Credenza

Ответственные лица, как правило, любят быть безответственными. Гилберт Кийт Честертон. Парадоксы мистера Понда

Сити, 2-е марта. — Признайся, ты мне завидуешь. — Джейкоб с хрустом надкусил сладкий плод, и сок быстрыми струйками потёк по его подбородку, — Отбираю у богатых стариков приданое и отдаю бедным рыцарям, так первые ещё и «спасибо» говорят, какая наглость! — Был бы поаккуратнее с языком, и получал бы в два раза больше, — язвительно ответила девушка, — к тому же, краем уха я слышала, что ты без спросу влезаешь в дела аристократии. Фрай не ответил, лишь хмыкнул, и сестра вздохнула — в её вздохе было столько усталого огорчения, что мужчина возмутился. — И вовсе я не влезаю… Может быть, я просто считаю, что у сира Хенрика куда больше прав на Корнуолл, чем у сира, — последнее он произнес со слабым отвращением, — Валентайна? Ты хоть их родителей, нет, их самих видела? Только их прислуга не считает иначе. — Быть может потому, что они знают эту семью куда больше, чем местная буржуазия и либералы? — снова тяжело вздохнув, Иви Фрай приложила пальцы к месту на лбу, где стучат виски, и приподнялась с чуть онемевших колен, — в любом случае, Джейкоб, это не наше дело, и не надо впутывать себя в дела Вестминстера. На то есть люди… — … По особой части, — уже выучив слова сестры, закатив глаза, перебил Фрай. Она не любила, когда её перебивают, однако лишь сдавленно выдохнула. — Просто не делай глупостей. Я не хочу, чтобы к моему вторичному отъезду ты вёл себя как полнейший идиот, — слова эти не просто ранили, шокировали младшего брата. — Что значит «вторичный отъезд»? — Ты совсем меня не слушаешь… Она собралась было уходить с крыши дома — опять же — какой-то аристократии, но брат впился пальцами в её локоть, да так, что костяшки побелели, что было не заметно под кожаной перчаткой с открытыми фалангами. Сжал руку он достаточно сильно для того, чтобы остановить Иви и заставить её отряхнуть его пальцы с синего рукава. Джейкоб должен был извинится, но вместо этого буквально испепелял сестру непонимающим взглядом. — Ты мне этого не говорила, — держался за своё Фрай. — Конечно же говорила. Только не тебе, а твоему цилиндру. Джейкоб нахмурился и возмущенно захлебнулся в словах, бить карту ему было чем, да и не особо хотелось — возможно, он действительно не расслышал или находился в неположенном состоянии. — Так что значит «вторичный отъезд»? — смиренно переспросил он. — Джейкоб, — Иви вздохнула, но уже не от усталости от неотёсанности брата, а как рассказчик перед тем, как поведать свою историю, — Третья Французская Республика дала возможность уличить Королеву в… скажем так, немного неподобающим для таких, как Её Величество, поведении. К тому же, эти слухи о неком Джоне Брауне… Я прибыла сюда назад только ради того, чтобы проследить за местностью, пока греются далеко не самые приятные конфликты. И, в любом случае, мой дом — не Лондон. В Индии меня ждёт моя семья, родной дом… Неужели ты думал, что я останусь здесь? Фрай опустил глаза. Впервые за столько лет Иви действительно стало жаль братца. — Джейкоб, прошу тебя, не отвлекайся от жизни, ты прожил без меня два года, и я не думаю, что… Ты что, действительно обижен? — Какая обида? Иви, я рад, что ты нашла своё призвание и… Мистера Грина, — отпрянув, Джейкоб последовал примеру сестры и встал, поправив плащ. Теперь настала очередь Иви усмехаться. — Что? — не выдержав, вспыхнул Джейкоб. — Ты не выносишь Генри, так ведь? — прыснув, ответила девушка, сдерживая смех. — Как можно не любить семью? — разведя руки в стороны, он саркастично улыбнулся. — Ты ещё не знаешь, что такое семья… — Только не начинай эти отцовские