Мысль - слово - дело

      Как же Ф’Жухраю хорошо, мягко и тепло. Стоп, Ф’Жухрай же помнит, что он засыпал на земле, а проснулся на чем-то мягком. Ф’Жухраю надо открыть глаза, чтобы увидеть место, куда он попал. А попал он в маленькую комнатку, в которой находился стул, стол, подсвечник со свечами и кровать, на которой Ф’Жухрай лежит. То место, куда воткнулась ветка, крепко перевязано, рана ноет, но не болит острой и сильной болью. В целом, Ф’Жухрай чувствует себя хорошо и хочет есть. Ему надо попытаться встать. Та-ак, Ф’Жухрай встал на ноги; рана почти не болит, только повязка слегка стесняет движения. Он должен выйти из комнаты, хотя бы для того, чтобы поблагодарить добрых людей, приютивших его.       Дверь оказалась не заперта, и Ф’Жухрай вышел в просторный обеденный зал, по краям которого стоят длинные столы и столь же длинные скамьи. Посреди зала пылал прямоугольный очаг, над которым жарилась здоровенная корова. С левого от Ф’Жухрая края стояла барная стойка, за которой находился, скорее всего, хозяин заведения. За его спиной было несколько больших бочек. Судя по всему, Ф’Жухрай находится в трактире. Но кто его сюда принёс?       — Эй, каджит! Ты одеться не хочешь?       М-м-м-м? Да, та бретонка права, на Ф’Жухрае действительно нет одежды. Может быть, у его собеседницы есть что-нибудь, что может надеть Ф’Жухрай.       — М-м-м-м, Ф’Жухрай извиняется за свой внешний вид. Он вынужден просить у вас помощи, так как у него нету совсем никакой одежды.       Бретонка ушла в комнату, ту, что справа от барной стойки, и почти сразу же вышла оттуда с ворохом ткани.       — Вот, держи, горемыка.       — Ф’Жухрай благодарит добрую госпожу за помощь. Как он может называть её?       — Дельфина я, если ещё чего понадобиться — говори, за тебя уже всё уплачено.       — Ф’Жухраю очень хочется узнать, кто его подобрал и вылечил.       — Притащил тебя сюда бродяга Тольсгар, перевязывал тоже он. Только его сейчас тут нет, на лесопилке он, скорее всего, нашёл там работёнку на пару дней, ну, пока ты не оклемаешься.       Бретонка повернулась к Ф’Жухраю спиной и направилась к компании нордов в дальнем углу, громко требовавших, чтобы им принесли ещё мёда. А Ф’Жухрай отправился обратно в комнату, одеваться.       Ф’Жухрай аккуратно разложил вещи, которые дала ему Дельфина, на кровати. Это были грубые штаны с меховой подкладкой, полотняная рубашка, меховая жилетка и подбитые мехом ботинки.       На одевание ушло не более пяти минут, и вот Ф’Жухрай уже выходит из комнаты полностью одетый. Теперь ему нужно поесть; он хочет заказать у мужика за барной стойкой похлёбку из мяса хоркера и крынку молока. Молоко принесли быстро, почти сразу, а похлёбка ещё готовится, и Ф’Жухраю придётся её подождать. А пока еда Ф’Жухрая готовится, он, попивая молоко, будет размышлять о последних событиях, произошедших с ним.       Что Ф’Жухрай может сказать о том, что произошло с ним в Скайриме? Скайрим встретил Ф’Жухрая недружелюбно. Его караван сразу напоролся на бандитов, которые схватили Ф’Жухрая и заставляли его долбить камень. Затем ему очень повезло, и он смог сбежать через древние гробницы нордов. Ф’Жухрай видел там зал истории и даже перевёл часть древних писаний. Жаль, что у Ф’Жухрая не было под рукой его блокнота, пера с походной чернильницей и копировальной бумаги. Их у него отобрали разбойники да так и не вернули. Ф’Жухраю очень интересно, какой силой и какими знаниями обладали древние драконьи жрецы, что могли возводить такие сооружения. Это ведь не менее грандиозная работа, нежели разгадка тайны исчезновения двемеров! Ф’Жухраю хочется узнать, как именно драконы и драконьи жрецы могли приказывать миру. Ведь драконьи жрецы, судя по тем писаниям в том зале истории, не являлись довакинами. И эти ходячие мертвецы в гробницах… Неужели они сами согласились на такое? Одни вопросы, одни вопросы! Ф’Жухрай теперь знает, над чем он будет работать: у него теперь есть цель и он будет к ней стремиться.       