркнула она.  — Спасибо.  Она отключила телефонный звонок.  Я встала из-за стола и направилась обратно в номер к Хардину и Кристине. Когда оказалась прямо перед дверью, то замешкалась. Я делаю все неправильно в данный момент. И не должна здесь находится. Однако по каким-то причинам я все еще здесь. Только по каким? Что меня держит?  Не найдя ответы на вопросы в свой голове, я постучала в дверь. Ее открыл мне Хардин. На его угрюмом лице появилась мимолетная улыбка, но, возможно, мне это лишь показалось. Он жестом пустил меня в номер. Кристина стояла лицом к окну, скрестив руки на груди. Обстановка была напряженная.  — Я могу уйти, если мешаю, — тихо сказала я Хардину, но он отрицательно покачал головой.  В номере воцарилось молчание, которое, похоже, было неловко только для меня. Я поставила телефон на зарядку, а затем села на диван, стоящий на против кровати.  — Доставка, — сказал Хардин, смотря в телефон. — Я сейчас спущусь за ней. Ждите. Когда дверь захлопнулась, Кристина повернулась ко мне. Она выглядела очень уставшей и расстроенной.  — Что-то случилось?  Она вновь обернулась к окну.  — И да, и нет, — отодвинув штору двумя пальцами, сказала она. — Все как обычно.  — Почему ты поехала с ним? Лицо Кристины изменилось. Она выгнула одну бровь и ухмыльнулась.  — Ревнуешь?  — Нет, — уверенно сказала я. Хотя немного под ложечкой сосало Кристина усмехнулась, словно я только что пошутила. Затем вновь стала серьёзной. — Потому что он может сорваться, а я, как наставник не могу позволить этому случиться.  — И это все?  — На что ты намекаешь? — Почему ты отвечаешь вопросом на вопрос?  Она подошла ко мне, сев рядом. Одну руку положила на спинку дивана, а другую к себе на бедро. Почему-то мне показалось, что она хочет показать свое превосходство.  — Ты ревнуешь, — утвердительно сказала она, смотря прямо мне в глаза. — А ты свечку держала?  Я старалась сделать как можно более непосредственный вид. Но она прожигала меня взглядом, от чего стало не уютно.  — Для очевидных вещей она мне не понадобится, — улыбаясь сказала она, слегка наклонив голову.  Она разглядывала меня и даже не стеснялась этого. Я отвечала ей взаимностью.  — Это не правда. — Тогда сделай одну вещь, — она наклонилась ко мне. — Уезжай прямо сейчас.