Не заходи в Оnline

К ужину я не спустилась. На душе было так тошно, что смотреть в глаза Ване не хотелось. Тот всё-таки принял ситуацию и попросил Розу принести мне еду в комнату. На вид это женщина лет пятидесяти с южной внешностью: темными крашенными волосами, карими глазами и пухлыми губами. По росту она была невысока и вообще казалась миниатюрной. Улыбчивая южанка сразу спросила, как я себя чувствую, чего бы мне хотелось и, что самое удивительное, она спросила, хорошо ли выглядит еда. На тарелке лежал приличный кусок жаренного мяса с картошкой, которая была полита незнакомым мне соусом. Конечно, выглядело изумительно, и в животе сразу предательски заурчало. Поблагодарив женщину, я отпустила её работать, хотя толком и не знала, чем она занимается. Скорей всего, она домработница, однако, у меня их не было, и об их работе знаю только из фильмов и некоторых книг. Свет в комнате был выключен, но на отдельном столике ярко горел ночник, который заливал своим светом всю комнату, и его нежный золотой свет не причинял глазам неудобства и дискомфорта. Поужинав, я решила выйти из комнаты, чтобы хоть как-то познакомиться с домом. Нет, я не собиралась заглядываться на богатства Кузнецовых, хотелось просто пройтись и, возможно, поискать телефон. Дверь без скрипа открылась. Я сразу вышла в просторный зал, где на стенах так же горели только ночники, а на полках стояли свечи, пахло сладкими цветами. Это было похоже на романтичную встречу, но, увы, конечно же не в этот раз. Я медленно обошла все углы зала, рассматривая картины, книжные полки, фотографии и фарфоровые статуэтки. Мне было зябко, я обнимала себя, пыталась как-то согреться, пока не заметила, что окно открыто настежь. Решив посамовольничать, я хотела уже закрыть его и подошла ближе, но взгляд задержался на пейзаже. Я начала рассматривать каждое дерево, окружавшее дом, смотрела на горизонт и уже выступившие звёзды. Поодаль стояли другие дома, но они были небольшие, и видно их было очень плохо, что говорило о большом расстоянии от этого дома. Место было ухожено, никакого мусора на земле, а трава росла под одну высоту, выстилая мягкий ковёр с мелкими цветами. — Таня, ты с ума сошла?! Отойди от окна! — послышался голос Вани за спиной. Обернувшись, я заметила, что тот стоит на лестнице и прожигает меня взглядом, в котором читался какой-то необъяснимый ужас и волнение. — С чего бы тебе указывать мне? — съязвила я, но зачем, объяснить не смогла. Ваня начал медленно подходить ко мне, и когда он подошёл уже совсем близко, то резко взял меня за талию и отстранил от окна, аккуратно оттолкнув к стене. Резкими движениями закрыв окно, он выдохнул и через какой-то промежуток тихого молчания стал смотреть в окно. — А с чего бы мне заботиться о тебе? — заговорил Ваня, не смотря на меня. — С чего бы мне, по велению родителей, брать тебя в жены? С чего бы мне содержать тебя? С чего бы мне держать тебя в этом доме? С чего бы мне воспитывать не моего ребёнка? С чего бы, Таня?! — уже повысил голос парень, подходя ко мне. Ноги задрожали, но я старалась держать себя в руках. Ситуация очень пугала и заставляла покрываться дрожью, от чего я сильнееприжалась спиной к стене, но понимала, что бежать уже некуда, а Ваня все ближе и ближе. — Не получилось с Вадимом, ты решила перейти на меня, так? — говорил, даже рычал, парень, находясь уже очень близко к моему лицу. Его рука скользнула по моей щеке, я почувствовала сильный запах алкоголя, которым пропах весь Кузнецов. — Что ты говоришь? Ты же знаешь, что я люблю его, — начала шепотом оправдываться я. — Почему я ради своей любви пошёл на всё, включая то, что поругался с единственным братом? Почему ты ничего не делаешь для этого?! — Потому что я просто не знаю, что делать… — Зачем ты притворяешься беззащитной, Грешнякова?! Всё ты знаешь. Ты могла расспросить о Вадиме отца, меня, да даже мать! Но ты этого не сделала, потому что тебе просто… Плевать на Вадима. Я говорил, что он не полюбит тебя, и что тебе не надо с ним связываться, но ты решила использовать свою хитрость и привлекательность. — Хочешь сказать, что я специально ношу этого ребёнка? — продолжала шептать я, дрожа от руки Вани на щеке, ибо его пальцы всё сильнее впивались в кожу. — Я предполагаю. Пожалуй, это самый подходящий вариант. — Вань, ты пьян! Я ничего не делала, потому что он