Измениться.

      Тёплый ветер осторожно колыхал такие непослушные волосы парня, одиноко стоящего у раскрытого окна. Пока в спальне никого нет, можно не прятаться за капюшоном, не забиваться в дальний угол кровати и молчаливо читать какую-то старую выцветшую книгу, не делать вид, что не существуешь — сейчас можно побыть собой. Лёгкая улыбка, так давно не появляющаяся на этом бледном лице, даётся с трудом. Умиротворение, царившее сейчас в маленьком мире Гарри появлялось ещё реже, чем эта странная судорога на лице улыбка, но именно сейчас юноша мог почувствовать то недостающее долгое время внутреннее облегчение. Почему только сейчас? Парень и сам не мог толком ответить на этот вопрос. Возможно, всё это лишь потому, что он совершенно один в просторной комнате. Возможно, потому что солнечные лучи лениво расползаются по стенам и немного слепят и без того слабовидящие глаза. А может быть и потому, что сегодня на завтрак он съел очень вкусный пирог… Этот перечень можно было бы ещё довольно долго перечислять, но такое желанное спокойствие нарушили шумные голоса и шаги за дверью, дающие ясно понять, что пора прятаться назад — в себя, в свой внутренний мир. И желательно, чтобы там его никто не потревожил, потому что внутренний мир — понятие исключительно индивидуальное, и пускать туда он всё-равно никого не собирался.       На самом деле, это началось довольно-таки давно. У осиротевшего в младенчестве Гарри оставались только лишь одни родственники — тётушка и её вредный муж. Ломая психику мальчика ещё с ранних лет,«любящие» родственники морально подавили ребёнка, оставив таким навсегда. Все детские воспоминания складывались из ежедневных скандалов, нервных срывов, истерик и рыданий по ночам в подушку. Всё это заставляло парня сторониться людей и не доверять ни одному человеку. Именно поэтому друзей у него никогда не было, да и не собирался он их заводить вовсе. Гарри никогда не задумывался о том, что это может как-то измениться, а если и задумывался, то быстро отгонял от себя эти мысли, запрещая мечтать самому себе о том, чего никогда не будет. Ведь по иронии жанра всё происходит именно так — стоит только довериться одному человеку, как все твои внутренние убеждения с треском рушатся и начинается, как ты считаешь, счастливая НЕодинокая жизнь. Но вскоре всё будет по новой — истерики, рыдания… Парню хватило этого ещё в детстве, и сейчас, находясь на седьмом курсе, он не хотел бы повторения всей этой истории. Он прекрасно осознавал всю свою перспективу закончить жизнь в одиночестве, возможно, так и оставшись завернутым в капюшон, закутаным в мантию. И самое страшное — его это устраивало. Он бы предпочел такой исход событий при любых обстоятельствах, и на его твёрдые убеждения уже давно никто не мог повлиять. Да никто и не хотел особо — пару раз на первом курсе с ним хоть кто-то пытался заговорить, но вскоре все забыли о молчаливом странном мальчике, не имеющим особую значимость в окружении его сверстников. На их факультете учился тот самый,избраный. Естественно, он значимо оттенял застенчивого и заикающегося Гарри, что вполне устраивало скромного юношу. Нет, он искренне был рад тому, что его почти никто не замечал. Видите ли, быть невидимкой в это время стало очень просто. Чаще всего скромняги типа Гарри оставались в стороне, так ничего и не добившись, поэтому в школе воцарилось некое соперничество за право быть самым популярным и значимым лицом школы. Таким образом, Хогвартс образовывал собой некую иерархию учащихся — на первой ступени находились такие популярные личности как избранный и не менее известный Драко Малфой. Постоянное соперничество этих двоих иногда приводило к плачевному исходу, но из-за этого они ничуть не становились менее значимыми — наоборот. Самая низшая ступень — тихие девочки, вроде книжных червей. Среди них была лишь одна, не попадавшая под такой расклад — Гермиона Грейнджер. Будучи лучшей ученицей Гриффиндора, нет, всего Хогвартса (!!!), она всё-равно умудрялась попадать в различные приключения каждый год, помогая своим друзьям или просто гордо пройдя мимо правил. Она была мечтой многих, но… Недосягаемой мечтой. И всё-же, Гарри тоже был исключением. Он не попадал даже в перечень самой низшей ступени — он был ещё ниже. Но это никоим образом не давало ему звание худшего ученика — учился парень хорошо, даже расположил к себе профессора Флитвика (на самом деле он даже не собирался это делать). Просто большинство того времени, когда Гарри