сцены! — Джейкоб кричал едва ли не на всю улицу, но Иви не унималась. — Вырастешь — и поймёшь, сир Джейкоб Фрай. А пока, ты так и остаешься надменным младшим братом. — Очень грубо с Вашей стороны, леди Фрай. Хотелось бы мне стать старше, хотя бы на эти чертовы четыре минуты. Ты действительно считаешь, что от них что-то зависит? Та лишь улыбнулась, и Джейкоб понял, что не задал вопрос, а констатировал факт. — В любом случае, мне это не грозит. Я возглавляю собственных Грачей, а ты… ты живёшь в Индии вместе с Генри Грином — это всё, что я знаю. И я рад, что я не старше, что не ношу эту скучную маску недотроги и живу в самой процветающей стране мира. А теперь, моя дорогая сестра, позволь не провожать тебя никуда и выйти отпить хорошего эля. Он мне сейчас так нужен, — сценично хрипло попросил Джейкоб и, не ожидая реакции сестры, подошел к краю крыши и спрыгнул, но не на эту мокрую брусчатку. Схватившись за карниз на втором этаже, он аккуратно, а главное, эффектно спустился до безопасной высоты и приземлился — толпа даже не заметила его резкого появления сверху. На самом деле, пить Джейкоб не собирался, хотя не помешало бы — он направился к Сити, а именно к его пересечению с Уайтчепелом, как его просил Мерсер сделать три часа назад. Полусъеденное яблоко пришлось выбросить, ибо оно мешало и уже запачкало соком перчатку. Такие сладости он не будет пробовать ещё как минимум неделю, а может и все две. Мистер Мерсер, тайный либерал и бывший дворянин, хотя никто его поместья не отбирал, и все титулы он оставил при себе. Немолодой и уже повидавший мир, но не собирающийся на этом останавливатся, Сайлас (что не разрешает Джейкобу обращаться к нему по имени, тот, впрочем, попробовал это единожды) представлял из себя то лицо, которого и боишься, и не понимаешь одновременно. Он уже несколько лет плетёт свою паутину, словно старый паук, и Фрай является в ней лишь нитью, прочной, но короткой и едва заметной, имеющую более опорную функцию. Кто-то называл его человеком чести, кто-то — гадким махинатором, чьи нити настолько тонки, что разглядеть их кажется чем-то невозможным. Что же насчёт Джейкоба… Он считал, что этот человек выгоден для него с любых точек обзора, ведь мало того, что он стал его главным источником дохода, так ещё и рассказывает о Фрае своим небедным знакомым, что, воодушевившись подвигами ассасина (и актерской игрой Мерсера) давали своим сыновьям возможность стать Грачами. И каким бы высоким не было самолюбие Фрая, как долго ночами он не корил бы себя за своё подданство какому-то либералу, Джейкоб понимал, что он ещё не самодостаточен. И к тому же, Мерсер полностью ненавидит и старается ликвидировать насилие к рабочему классу в любой форме, завладевает всевозможными фабриками и максимально облегчает условия, уводя детей со станков и их беременных матерей — чем не союзник? Иви пробовала пойти по той же дорожке, что и её младший брат, но уже после первой миссии высказалась Фраю насчёт серьёзности и последствиях, а дальше шёл вторичный отъезд. Проходя по улочкам, мужчина всё чаще встречал зелёные фраки на людях, здоровались с главой Грачей — это просто не могло не радовать глаз, посему через десять минут Джейкоб стоял у порога дома Мерсера с глупой улыбкой на лице. — Мистер Фрай, — беловолосый мужчина вышел из двери спустя минуту настойчивого стука, — Вы как раз вовремя. На его тонком, но гордом, с легкой горбинкой, носе было видно покраснение, и это было тяжело не заметить. Навряд ли такой солидный мужчина решится плакать, да ещё и на глазах у семьи, скорее всего, он уже подоспел поймать простуду. Голос он свой не выдавал, разговаривая достаточно тихо, но при