исчез, ничего не сказав! Я решила, что не нужна ему, и что ему со мной плохо! Я просто не хотела навязываться, — уже сквозь слёзы говорила я, переходя в состояние истерики. — Я люблю его, очень люблю, и ты знаешь это. А тебя я не хотела в это впутывать, и ты не должен быть моим мужем и уж тем более защитником. Я в тебе не нуждаюсь! — крикнув это, я откинула его руку от своей щеки и отошла вовсе, направляясь в ту самую комнату. — Ах, вот как мы заговорили! Ну и проваливай к черту, поняла?! Уже ничего не отвечая на его слова, я продолжала удаляться из зала, всё ещё слыша, как он кидает короткие фразы в мою спину. Вытирая слёзы на щеках, я быстро зашла в комнату и закрыв дверь так плотно, как только можно, прислонилась к ней спиной. На душе было очень тяжело, я никогда такого не чувствовала. Мне хотелось стать ветром и улететь подальше. Почему с каждым днём жить все сложнее? Может, потому что я живу за двоих? После этих слов я крепко обняла живот руками, но слёзы не переставали литься из глаз. По спине бегали мурашки, но несколько стуков в дверь заставили их бегать ещё быстрее, обливая спину кипятком. Я молчала, но стуки не прекращались. После пятой попытки я всё-таки не сдержалась и выкрикнула дрожащим голосом: — Я не хочу тебя слушать! — Это Роза. Я всё слышала… Вам плохо? — послышался тонкий голос за дверью. — Если тебя подослал он, то скажи, что всё прекрасно! — Меня никто не подсылал. Можно, я войду? Я молча вытерла с глаз слезы и глубоко вздохнула, вставая с пола. Когда я открыла дверь и оглядела женщину, она сонно мне улыбнулась и зашла в комнату. Я присела на кровать, прижавшись спиной к стене. — Мы тебя разбудили? — виновато спросила я. — Да, но это не важно. Не люблю лезть в чужие дела, но после того, что я услышала, сон больше не шёл. — Извини. Присядешь? — Да, спасибо, — с улыбкой она присела на край моей кровати и попросила меня лечь, чтобы я не прижималась к холодной поверхности. Послушно положив голову на подушку, я закрыла глаза, чувствуя на себе взгляд женщины. — В жизни всё бывает, но не надо так критично относится ко всему, что тебе говорят пьяные люди, дорогая. Да, я лично наливала Ивану, но кто я тут, лишь прислуга, а его слово главное. — Он специально это делает, он хочет избавиться от меня, вот и всё, — вытерев новые слёзы, что уже скатывались в горизонтальном положении по виску. — Я плохо себя чувствую, спасибо, что зашла, Роза. — Наверное, стоит принести градусник… — Нет, ничего не надо. — Прошу, позаботься хотя бы о малыше, — прошептала женщина и направилась из комнаты. С градусником она вернулась через десять минут, за это время я успела сильнее вспотеть. Она заметила моё состояние и, устроив градусник на положенное ему место, положила ладонь на мой лоб. — Милая, с тобой что-то не то… Даже не знаю какие лекарства дать, чтобы не навредить плоду. Но если не станет лучше, я посоветуюсь с врачом. Я слышала её уже как-то отдалённо, сквозь тяжесть в голове и заложенность в ушах. Я все больше убеждалась в том, что чувствую явное недомогание. Хотя с чего бы ему взяться? Но мысли возвращались к ребёнку, поэтому я должна была что-то с этим делать, восстанавливать силы. — Быстрее… Тазик… — проговаривала я, и Роза моментально вынула из-под кровати подготовленный заранее таз. Я выхватила его из её рук, сразу выплеснув весь ужин. Роза внимательно за мной наблюдала и, казалось, что для неё это было непривычное и дикое явление. Можно было догадаться, что у неё нет детей, но, возможно, это всего лишь глупая ошибка, и Роза просто волнуется. Когда приступ рвоты закончился, я ещё какое-то время не двигалась, тяжело дыша. Роза аккуратно забрала таз и сказала, что выльет содержимое и сразу вернётся. Я лишь кивнула, хоть сначала и не понимала кому кивнула, зачем. Было так плохо, что весь разум перестал подчиняться и воспринимать информацию. Несмотря на то, что я сидела на кровати, голова всё равно закружилась, и пришлось сесть. Роза мигом вернулась ко мне, держа в руках тот самый, только уже чистый таз. Её рука аккуратно легла на мой лоб, тут же дернувшись, словно от кипятка. — Да ты горишь… Так, деточка, я зову Ивана. — Нет, пожалуйста. Не надо. Это ненадолго, я знаю, у меня часто такое, правда, пройдёт. Очень скоро. Посиди лучше с мной, — я взяла женщину за руку и посмотрела тусклым взглядом молящих глаз. — Хорошо…