М-м-м-м, чем это так вкусно пахнет? А-а-а-а-а, это тот норд, из-за барной стойки, принёс Ф’Жухраю миску с его похлёбкой. А-а-ах, ему очень нравится её вкус.       Теперь, когда Ф’Жухрай поел, ему нужно немного отдохнуть и подождать Тольсгара, который очень помог ему.       К вечеру, когда в таверну уже набилось много желающих поесть и выпить, к Ф’Жухраю подошёл крепкий норд в мокрой от пота рубахе, льняных штанах и кожаных ботинках. Красивое, без шрамов или боевой раскраски, лицо с добродушным выражением хорошо к себе располагало. Он сел на лавку рядом с Ф’Жухраем и с интересом начал на него глядеть.       — Ну, здорова, каджит! Как самочувствие? Потроха на месте? Не растерял? Ах-ха-ха-ха!        — Ф’Жухрай благодарит норда за беспокойство о нём. У него всё хорошо, рана почти не болит.        — Эт хорошо-о-о-о! Я — Тольсгар. Ещё меня называют Странником, так что хоть так хоть сяк называй. Э-Э-Э-Э-ЭЙ! ДЕЛЬФИНА! МЁДУ МНЕ И ПОЕСТЬ ЧТО-НИБУДЬ! А ты, значит, Ф’Жухрай? Интересные у вас, каджитов, имена!        — Ф’Жухрай очень рад познакомится с Тольсгаром и очень ему благодарен! Но, к сожалению, у него нечем отблагодарить Тольсгара, так как у него совсем ничего нет.       — Да ладно тебе, сам много раз бывал в подобных ситуациях…       К столу подошла Дельфина с разности.       — Вот, давай быстрее бери, в следующий раз иди за едой к Оргнару.       — О-о-о-о! Спасибо тебе, Дельфина. Я знал, что на тебя можно положиться! А ты знаешь, как я сегодня работал, а как устал? И замёрз? Не хочешь мне спинку в кадушке потереть?       — Пей давай, романтик даэдров.       — Ф’Жухрай просит его простить за то, что он перебивает, не могла бы госпожа Дельфина принести ему ту вкусную похлёбку с мясом и кувшин молока?       — Сейчас, принесу.       Она развернулась и пошла в сторону двери за барной стойкой, из-за которой до носа Ф’Жухрая доносились прекрасные запахи.       — Так вот, о чём я? А, точно! Не переживай, я знаю, что значит оказаться в подобной ситуации. Самого несколько раз грабили на дорогах, оставляли в одной повязке посреди дороги в нескольких днях пути до ближайшего города. Как сейчас помню, сняли с меня тогда всё, что было, даже повязки не оставили! Хорошо, что не убили хоть. Я тогда только шёл в Коллегию бардов вступать, ну, ту, что в Солитьюде. Только перешёл границу с Сиродилом, только прошёл заставу, где с меня содрали целых десять золотых за груз. И самое интересное, что их не волновало, что несу я с собой только узел на палке с небольшим количеством еды и моим парадным костюмом. Так вот, только скрылся этот блокпост из виду, так меня сразу же окружили штук десять немытых харь с вилами, лопатами и дубинками. Давай, мол, узел свой да раздевайся поскорей. А я-то тогда совсем ещё сопляком был. Коленки трясутся, подгибаются, и я, бросив узел, давай быстро раздаваться, аха-ха. С перепугу всё снял и как рванул от них, хы-хы-ха-ха, только зад среди деревьев замелькал, ух-х-х-а-а-ах-ха-ха. Потом, когда мимо какой-то фермы проходил, стянул шмотки, что хозяйка тамошняя на просушку вывесила. Да так до Солитьюда и дошёл.       Рассказывал Тольсгар живо, интересно, в самых возмутительных, по его мнению, местах пил кулаком по столу, часто хлопал Ф’Жухрая по плечу и умудрялся в небольших перерывах между словами прикладываться к бутылке с мёдом.        Ф’Жухраю тоже перепало. Сначала был мёд, затем вино. Изначально Ф’Жухрай и Тольсгар сидели вдвоём, затем байки Странника привлекли двух нордов, потом ещё и ещё. Какой-то здешний завсегдатай выставил на стол огромную бутыль самогона. А к ночи Тольсгару не понравилось, как бард Микаель поёт песню про Рагнара Рыжего и очень чувственно высказался на эту тему, и сказал, что сейчас покажет, как надо петь. Но перед этим потребовал, чтобы все выпили за его прекрасную музу. После этой кружки самогона Ф’Жухраю пришлось выбегать на улицу. На крыльце он свесился через перила и, проблевавшись, уснул прямо на пороге.