этом его было хорошо слышно. Представляя, как буквально живая статуя не справляется с приступами гриппа, губы Джейкоба невольно дернулись в улыбке. Сайлас этого не заметил, оборачиваясь для того, чтобы закрыть за собой тяжёлую дверь. — Яблоки, — начал он, и Фрай, сощурившись, переспросил мужчину о его просьбе, — фунт яблок, не больше и не меньше. Моя жена хотела приготовить фруктовый винегрет, но наш запас трайдентов иссяк. Можно было бы и взять Пепин, но они очень кислые, да и паршой часто заболевают. –… Это была шутка, мистер Мерсер? — Будьте здоровы. Конечно, я пошутил, или, по Вашему, я совсем зарос в старческом маразме? Джейкоб не успел ответить отрицательно, как Сайлас прошёл мимо него, спустившись на небольшой лесенке. — Скоро наступит пятый час, я очень спешу. Чертова буржуазия только и умеет, что раскидываться деньгами, и кто должен над этим работать? Кто должен грести лопатой их остаточный мусор? Никто иной как я, мистер Фрай. От неожиданности мужчина помладше скинул брови, удивляясь внезапному всплеску эмоций старшего. — Извиняюсь за нарушение границ личного пространства, но мистер Мерсер… С Вами всё в порядке? С каких пор Вы… Прошу прощения, делитесь со мной всем этим? Вы ещё вчера… — … Прощаю, — мужчина на секунду глянул в свои карманные часы, обрамленные платиной — Мерсер ненавидит золото, — ровно в восьми кварталах от нас к западу живёт один крайне интересный для Вас человек, и, судя по всему, он продает то, что заглушает экономику в целом. Разыщите его, а после выводите куда пожелаете, главное — избавьтесь от продукта. Мужчина похлопал Джейкоба по плечу, и, не выслушав и слова, прошел к карете. Лошади лишь фыркнули, заржали и глухо постучали подковами об асфальт и гравий. Стиснув зубы от недовольства — подумать только, кто-то позволяет себе такое поведение с самим спасителем страны! — мужчина шумно выдохнул, но смирился, удаляясь в указанном направлении. Делал он это скорее не из-за своей «покорности», скорее из скуки и острого недостатка приключений. Учеников, если их таковыми можно назвать, можно было пересчитать по пальцам одной руки, да и к тому же, с ними было дотошно скучно, в связи с тем, что они не какие-нибудь оборванцы с Кроули, а члены династий высшей знати, важные, как индюки и нежные, как вино в Белгравии. Сама аристократия в виде их родителей лелеяла их так, что порой Джейкоб чувствовал себя мальчиком на побегушках при них больше, чем при Мерсере. Нет, они пока недостойны стать кем-то вроде Фраев и их предков. Но, как говорится, надежда умирает последней, значит, и кандидаты найдутся, просто нужно подождать. И Фрай ждал. Ждал именно таким образом. Взобравшись по кирпичной кладке на один из четырёхэтажных домов, ассасин пересчитал ровно восемь кварталов по линии, по которой будет садится солнце. Большой павильон, подходящий на стройку, уже не внушал доверия своим видом. Пустив крюк-кошку к торчащей балке, Джейкоб переметнулся на другую сторону, а после, ловко приземлившись на место меж двумя горами железа, притаился, услышав приближающиеся шаги. Противников он ликвидировал быстро и почти одновременно, трупы же были спрятаны за упомянутыми возвышенностями. Возможно, хозяин пристройки пока отсутствует, из-за чего Фраю придётся для начала лишиться «проблемного товара». Приближались новые шаги, а после возгласы об увиденных трупах и о проникновении, и пришлось прятаться под простыней, что скрывала на огромной тележке бумажные пакеты. Зацепившись локтём за один из них, Джейкоб рвёт пакет, откуда высыпается коричневая структура и марает его плащ. Сморщив нос в раздражении, Фрай задержал дыхание и уже слышал голоса где-то в метре от