Мой лучший враг

Иногда в жизни случаются моменты, когда нужно сделать вид, будто ты полный глупец. Это не выставит вас в негативном свете, наоборот защитит. В особенности тогда, когда вы знаете больше, чем говорите. И именно сейчас я строю из себя полную дурочку перед мамой, которая озлобленно смотрит на меня в ожидании ответов. А для того, чтобы их получить, нужен Сэм, который неизвестно где носит свою пятую точку.  Скрыться от укоризненного взгляда матери было чем-то нереальным. Она то и дело стреляла в меня своими глазками, словно в них были лазерные лучи. Когда к нам подошел Бен, она вновь стала мисс Одуванчиком.  — Кэрол, наш ждут гости, — сказал Бен.  Ну хоть кто-то из Хейзов пришел на помощь! Правда я думала, что это будет Сэм, с которым, между прочим, у нас был план. Ну и ладно, старший тоже сойдет. Я была согласна на любую помощь, кого угодно, лишь бы избежать этого разговора.  — Секунду, — даже не взглянув в его сторону, она заставила оцепенеть Бена одним взмахом руки. — Почему он здесь? Она стрельнула глазами в сторону Хардина.  — Мам, я повторяю тебе в сотый раз, что не знаю, — конечно, её это не убедит, но я делаю максимально ангельское личико, чтобы она хоть на секунду поверила мне. — Милая, это официанты. Друзья Сэма согласились нас выручить, — сказал Бен. Сам того не подозревая стал моим алиби.  — Друзья? — она удивлённо посмотрела сначала на него, а потом на меня. — И сколько же друзей здесь? — слово «друзей» она заключила в кавычки, показывая мне, что не такая уж и дурочка. — Трое вроде, — он обернулся, а из-за его спины вышли Джесси и Тревор. — Вот же они.  Бен указал на Хардина, а затем на тех двоих.  Когда я увидела Тревора, то ужаснулась. Еще не зажившие кровоподтеки, освещали прихожую, в которой они стояли, словно фонари. Царапины над губой, в брови, на носу свидетельствовали о том, что кто-то явно постарался «украсить» лицо Тревора. А затем из кухни вышел Хардин с тарелками в руках. И не трудно было догадаться кто с кем подрался. Скотт выглядел чуть лучше Тревора, но его синяки также красовались на лице, напоминая о том, что его оппонент может за себя постоять.  — Здрасьте, — первым поздоровался Джесси, когда остальные смотрели на меня, словно я новогодний сюрприз под елкой. — Нам бы пройти, а то там тарталетки закончились. — Тарталетки? — сконфужено спросила мама.  Она явно ожидала, что сейчас все будут оправдываться и извиняться, но Джесси не из таких. Ему все равно на мою маму, её праведный гнев, поэтому он будет вести себя непринужденно, в своем стиле. — Ага. Если вы не отойдете, то ваши гости помрут от голода без этих вкуснейших тарталеток. Вы же не хотите, чтобы на вашей свадьбе кто-то умер или хотите? — Не…не хочу. — Ну вот! — воскликнул он. — Пройти-то можно? Ничего не сказав, мама отошла в сторону, дав им пройти. Затем встряхнула головой, словно очнулась от «магии» Джесси и строго сказала: — Мы поговорим об этом. Обязательно! — Конечно, — согласилась я с ней.  Бен взял маму под руку, и они вышли к гостям. Все аплодировали им, выкрикивали приятные слова о том, какие же они красивые и все в таком духе.  Я стояла сзади новобрачных и выискивала Сэма. Он был так нужен мне сейчас, чтобы убедить мою маму в том, что мой план вовсе не мой. Сам же позвал меня, сказав, что она ищет меня. Неужели трудно было догадаться для чего? Придурок. Ну ничего, с ним я разберусь чуть позже.  Вот как знала, что все пойдет через пятую точку. Выиграть бы немного времени, чтобы поговорить со всеми. Но торжество уже начинается, и гости выходят на задний двор, чтобы начать празднование. На лице мамы вновь была маска самой счастливой женщины на планете, но истинное выражение лица появлялось, когда наши взгляды встречались. Я-то думала, что все ее изменения настоящие, а она их подделывала, как в свое время я вместо тройки рисовала пятерку на контрольных. Люди не меняются по щелчку пальцев. Пора бы это уже давно запомнить, а лучше набить татуировку на лбу, чтобы каждый раз видеть это перед зеркалом.  Гости начали расходится, поэтому место в гостиной слегка освободилось. Мне нужно найти сводного братца. Сэм стоял рядом со Стеф, которая хохотала так, словно он великий шутник. Это мне показалось странным. В эту же секунду ко мне подошел Джесси, на котором не было лица.  — Надеюсь, она лопнет от смеха, — сквозь зубы, прошипел Джесси.  — Не будь букой, — ответила я. — Зачем она это делает? — Угадай. — Я уволил гадалку, — с издевкой произнёс он.  — Чтобы вывести тебя на ревность, — не обращая внимания на его сарказм, ответила я. — Глупость какая.  — Это Стеф и её методы, — пожав плечами, сказала я. Нужно создать им благоприятную обстановку для разговора, чтобы никто не мешался рядом. К тому же мне надо выяснить все с Сэмом. Поэтому я взяла поднос из рук Джесси, положив его на свободное место.  — Сэма беру на себя, а вы тут выясните все. Без капризов, понял?  В ответ Джесси фыркнул.  