замыкался в себе он тратил исключительно на учёбу, что и послужило первым шагом к хорошим оценкам и успеваемости… — Как будете проводить каникулы? — услышал парень. Судя по всему, спрашивал Уизли. — Наверное, поедем с родителями куда-нибудь отдыхать… А ты? — однозначно, Дин Томас — Не знаю ещё… Наверняка, буду маме помогать по хозяйству… — Ага, конечно! — Хах, ну, конечно, погонять в квиддич тоже можно будет… — Скучные у вас каникулы намечаются, — Симус Финниган — Хочешь сказать, у тебя лучше? — Сейчас ни у кого не лучше. Сейчас все к экзаменам готовятся. — Ещё один заучка! — Иди ты!!! Гарри честно не понимает, каким образом он смог затесаться в эту шумную компанию тесно друживших между собой однокурсников.       Скорей всего, именно поэтому Гарри никогда не страдал острой нехваткой друзей — ему было достаточно ежедневного подпитывающего его позитива от этих весёлых соседей по комнате. Возможно, никто никогда не видел проявления эмоций Поттера, но именно сейчас, спрятавшись за толстой тканью капюшона и не менее толстой книгой, он тихо смеялся себе под нос. Этого было вполне достаточно для того, чтобы жить. — Кстати о заучках, -произнёс Дин- Скоро первый урок. Не боитесь опоздать,дамочки?       Первым уроком было приучение гриффиндорцев к нелёгкой жизни, точнее, отвращению к жизни. Проще говоря — зельеварение. Такой надоедливый профессор Снейп уже полчаса твердил что-то про различные растворы и их свойства, приказав затем разбиться на пары для самостоятельной работы. Оказалось, что пары нет именно для Гарри, но парень, уже давно к такому привыкший, не обратил даже внимания на своё одиночество, и спокойно продолжил работу в одиночку. — НЕВИЛЛ ДОЛГОПУПС!!! — раздался разъярённый вопль кривоносого профессора, — КАКИМИ ПРОПОРЦИЯМИ ВЫ ДОБАВЛЯЕТЕ ПЕРЬЯ НАРЛА?! ЗИГМУНТ БАНДЖ СЕЙЧАС, НАВЕРНОЕ, В ГРОБУ ПЕРЕВЕРНУЛСЯ БЫ! Раздался тихий смешок по всему классу. Нет, смеялись не гриффиндорцы — сегодня зельеварение было смежным с факультетом Слизерин. Именно они, уже перейдя на более громкий смех, сейчас валялись на полу и вытирали несуществующие слёзы под глазами. Продолжилось бы это ещё неизвестно сколько времени, если бы сейчас в дверь не постучали. «Кто так сильно опаздывает?»-удивился Гарри, и был абсолютно прав. Если уж проспал урок у Снейпа — лучше не приходить вовсе, чем прийти и потом отрабатывать, убираясь в туалетах, сорванный урок. Но когда в дверном проёме появилась белобрысая шевелюра, всё стало на свои места. Драко Малфой — тот редкий кадр, которому в подземельях было дозволено буквально всё. — А, Драко. Проходи, ищи себе пару и включайся в работу. Завистливые взгляды гриффиндорцев сопровождались тихими «так не честно» и «я тоже так хочу», пока не прервались суровым «МОЛЧАТЬ!» Северуса. — Профессор, но у меня нет пары, — противно заныл Малфой — Хм, тогда… А, Поттер! Ты, кажется, тоже без пары? Теперь ты и Драко работаете вместе. Видимо, слизеринец расчитывал на другой исход событий, поэтому начало совместной работы сопровождалось презрительным взглядом. — Что-ж, думаю, ты знаешь как всё это делается. А что мы, собственно, должны сделать? — Эм… Н-ну, это… — Ну?! Нужно сказать, что вести обычные разговоры Гарри никогда не привыкал. Работая всегда в одиночестве, никогда не приходилось краснеть, боясь сказать или сделать что-то не так. Даже в мире маглов с Гарри никто просто не общался, поэтому для него стоило больших трудов переосилить смущение и страх, что бы сказать простое «Привет», не говоря уже о целой беседе с кем-то посторонним. Именно из-за этого сейчас он стоял, наверняка весь красный, не в силах связать и двух слов. — Мы… А, зелье… — Чёрт тебя побери, ты можешь просто ответить, какое зелье вы сейчас делаете?! — Зелье… Зелье смеха! — выпалил парень — Вау, ничего себе, так ты умеешь разговаривать. — А, эм… Д-да, я… — Ну хорошо. Я надеюсь, ты знаешь как его делать, правда ведь? — А… Ага. — Отлично. В таком случае, думаю, ты будешь не против, если я просто понаблюдаю со стороны, -и это бы не вопрос. Гарри был против. Гарри был ужасно против того, чтобы кто-то наблюдал за его работой. Это ещё хуже, чем заставить его разговаривать с людьми, но противоречить слизеринцу он не стал.       