него. Он вытащил руку, молниеносно затащил за собой одного, а затем второго, скрытым клинком полоснув их глотки. Спрыгнув с телеги, ассасин выдохнул и попытался стереть опиум с локтя, но тот лишь растёрся и впитался в ткань. Борясь с темным пятном, Джейкоб и не заметил, как толкнул телегу и та покатилась и столкнула пластиковую бочку, откуда глухо потекла масляная прозрачная жидкость. «Горючее…» Растерянно выискивая взглядом вокруг себя любые предметы, приводящие к возгоранию, Джейкоб не был рад результату: едва ли в трёх метрах от него находился светильник, что освещал нынешнюю ситуацию. — Кто здесь? — послышался мужской голос, и Фрай ругнулся тысячу и один раз, конечно, у себя в голове. Покатив телегу к упавшей бочке, не без приложения силы, затем он подбежал к светильнику и с размаху бросил его со звонким ударом о землю, а после отбежал на безопасное расстояние, за балки. Уже по звуку полыхнувшего пламени и крика человека можно было понять, что опасность практически миновала, и половина дела сделана. Работа оставалась за малым — выискать этого хозяина пристройки и в идеале поймать с поличным. Впрочем, о каком поличном может идти речь, когда прямо в павильоне горит тонна опиума? Выглянув из-под железного столба, Джейкоб заметил, что крики утихают, и незнакомец почти потушил свой фрак — пламя не взяло его, а лишь коснулось шерстяной поверхности, но и от этого испуга было не мало. Крадучись, ассасин дошёл до жертвы и, словно змея, что выпрыгнула из кустов, ухватил мужчину за голову и приложил скрытый клинок к стучащей от прилитой к голове крови глотке. Сталь жадно ловила отблески пламени, и неизвестный схватился за руку Фрая, но бесполезно — хватка мужчины была слишком прочна. — Отдаю должное, если бы не Вы, то товар остался бы целым и невридимым. Остальное уже абсолютно под Вашей опёкой, мистер, — холодное лезвие слабо коснулось места под кадыком, и мужчина захрипел, — Говори, кто владеет этим балаганом? — М. МакТавиш, — дрожаще ответил мужчина, с онемением вцепившись пальцами в рукав убийцы, — Конрад Мактавиш, его рук дело… Прошу, не убивайте меня… — Я и не собирался, — слишком легко для ситуации ответил Джейкоб, повернув незнакомца, положив руки ему на плечи… а затем переметнув их на голову и с силой ударив коленом по лбу. Не успев ничего предпринять, мужчина падает наземь, но Фрай ловит его и аккуратно кладёт на гравий, дабы не появились лишние уши. Остался только МакТавиш… Весь грязный и с разорванным плащом в зоне локтя, Джейкоб Фрай возвращался к мистеру Мерсеру с довольно-таки хорошим уловом — словно провинившегося ребёнка, мужчина держал МакТавиша за локоть, заломив тому руку за спину. На самом деле, этот вроде бы известный контрабандист оказался, как ни странно, обычным мужчиной средних лет с редкими волосами на макушке и большим пивным пузом. Тащить его за собой становилось всё тяжелее, мужчина кряхтел и уже сбивал дыхание от усталости, Джейкоб шёл слишком быстро. Прохожие не замечали едва ли не бегущую пару, пока Фрай что-то демонстративно настойчиво пытался доказать старику, будто бы «видел что-то странное». Можно было бы и доехать на карете самого Конрада, но гонять его по этим шести кварталам, как циркового кабана оказалось куда более весёлым занятием. Наконец дойдя до дома, Джейкоб и ухом не шевельнул от усталости, лишь глубоко дышал и улыбался. Как и ожидалось, у дома Мерсеров уже стояла полицейская карета, и мистер Фрай, довольный своим успехом, всучил констеблям пухлого нелегала. — Сразу в Уайтхолл его! Да поживее, — вальяжно прикрикнул брюнет, хлопнув одного из подошедшего к нему мужчину по спине и проводив того улыбкой чеширского