Мы подошли к этой странной парочке, которая при виде нас перестала смеяться и показательно флиртовать.  — Может мне тоже расскажешь анекдот? — обращаясь к Сэму, съязвил Джесси. Не смог ведь сдержаться! Попросила же без капризов! Сводный брат нехотя посмотрел на него. Чувствует моя пятая точка, что сейчас будет что-то не совсем похожее на разговор.  — Льюис, боюсь ты его не поймешь. — Я Джесси, — сквозь зубы процедил он.  — Сэм, надо поговорить, — встряла я.  Не нужно никаких драк на свадьбе, иначе маму точно схватит инфаркт. Но эти два барана решили иначе. Сэм указательным и средним пальцами уперся в плечо Джесси, слегка толкая его.  — Остановись, — взгляд Джесси был холодный. Мне стало не по себе. — Пока твоя остановка не стала последней. — Ой, как страшно. Аж в штаны напрудил. — Заметно.  — А что будет если не остановлюсь? — с издевкой спросил Сэм, повторяя свои действия.  — Хрен, розетка, умывальник. Время получать в хлебальник, — улыбаясь ответил Джесси, а затем вывернул руку Сэма, заводя её за спину.  Не долго думая, Джесси окунул лицо Сэма прямо в тарелку с салатом. Стеф тут же попыталась спасти положение, но ничего не вышло. Я просто стояла и наблюдала за происходящим с рукой на лице. Почему никто не может просто поговорить? Нормальный, спокойный диалог расставит все по полочкам, нежели бездумная драка, которая только всех еще больше раздраконит.  Джесси отпустил Сэма, но последний вновь попытался нанести удар. Это выглядело нелепо, словно девчонка пытается расцарапать лицо. У меня сложилось ощущение, что Хейз вообще ни разу не дрался. И тут в моей голове промелькнула одна мысль, что мой удар поставлен гораздо лучше. Как это понимать? Я дралась? С кем? Это так не похоже на меня.  Я уже не обращала внимания на парней, просто отошла в сторону, чтобы не упустить ту ниточку, которая вела меня к воспоминанию. Вспышка. Затем еще одна. Лицо Молли. Я сломала ей нос! Боже мой! Эти картинки кружились в моей голове, словно первый снег. Я хваталась за любую возможность, чтобы они не испарились. Но причина… Какая была причина? Но именно эти воспоминания никак не хотели приходить, как бы отчаянно я не хотела их увидеть. Черт. Пытаюсь сконцентрироваться, но с грохотом упавшая тарелка, напрочь смела мои воспоминания с пути.  Обернувшись, я увидела Сэма на полу, который вытирал кровь с разбитой губы. Ну, да, какая же свадьба без драки? Тревор держал Джесси за плечи и что-то объяснял ему, но кажется это все зря, потому что свирепый взгляд его друга был направлен на моего сводного брата. Стеф помогала встать Сэму, но он строил из себя великого мученика, жалуясь на головокружение и ужасную боль.  — С тобой все в порядке? — Хардин подбежал ко мне, после того, как помог разнять двух неугомонных парней.  — Да.  — Что тут произошло? — Джесси ударил Сэма, — я говорила это с таким спокойствием, словно данный инцидент происходит каждый день.  — Ударил? Да он избил меня! — услышав мои слова, прокричал Сэм.  — А не надо было приставать к моей девушке, — в порыве произнёс Джесси. — На ней не написано, что она твоя! — ответил Сэм, но тут же пожалел, потому что Тревор перестал сдерживать Джесси.  Только вот Стеф встала между ними, явно недовольная всей этой ситуацией. Она помешала зарождению новой драки, отведя Сэма в сторону. Джесси был в замешательстве, поэтому я решила, что пусть он немного передохнет в моей комнате. Ему необходимо остудить свой пыл, чтобы не наломать дров.  — Я так понимаю, что на два официанта стало меньше? — смотря в след Тревору и Джесси, которые поднимались ко мне в комнату, спросил Хардин. — Ты не обязан учавствовать в этом. — Твоя мама еще больше рассердиться, если ей не подадут горячее. — Хардин… — Тесс, я разберусь.  Он хотел было уйти, но затем резко развернулся и оставил легкий, невинный поцелуй на моей щеке.  Бабочки, спящее мертвецким сном, пробудились, порхая в моем животе. Хардин всегда как-то по-особенному мог воздействовать на меня, заставляя чувствовать то, что ранее было чуждо. Рядом с ним я всегда ощущала себя иначе. Смесь адреналина, влечения, заботы, эмоциональный качелей, нежности — все это мы. У нас особая связь, которая непонятна другим.  — Хардин, — позвала его я. Мне хотелось сказать совершенно другое, но из уст вырвался именно этот вопрос. — Я дралась с Молли? — Ты вспомнила? Я кивнула.  — Увидела, как дерется Сэм, — усмехнулась я. — Ты дерешься лучше, чем он.  Он ушел на кухню, оставив меня наедине со своими мыслями.  Я огляделась по сторонам, поставила упавшую тарелку на поднос и пошла к себе в комнату. Нужно узнать как там ребята, может быть нужна какая-то помощь. Поднимаясь по лестнице, я уже услышала тысячу ругательств от Джесси и спокойный, успокаивающий голос Тревора.  — Да я его сложу, как раскладушку! Не моя она девушка, а чья же еще-то? И ведь понимаешь, брат, она даже не возразила ничего. Нашелся донжуан хренов! — Прекрати причитать. Ты ударил парня, который с ней разговаривал… — Он ей анекдоты травил, а мне рассказывать не захотел, — Джесси совершенно не слушал то, что ему говорил Тревор. Был на своей волне.  — Ты расстроился, что он тебе анекдот не рассказал? — спросил Тревор. — Хренадот! — Джесс, он просто разговаривал с ней.  — Пиво может быть не фильтрованное, а базар нет. Он нарывался, как прыщ на лице! Понимаешь?! Тревор сидел в кресле, словно он личный психолог Джесси. Его друг маячил по комнате, не в силах совладать со своими эмоциями. Диалога как такового не было, потому что Джесси разговаривал сам с собой, рассуждая о произошедшей ситуации.  Я подошла к Тревору, сев на подлокотник. Он хотел уступить мне место, но я остановила его движением руки.  — Мы вроде как расстались, но недавно, — все еще рассуждал Джесси. — А она уже клеит этого петушка. Это нормально? Нет, вы мне скажите, это нормально?  Мы в унисон сказали «нет», но я бы поспорила насчет «клеит», потому что она просто разговаривала, смеялась, хотя немного и перегибала палку. Взвинченному Джесси этого не объяснишь, поэтому легче было с ним согласиться.  — Все настолько плохо? — спросила я Тревора. — Он переживает, потому что влюблен. Его можно понять. — Но бить Сэма… — Все мы совершаем безумные поступки, когда ранят наше сердце.  Я бегло взглянула на Тревора. Их драка с Хардином, скорее всего, была именно по той же причине. — Почему ты не вышел из машины? — резко спросила я. — У тебя была причина уехать от всех. Не стоило тешить себя надеждами, что я смог бы на что-то повлиять. Важно было знать одно, что ты в порядке. Я удостоверился в этом факте.  — Я не уезжала, а меня увезли. Это разные вещи. — Я не знал этого тогда.  — Вышел бы из машины и узнал. — Чтобы это изменило?  Все эти «если бы», «да ка бы» — история не терпит сослагательного наклонения. Есть несколько вариантов, но ты все равно выбираешь один единственный, исключительно верный на тот период жизни, который проживаешь. Других путей просто нет. Некоторые говорят: «Вот если бы я вернулся в прошлое, обязательно что-нибудь изменил». Конечно. С новыми знаниями об ошибках, с новыми навыками, приобретенным опытом ты бы сделал другой выбор. Но именно в тот самый момент не было других вариантов. Некоторые подходят к выбору рационально, как Тревор, другие, как я, по велению сердца. Но нас объединяет одно: выбор мы делаем здесь и сейчас, с теми исходными, которые имеем.  — Мы этого уже никогда не узнаем, — на выдохе ответила я.  — Тебе здесь хорошо? Потому что если нет, то я даже думать не стану, просто увезу тебя отсюда и все. Слова Тревора меня приятно удивили. Откуда в нем появилось столько уверенности? Я решила немного подыграть ему. — А что если я скажу тебе — увози?  Он встал со своего места, уверенно взял меня за руки, заглядывая в глаза.  — Ты действительно этого хочешь? — Допустим. — Нет, Тесса. Я серьезно. Без всяких «допустим», «ну, может быть».  Больше всего на свете я хотела бы свободы. Это желание ярче всех светится на выдуманной неоновой вывеске в моей голове, но если я приму такое решение, то это скажется на матери. Она и так переживает из-за меня, моей потере памяти. А если я просто уеду, не поставив её в известность, то… даже не хочу задумываться, чем это может обернуться. — И я серьезно, но не могу бросить маму. Не забывай, я все еще не помню половину своей жизни.  — Я повторю свой вопрос: тебе здесь хорошо? Он пропустил мимо ушей мое заявление, думаю, что сделано это было намеренно.  — В каком-то смысле да.  — Хорошо. — Что хорошо? Ты больше не хочешь меня похитить? — игриво сказала я. — Я не собирался тебя похищать. Настаивать на этом просто бессмысленная трата времени, которая ни к чему не приведет. Я предложил, ты отказалась. Никогда бы не сделал что-то против твоей воли. — А что если я хочу, но боюсь принять это решение? — Тесса, ты должна сама сделать выбор.  Ни я, ни твоя мама, никто иной, кроме тебя не вправе думать за тебя и принимать решения. Это не правильно, потому что ты человек, у которого есть свои собственные желания, чувства и виденье.  — Мне страшно. Не выпуская мои руки из своих, он присел на карточки. Несколько секунд просто рассматривал меня, а затем заправил за ухо, выпавшую прядь волос. — Знаю.  Тревор выпустил мои руки из своих, а затем обернулся и взглянул на Джесси.  — Ему нужно провериться. Мы отойдем ненадолго. — Хорошо, — сказала я напоследок, но затем вспомнила одну маленькую деталь. — Стой. Ты не мог бы дать мне свой номер? На днях мама все-таки сжалилась надо мной и купила телефон. Она поняла, что без связи не сможет меня контролировать, а с новым мужем ей часто придется отлучаться. Номеров было немного. Только мама, Бен и Сэм. Теперь еще есть телефонный номер Тревора, и от этого мне стало немного лучше.  Они вышли из комнаты, а я осталась одна, обдумывая наш диалог.  