Трясущимися руками он стал медленно перемалывать перья нарла и добавлять их в маленькую колбочку. — Эй, добавляй осторожней! Всё рассыпалось! — А… Д-да, конечно… Прости… — тихо пропищал Гарри Сказать, что Драко был в замешательстве, значит ничего не сказать. Впервые он работает в паре с гриффиндорцем. Впервые ему никто не стал противоречить или возмущаться его наглости. Впервые извинились… Перед Драко! — Эм… Ну ты это, осторожней, в общем… — растрянно пробормотал белобрысый. Ответом ему послужил интенсивный кивок. «С этим парнем точно что-то не так» — подумал Малфой, но вслух ничего не сказал. Нечего было говорить. Так бы они и продолжили работу в неловкой тишине, если бы обстановку не разрядил взрыв сзади. — СИМУС ФИННИГАН!!!!! Лицо со слегка опалёнными волосами и почерневшей местами кожей в комплекте со смешным выражением лица никого не оставило равнодушным, и весёлым, совершенно не злым смехом смеялись все… — Вот ведь придурок. … Или почти все — А? Ты мне? — Да ты-то тут при чём! Я про это чучело, — Драко ткнул пальцем в стоящего напротив них Симуса, — Как можно умудриться устроить взрыв, делая такое простое зелье? Просто идиот. Гарри был не согласен. Распирающие его противоречия едва не вырвались наружу, но парень сумел их сдержать. — Даже ничего не скажешь? — Эм… А что?.. — Хах, ничего. Всё понятно, такой же идиот. С этим Гарри не мог не согласиться. Всю свою жизнь он знал, что он очень жалок. Среди его родственников-маглов не было никого, кто бы не унизил его. Он привык, правда. Ему не обидно, честно. — Слушай, да что с тобой?! — А… А что не т-так?.. — Ты слишком спокойный. Это раздражает. «Ты раздражаешь!»,«Мальчишка совсем не хочет ничего делать, только на нервы действует!»,«Перестань постоянно делать вид, что помогаешь, ты очень бесишь!» — это парень помнил слишком явно. Слишком. — Прости… — Мерлин, да что ты за человек? — Я… «Ты ничтожество.»,«Ты никому не нужен»,«Ты отвратителен»,«Животное». — Ты странный, знаешь это? — А-ага… — Хм, что-то я с тобой разговорился. Надеюсь, ты прекрасно понимаешь, что эта беседа никак не влияет на эту работу? Ты всё-ещё продолжаешь всё делать за меня. — Да, конечно. — В таком случае продолжай немедленно. Надеюсь, ты не думаешь, что если я с тобой поговорил немного, то мы сразу стали друзьями? Позволь уточнить — мы НЕ друзья. — Ра… Раз-зумеется… Остаток урока прошел молча, и почти без происшествий — не считая того, что гриффиндорцам удалось вывести профессора Снейпа из себя, вылив чьё-то зелье ему на голову… Голова от этого чище не стала. Стало меньше очков у Гриффиндора. — Ну ты там скоро? — канючил Малфой, — Мне скоро нужно будет показать Снейпу моё удивительное зе… Чего ты смеешься?!. — Н-нет, я… Ахвхах… Просто… Хах… П-посмотри… — Гарри указал на всё-ещё злого профессора, недовольно топающего ногой, стоя возле чьего-то рабочего стола. Сзади мантии была прикреплен пергамент с надписью «Вонючка». — Хах. Это ты сделал? — удивленно поднял брови Драко — Нет, что ты!.. После недолгого молчания парни снова залились заразительным смехом. Гарри думал, что не умеет выражать эмоции на людях, но именно в компании слизеринца ему удалось искренне рассмеяться. Драко думал, что он хладнокровный представитель семьи Малфоев, что с презрением смотрит на окружающий его мир, но почему-то сейчас он валяется на столе в истеричном смехе, в компании какого-то чудного гриффиндорца. И оба были уверенны в том, что это всё — всего-лишь действие зелья смеха. — Драко, Поттер, неужели вы уже закончили?! — Да, профессор. В конечном итоге слизерин получил дополнительные пятнадцать очков, а гриффиндор всего пять. — Профессор, это нечестно! — выпалила Гермиона, стоящая позади, — Гарри честно выполнил всю работу, а Драко просто пользовался его безотказностью! — Вот как?! Неужели вы хотите сказать, что вам лучше знать, как расценивать труды учеников, нежели учителю?! — Нет, я просто… — В таком случае, я заберу и те пять очков, что я дал мистеру Поттеру. Но, может, он и сам подтвердит, что всю работу сделал самостоятельно? — Н… Нет. Вы правы. — тихо согласился Гарри. — Почему-то я не удивлён. Изумление застыло на лице Драко. — Почему ты не сказал ему правду?! — А… Нужно было?.. — Да что с тобой! У вашего факультета сейчас ни за что забрали пять очков! И тебе всё-равно?! — Н… Нет, наверное… Прос-сти… — Да за что ты постоянно извиняешься?! — Н-нет, ни за что… Гарри покраснел так сильно, что, наверное, можно было подумать, что на уроке зельеварения его сварили прямо в том большом котле. — Постойте, профессор! — закричал Малфой и побежал за ним. «Мерлинова борода, что я делаю?!» — звучало в его голове в тот момент, но отступать было поздно…       В тот же вечер факультету Гриффиндор были возвращены пять очков.