Мне действительно страшно. К сожалению, я не властна над своей жизнью и не могу ей управлять именно так, как захочется мне. Этот побег потом обойдется мне в тысячу потраченных нервов, потому что знаю, что мама будет переживать и искать меня. Но как же соблазнительно это все звучит. Начать новую жизнь еще раз, не сидеть взаперти под пристальным присмотром, общаться с друзьями… Мечты. Но реальность случиться в закрытые двери, напоминая, что в моей жизни есть кое-что, что не даст мне дышать полной грудью. Моя исчезающая память. Все сводиться к ней. Несколько минут я просидела одна в своей комнате, обдумывая перспективу своей жизни. Как же хочется жить нормально как все. Я спустилась вниз, чтобы найти Стеф и Сэма и обнаружила их в комнате для гостей. Они разговаривали, пока не увидели меня. — Ты как? — Уже лучше. Если бы не Стеф и ее золотые руки, я бы остался инвалидном. — Ты дурак? Он тебе в губу попал и то не особо целился, — возразила я.  Сэм в ответ лишь фыркнул.  Строит из себя великого мученика перед Стеф, но у него нет шансов. Во-первых, Джесси. На этом можно было бы остановиться, но я еще перечислю несколько важных пунктов. Во-вторых, Стеф не любит самовлюбленных нахалов, которые не могу за себя постоять. Вспомните Зэда! В-третьих, она все равно уедет обратно в Сиэтл. Так что тут его якобы харизма не спасет ситуацию, а выставит его в дурном свете.  — Ты почему не помог мне с мамой? Мы договаривались! — вспомнив за чем пришла, спросила я. — Я отвлекся, — он покосился на Стеф. Я закрыла рот рукой, потому что он меня сейчас так сильно вымораживает, что хочется завыть. Эта тупость и глупость в одном флаконе! Надеюсь, что это не заразно.  — Сэм, если мы договорились, — я старалась сохранять хладнокровие и говорить как можно спокойнее. — Это что значит? Значит я на тебя рассчитываю, а ты занимаешься всякой ерундой.  — Ну прости. Это не звучало как извинение, а скорее так: «Отвали Тесса».  — Стеф, можно тебя на секундочку, — я обратилась к подруге, и та пошла за мной. Мы вышли из комнаты. Она невинно смотрела на меня, словно вся ситуация между Джесси и Сэмом не была её провокацией. — Что ты творишь? — я злилась больше на Сэма, но и Стеф попала под эту волну негативна от меня. — Ничего, — ответила она, пожав плечами.  — А с Джесси? — Он соврал мне.  — В чем?  Со слов Джесси я примерно знала, что у них происходит. Но интересно послушать обе стороны, чтобы составить хоть какое-то мнение. Она прояснила ситуацию со своей стороны. Практически все то, что мне рассказал Джесси, но более красочно и детально,  — А я не хочу встречаться с человеком, который мне врет, — этими словами она подытожила свой рассказ.  — Это не такая большая ложь по сравнению с тем, что действительно могло бы быть.  — Ты опять это делаешь. — Что? — Ты встаешь на сторону моих парней. Что в ситуации с Зэдом тогда, что сейчас с Джесси. Ты выбираешь не ту сторону. К сожалению или к счастью, но я помню нашу ссору из-за Зэда.  — Я не выбираю ни чью сторону! И тогда говорила тебе об этом. Если ты не права, я считаю нужным сказать тебе прямо в лоб об этом, а не лебезить перед тобой только потому, что ты моя подруга.  — Подруга? — изумленно спросила она. — Я? Твоя? А чего ж ты сбежала и ничего не сказала, а? Ведь все друзья так поступают.  Замечательно. Вот и перешли мы к тому, чего я так сильно не хотела. Обвинения без предварительного слушания. Прекрасно! — Стеф, вот ты сейчас ничего не зная, делаешь выводы… — А из чего мне делать еще выводы? Есть факты. Ты уехала, не оставила никаких сообщений, бросила меня. Логично, что я буду злиться на тебя.  — Может стоить выслушать меня, а потом раскидываться обвинениями? — А чего ты раньше не сделала этого? У тебя была возможность. Сэм. Он все мне рассказал.  Мерзкий сводный братишка. И тут нагадил, как маленький котенок, который не знает, где его лоток. Ух, я тебе устрою веселую жизнь! — Потому что не сочла это нужным. Мама бы увезла меня… — А я не считаю нужным слушать твои оправдания, — резко сказала он, не дав мне продолжить свою речь.  Честно сказать? Я прибывала в шоке. Такие теплые приветствия и такая желчь сейчас. Вытаскивая воспоминания из детства, я могу с уверенностью сказать, что мне довелось много раз видеть Стеф в гневе. Однако то, что я вижу сейчас не поддается никакому объяснению, потому что это не злость, а защитная ядовитая реакция и разочарование. Она пытается меня задеть, но сама ранена не меньше.  Я пытаюсь запихнуть все свои негативные эмоции в коробочку, затолкать её поглубже, чтобы выйти на нормальный диалог. — Если ты не считаешь нужным слушать мои оправдания, зачем ты приехала? — Не знаю. Наверное, — она выдохнула. — Мне стоит уехать. Отводя взгляд в сторону, я сомкнула челюсть, да так больно, что прикусила щеку с внутренней стороны. Мне до жути хотелось раскрыть эту коробку эмоций, чтобы все высказать ей. Но не стану этого делать. Хочет уехать? Хорошо. Значит так и должно быть. Я не буду давить на нее, умолять, потому что это бессмысленно. Она всегда была сама себе на уме. Упертая, как баран и не сгибаемая, как скала.  — Хорошо. Она зашла в комнату, и я услышала, как Сэм стал её отговаривать. Уговоры на нее не действуют. Никогда. — Я довезу её до аэропорта, — бегло сказал Сэм, когда Стеф выпорхнула из моего дома, даже не попрощавшись.  Я молча кивнула.  И вновь меня покинули, оставив одну в доме, в котором царила атмосфера праздника. Но в моей душе бушевала агония, откусывая по частям мое сердце. Я чувствовала себя очень погано. Настолько, что хотелось просто выйти и убежать в никуда. Меня никто не найдет, и я буду жить среди волков всю оставшуюся жизнь. Вот черт, опять замечталась! На меня накатила усталость, поэтому я устроилась в гостиной на диване, чтобы хоть немного отойти от происходящего. Осознание того, что Стеф ушла пришло не сразу. Словно в замедленно съемке, я прокручивала это все в голове, пытаясь смириться с тем, что моя подруга детства больше не моя подруга.  Такое случается, когда люди перестают общаться, но мне бы и в голову не пришло, что это случиться с нами. Бывают разные ситуации, но всегда нужно слушать и слышать друг друга. Выяснить причины поведения человека, а не ставить на первое место своего задетое и раздутое эго. Всем больно. Всем плохо. У каждого свои проблемы и тараканы в голове, которые бегают своими маленькими ножками и наводят суету, но нужно дать своему ближнему объясниться, выговориться. Потому что любые стрессовые ситуации, в любых взаимоотношениях влияют на обоих.  Из моих мыслей меня выдернул Хардин, который плюхнулся на диван рядом со мной. — Твоя маман — это нечто. — Знаю. Сильно достала? — То салфетки ей не те, то именно её блюдо слишком холодное, то еще какая-нибудь чушь. Где все? — взмолился он, а я похихикала.  — Тревор и Джесси вышли проветриться, Стеф уехала. — Куда уехала? — В Сиэтл.  Хардин заметил, как мой голос дрогнул, и обнял меня за плечи. Я прильнула к нему, не сдерживая слез. Мне было до жути обидно и неприятно от всей этой ситуации. — Это же Стеф. Перебеситься и придет обратно морали читать.  — Не уверена.  Я разрыдалась еще сильнее.  — Ну же, Тесс, успокойся, — вытирая слезы, прошептал он. — Хочешь я позвоню ей? В знак несогласия я покачала головой. Она приняла решения, а мне нужно с ним смириться.  — Я виновата в их ссоре с Джесси, в вашем мордобое с Тревором, — всхлипывая, пыталась говорить я. — Тесс, мир не крутиться вокруг тебя, — поглаживая меня по голове, успокаивал Хардин. — Если этому суждено было случиться, оно бы произошло в любом случае.  — Когда ты успел стать философом? — Влияние твоего очкарика.  — Хардин, — стук в его в плечо, запротестовала я. — У него есть имя.  — А прозвища нет, поэтому он будет очкарик.  Мне стало легче рядом с ним. Не могу сказать, что я перестала грустить, но определенно делала это меньше. Магия. Не иначе. Мне хотелось поговорить с Хардином о «нас», но не успела. Я вообще забыла о том, что сейчас идет свадьба. Напомнила об этом мне мама, когда зашла в гостиную с воплями. Кажется, это слышали на другом конце мира, потому что она визжала так, словно маленький поросенок.  — Тереза Линн Янг, — как же я ненавижу, когда она называет меня полным именем. — Где тебя носило? Почему ты не празднуешь вместе с нами? Как это понимать?  И на какой вопрос мне стоит ответить, чтобы еще больше не разозлить её? — Мам, извини, я сейчас приду, — я выбрала не отвечать вообще ни на что.  — Что он, — презрительно смотря на Хардина, спросила она. — Делает рядом с тобой?  — Сидит, — на этот вопрос я ответила. Он мне показался самым легким в этой викторине ужаса.  — Не паясничай! Даю тебе пять минут разобраться с ним. Такое ощущение, что «разобраться» звучало из её уст так, словно я должна была его убить. — Все в порядке, Тесс, — он хотел что-то добавить, но звонок в дверь помешал ему. — Это официанты. — В смысле? Откуда? — Позвонил в ресторан, потому что я один уже не вывожу. Ребята согласились помочь, но за срочность подняли ставку. Я готов заплатить за свое освобождение от твоей маман, раз все слиняли. Я открыла дверь, но на пороге стояли не официанты, а Тревор и Джесси. Они посмотрели на меня, затем на Хардина, который стоял позади меня и зашли в дом.  — Хочется пожрать и поспать, — сказал Джесси, подойдя к столам, где были остатки еды. — Отвратительный день. Это он еще не знает, что Стеф на пути в аэропорт.  — Можешь у меня в комнате отдохнуть, — предложила я.  Джесси выпил бокал шампанского, а затем предложил нам. Мы отказались.  В дверь позвонили еще раз, и я невольно подумала, что Стеф тоже вернулась. Но нет, за дверью действительно стояли официанты, которых нанял Хардин. Он быстро ввел их в курс дела и вернулся к нам. — Я свободен, — торжественно произнёс он. Не успев ему ответить, я вновь услышала голос матери. — Тереза, я дала тебе пять минут, а ты уже тут торчишь…, — она увидела всех мальчиков. — Я думала, что разберешься со всеми гостями, которые так внезапно свалились на нашу голову. — Мам, ну, они же после дороги и есть хотят. Сейчас я покормлю всех и… Она недовольно посмотрела на меня.  — Быстро все за стол, — все пошли за мамой      , но Хардин не сдвинулся с места. — И ты тоже, — обратилась она к нему. Мы все вместе уселись за стол, и мальчики начали поглощать еду, словно они впервые её видят.  Свадьба шла, все веселились, ели, поздравляли, но мне было не до этого. От вида еды у меня возникал ком в горле, веселья не было ни в одном глазу, а поздравлять я уже устала. Мне бы сейчас просто на минуточку в закрыть глаза, чтобы никого не слышать и не видеть. Уж больно много сегодня всех собралось, а сборище людей я не люблю, потому что часто устаю от них.  Ковыряясь в тарелке и наблюдая за всеми я решила, что хочу отсюда уйти. Ненадолго. Просто отвлечься от этого хауса и переварить сегодняшний день. Предупредив парней, которые сразу же заволновались, я отправилась в парк. В комнате мне бы было слишком душно, а музыка, играющая на улице, действовала мне на нервы.  Выйдя за ворота, я увидела машину Сэма. На несколько секунд пялилась на нее, а затем позади себя услышала возгласы Стеф. Удивилась ли я? Была в шоке. В полнейшем.  — Тесса, прости меня! Я такая дура, — она навалилась на меня с объятиями, а я чуть не упала от них. — Ты права. Мне нужно выслушать тебя, а из-за своей обиды веду себя ужасно по отношению к тебе. Я обняла её в ответ. Все-таки Хардин был прав. Она перебесилась и вернулась.  — Ты не стерва. Это просто нервы, — процитировала я цитату из пабликов. Она улыбнулась мне, смахнув слезы. — Ну все, не плачь. Все нормально, хотя я думала, что в этот раз потеряла тебя навсегда. — Тупица, — она толкнула меня в плечо. — Ты же мой самый близкий человек. Думаешь, я на такое способна? — Ну, я бы не была так категорична… — Янг, заткнись, а то ведь реально уеду.  — Все, все, — поднимая руки, сказала я.  — Почему ты не на празднике? Задолбал любовный треугольник? — Если только твой, — усмехнулась я.  — Смешно. Остроумно. Ты долго думала над этой шуткой? — Секунду.  — О, ты умеешь думать? Похвально, — с сарказмом ответила она. — За все годы нашей дружбы, я впервые увидела это восьмое чудо света. Моя подруга умеет думать! За это нужно выпить! Я смерила её взглядом, а затем сказала, что хочу немного прогуляться. Стеф и Сэм, который только что подошел, отправились на торжество.  В парке я провела в одиночестве ровно 13 минут. Как вдруг на мое плечо опустилась чья-то рука. Я невольно вздрогнула и обернулась. Сзади меня стоял Тревор.  — Что ты здесь делаешь? — Стеф настояла на том, чтобы я пришел к тебе. Она была довольно убедительна, когда выпихивала меня из-за стола, а потом из дома. Практически за руку привела к тебе. Не удивлюсь, если она сейчас в засаде. Сидит и наблюдает в каком-нибудь кусте.  — Она может, — выдыхая ответила я. — Извини, если помешал твоему уединению. У меня не было выбора. Я заверила его в том, что все в порядке, хотя, если честно, очень хотелось побыть одной. Мысли разбегаются в хаотичном порядке, и собрать воедино не представляется возможным, когда кто-то маячит рядом. Пора смириться с тем, что уединение будет только сниться.  — Джесси успокоился? — Немного. Он влюблен в девушку, которая потеряла любимого. Это было непросто с самого начала.  — А у нас тоже было непросто? — Я влюблен в девушку, которая потеряла память, а её бывший постоянно маячит перед носом. Как ты думаешь? — Ты никогда не говорил о своих чувствах. — Я никогда их не скрывал. Просто ты этого старалась не замечать. — А на свидании тоже не замечала? — Ты вспомнила? — Не уверена, что все. Сам факт помню, — лукаво произнесла я.  — Возможно, если бы вы с Хардином поговорили и расстались как положено, то у меня был бы шанс. Потому что я видел, что ты тоже что-то чувствовала ко мне. Однако, — он сделал небольшую паузу, — все сложилось иначе.  — Чувствую, — поправила его я. — А? Я решила, что нужно сказать правду. Нет никаких завтра, потом. Есть только здесь и сейчас.  — Не чувствовала, а чувствую. — Правда? — Да. Не знаю, хорошо это или плохо, потому что у тебя вся жизнь впереди, а моя… Моя зарыта где-то на дне колодца с коробочкой воспоминаний. Ты живешь в Сиэтле, учишься, а мне нужно разобраться со всем этим. И только потом впустить в свою жизнь человека, с которым я хотела бы разделить остаток своих дней. Понимаешь? Он сел ко мне полубоком, всматриваясь в мои глаза. В его взгляде читалась надежда, которую я разрушила в мгновение. Разбила её, как вазу мамы в детстве.  — То есть, в теории, мне нужно поднабраться терпения и просто ждать тебя? — Я не могу тебя просить об этом. И не стану.  — А если я этого хочу? — Запрещать я тоже не могу. Это твое решение. Но лучше будет, если мы друг друга отпустим.  Он взял меня за руку, поглаживая тыльную сторону ладони.  — Ты только что сказала, что мои чувства взаимны и тут же предлагаешь, чтобы я тебя отпустил?  — Тревор, ты будешь мучать себя надеждами, а я тебя ими кормить. Это неправильно. Иногда, чтобы помочь кому-то, ты должен отпустить его.  — И все-таки я приму своё решение, если ты позволишь, — я кивнула. — Мне хотелось бы участвовать в твоей жизни. Навещать тебя, разговаривать, гулять, даже если это общение не будет сулить ничего хорошего. Я тебе ничем не буду обязан, как и ты мне. По твоей рекомендации буду жить дальше. Такой вариант возможен? Он будет бороться, но в своей манере. Не отпустит просто так, потому что его чувства настолько сильны, что готов мириться даже с таким положением дел. Тревор принял для себя решение, которое все равно рано или поздно разобьет кому-то из нас сердце. Но если не попытаться, то мы никогда не узнаём к чему это может привести.  — Возможен.  Мы еще немного поболтали, словно этого разговора и не было. Я рассказывала ему о переезде, о жизни в Сан-Франциско, об этой чудаковатой свадьбе, а Тревор о своей жизни в Сиэтле, после моего «исчезновения». Я впервые за весь день отвлеклась и не думала ни о чем. Просто была здесь и сейчас. Совсем забыла о свадьбе, которая была в самом разгаре.  — Нам стоит вернуться? — вдруг спросил он. — Да. Иначе меня съедят живьем.  Но моего отсутствия никто не заметил, кроме друзей. Стеф сразу же подбежала с расспросами, и я ей все рассказала. Она дала меня подзатыльник и начала читать морали о любви, хотя у самой творилось черт знает что.  Но я была все равно при своем мнении. Мне нужно разобраться в своей жизни, решить проблемы, которые навалились, проработать травмы, мешающие нормально строить будущее. Я не могу подвергать другого человека этим пыткам, когда морально не стабильна.  Этому меня научили отношения с Хардином. Он был не готов впускать меня в свою жизнь, потому что там творился бардак, но все равно сделал это, поддавшись чувствам. Тараканы, которые плодились в его голове, устраивали нашим отношениям американские горки. И во что это вылилось? Я живу в Сан-Франциско, если вкратце. Свадьба прошла хорошо. По лицу мамы было видно, что она была довольна и счастлива. Гости уже практически все разошлись, поэтому мы убирали посуду со столов, помогая официантам. Все устали и хотели побыстрее оказаться в своих комнатах, чтобы выдохнуть от этого безумного дня.  Ребята сняли мотель недалеко от моего дома. Я вышла их проводить, потому что завтра с утра они уже уезжают обратно в Сиэтл. Пока парни возились с машиной, я прощалась со Стеф. — Пиши обязательно, — обнимая говорила подруга. — Звони, приезжай. Я буду скучать.  — Хорошо. Ты тоже. И, Стеф, поговори с Джесси. Не мучай его и себя.  — Мы уже все решили, пока ты трепалась с Тревором. Я поспешила с отношениями. Пока что не готова к ним, поэтому мы приняли решение разойтись.  Я с ужасом посмотрела на нее.  — Стеф…? — Пока так. Все будет нормально, курочка, — улыбаясь говорила она. — Я в порядке. Джесси, конечно, был не в восторге, но принял это с достоинством.  Я хотела почитать ей мораль, но она упорхнула от меня и села в машину, постоянно посылая мне воздушные поцелуи.  Джесси тут же подошел и крепко-крепко обнял меня.  — Мне жаль, что так вышло, — прошептала я.  — Не ты же виновата в этом, а судьба, которая написала нам такой идиотский сценарий отношений, — он подошел к этому по-философски, и меня это насмешило. — Не смешно. Я бы нашел ее и надавал по щам.  — Приглядывай за Стеф, хорошо? — перестав смеяться, попросила я. — Хорошо. Буду как незримая тень, следовать по пятам, а Стеф будет чувствовать мое присутствие. — Без фанатизма, — толкнула его в плечо я. — Не парься из-за этого. — Ненавижу париться. Если париться, то только в хаммаме. Он еще раз обнял меня, а когда отпустил, я почувствовала легкую грусть.  Следующий был Тревор, который отвел меня в сторону, чтобы нас никто не услышал. — Я не прощаюсь, — сказал он.  — Ты уверен? — Да.  — Никаких надежд? — Абсолютно.  — Тогда не прощаемся.  — Тогда не прощаемся, — повторил он мои слова.  Мягкие губы прикоснулись к моей щеке, оставив поцелуй. Легкая дрожь пронеслась по моему телу, заставляя содрогнуться. Я улыбнулась, когда он заглянул мне в глаза, а затем ушел к машине. Упертый. Надеюсь, наше общение не приведет к чему-то болезненному. Я устала от боли и разбитых сердец.  Машина уехала. Я посмотрела ей вслед, а затем перевела взгляд на Хардина, который остался.  — Они тебя бросили? — Я не хочу разговаривать при них. Это касается только нас.  — Да, — согласилась я.  Хардин подошел ко мне, а затем притянул меня к себе. Он зарылся в моих волосах, вдыхая их запах.  — Это будет чертовски тяжело.  Мое сердце замерло. Я закрыла глаза, уткнувшись ему в грудь. Это мой лучший враг, с которым нас столько всего связывает. Пускай я не помню всего, но чувства не обманешь.  Он отстранился от меня, а затем сел на бордюр. Я в мгновение оказалась рядом.  — Один мудрый, но слишком бесячий человек сказал, чтобы мы закрыли штат, — на последнем слове он задумался, а затем покачал головой, словно говоря самому себе, что это не то, что он собирался сказать. — Может гештальт?  — И его тоже, но не суть важно. А важно то, что когда мы вместе, ты страдаешь. Не стоит меня переубеждать в обратном, — я вообще-то не собиралась. Это действительно так. — Ты многого не помнишь, но там столько дерьма, что задолбаешься его расхлебывать. Если честно, поначалу мне было интересно, что выйдет из нашей первой встречи. Я ни с кем не встречался никогда, потому что для моего образа жизни отношения совсем не подходили. И даже в день нашего знакомства, мне все казалось смешным и интересным. Но когда мы начали общаться, я понял, что влюбляюсь в тебя с каждым днем. Зэд много читал мне нотаций по этому поводу. Я его не слушал. Впрочем, он и сам попался на эту удочку. Мне не хотелось вовлекать тебя во все это, поэтому часто отталкивал, но ты… — Возвращалась, — договорила я за него после нескольких секунд молчания.  — Да. И я поддавался, забывая о том, что в первую очередь это опасно для тебя. И каждый раз случалась новая катастрофа. Я не думал, что все выльется в то, что ты потеряешь память. Прости меня за это.  — Но это случилось по вине Кристины. Примерно месяц назад нас известили об этом. Пригласили дать показания, но мама заверила всех, что это невозможно. Я ничего не помню об этом, поэтому-то и говорить мне им нечего.  — Ты вспомнила? — Нет, маму оповестили об этом. Поэтому ты не виноват. Это сделала Кристина. Она столкнула меня. — Кристина появилась в твоей жизни из-за меня, поэтому еще как виноват, — я хотела возразить, но он  приложил указательный палец к моим губам. — Мне бы очень хотелось свалить всю вину на нее, но нужно смотреть правде в лицо, отвечая за собственные ошибки. Я тебя люблю, правда. Но моя жизнь пропитана дерьмом, в котором тебе нет места, — Хардин обхватил мое лицо руками, смотря мне в глаза. — И именно поэтому мы должны отпустить друга друга.  Я внимательно выслушала его исповедь. Ему было нелегко открыться передо мной, ведь  высказать мне все это означало навсегда прекратить любое наше взаимодействие. Дружить мы точно не сможем. Но нужно отдать ему должное, что он не струсил и объяснился со мной по-человечески.  — Ничего себе, — выдыхая ответила я. — Во-первых, спасибо за честность. Во-вторых, у меня такое чувство, что мы расстаемся, хотя мы даже не встречаемся. Это неприятно и больно. В-третьих, думаю, что так будет лучше для нас. Правда. Разойтись по-взрослому, без негативна и ненависти далеко не у всех получается.  На его лице появилась грустная улыбка.  — Можно я тебя поцелую в последний раз? — Можно. Хардин повернулся ко мне. Его глаза были полным слез, стекающих по щекам. Большим пальцем, я смахнула их. Хотела убрать руку, но он перехватил её, вернув ладонь на щеку. Мое сердце было готово выпрыгнуть из грудной клетки, лишь бы не чувствовать эту боль и отчаяние, которому оно подвергается каждый раз, когда мы вместе. Медленно, не торопясь, он оставил поцелуй, затем еще один и еще. Казалось, что это было все не по-настоящему. Мы не прощаемся, оставляя друг друга, а наоборот только начинаем наши отношения. Волнительный, легкий, трепетный поцелуй двух людей, для которых он становится последний.  Он наклонился ко мне и приложил свой лоб к моему и прошептал: — Я никогда не забуду тебя. — Не могу пообещать тоже самое, — усмехнулась я. Он грустно улыбнулся.  — Спасибо, что появилась в моей жизни и открыла во мне любовь.  — Не за что, обращайся, — вновь отшутилась я. Мне до сих пор не верилось, что мы действительно прощаемся. — Спасибо за все, Хардин. Ты показал мне, что я могу любить и быть любимой.  — Спасибо, что воспользовались услугами компании «Хардин — придурок — Скотт». Чек вышлем на почту, — пошутил он. Не знаю сколько мы просидели так, но уже стемнело. В домах зажигался свет, на небе сияли звезды, а луна освещала эти темные времена.  — И, Тесс, очкарик не такой уж и плохой. Он, конечно, надоедливая зубрила, но ты ему нравишься. Приглядись к нему. Не верю сам, что это говорю.  — Ты благословляешь меня на отношения с другим парнем? С Тревором? — Он сможет сделать тебя счастливой, как не смог я. Еще мы с ним знакомы, поэтому мне не составит труда надрать ему задницу. — Аргумент. Мы попрощались. Долго стояли в объятиях друг друга, наслаждаясь последними совместными минутами. В конце концов, он ушел, а я смотрела ему в след. С каждым его шагом я все сильнее ощущала, что лед внутри растопился, и впервые почувствовала, что могу жить дальше. Думаю, что его чувства идентичны моим. Мы освободили друг друга от оков, за которые держались. Не было грусти, печали, а лишь благодарность за прошлое, которое мы будем хранить в сердце. Наша история закончилась. Мы отпустили друг друга в новую жизнь.  Вернувшись в комнату, я открыла свой дневник воспоминаний и записала сегодняшний день. Все чувства изложила на листе бумаги, которая скукожилась из-за слез, капающих на страницы. Расписывая все, я и не заметила, как в дневнике больше не оказалось места для записей. Эта глава моей жизни подошла к концу, как и страницы.  Я поставила точку, а затем закрыла дневник.