кота. Ещё один плюс от имения связей с Мерсером — учреждение всегда пойдет за ним, окупая все принятые обвиняемыми взятки и того хуже (или лучше). Тёмная лошадка, с которой всегда приятно иметь дело. И констебли ничего не скажут в плане Джейкоба — нередко Сайлас представлял его как своего дальнего родственника или напарника, что пусть и не очень нравилось Фраю, но деваться было некуда. — Что здесь происходит? — внезапно из-за тёмно-красной двери выглянула миссис Мерсер, что с недоумевающим видом огляделась по сторонам и, увидев знакомое лицо Джейкоба, вздохнула — то ли от облегчения, то ли от усталости, — Мистер Фрай, попытайтесь объяснить это. — Мне есть, что объяснять? — он бросил ядовитый взгляд на контрабандиста, — этот наглый флибустьер торговал опиумом на высоких кругах Вестминстера! Во взгляде женщины читался ужас. — Господи, какой кошмар! Надеюсь, с Вами он ничего не сделал? Мистер Фрай, у Вас порван плащ! «Какая наблюдательная женщина». — Позвольте мне помочь, заодно сядете с нами на полдник, — упрямости, как и гостеприимству, у миссис Мерсер было не занимать, посему мужчина благодарно улыбнулся. — Благодарю, миледи, — он подошёл к двери, заставив даму засиять в улыбке, — но я обойдусь без перекуса. Войдя в холл, Джейкоб снял цилиндр и, как подобает джентльмену, держал его до тех пор, пока не вошёл в гостиную, где он пожал руку гостеприимной леди и оставил головной убор за креслом. Ассасины не заглядывают в гости к своим заказчикам (если те у них есть), и уж тем более не сидят у тех до вечера, но куда Фраю торопиться? У Мерсеров его всегда примут радушно и тепло, в то время как в вагоне слишком прохладно и никого нет внутри, кроме уже поднадоевшей Агнес и изредка появляющейся Иви, а та была скучнее кирпича, да и яблочными пирожными ни разу не угощала. Приняв любезное приглашение дворецкого присесть в кресло, и Джейкоб, как настоящий герцог с собственными колониями, сел на обшитое кожей сидение, дожидаясь своего чая, что так требовательно предлагала миссис Мерсер. Вскоре к нему присоеденилась почему-то запоздавшая на лестнице Элинор, жена Сайласа, славная и добродушная женщина с тонкими, как шелковые нити, нервишками. Её внешний вид говорил о ней изнутри — едва тронутые на затылке сединой черные волосы аккуратно собраны в пучок, глаза такие же водянисто-серые, как и у её мужа, только в его взгляде были лёд и сталь, в то время как её были искрящиеся, словно серебристый турмалин. Невероятно тонкая для её возраста талия и ничем не изменяющиеся темные тона платьев — на этот раз она была в тёмно-синем бархатном одеянии, расшитым шелковой паутинкой, застёгивающемся на горле брошью с огромным жемчугом в серебряной оправе, имеющей причудливые узоры. Она всегда одевалась добротно, но скромно, уступая место небольшим вырезам и ярким цветам, а холодной строгости (видимо, это сказывалось на задатках мужа) и драгоценным камням, что украшали её одежду. Они с мистером Мерсером идеально импонировали друг другу, и пусть Джейкоб нередко видел их во время ссоры, парой они были отличной. Об этом говорили пережитые десятки лет брака и четверо счастливых детишек — в одно время ей повезло родить тройню, состоящую из мальчиков, что ныне проживают в манчестерском пансионате, после которого их дороги сводятся на Оксфорде и самом Манчестере. Старшая же дочь жила вместе с родителями, что так удачно спаслась от брака по расчёту с каким-нибудь шотландским буржуазийцем тем, что заступилась за детей, некогда корчащихся над станками и успевших потерять в таком юном возрасте здоровье, и стала подрабатывать, а точнее проводя дни и ночи медсестрой — не это ли поступок благородной леди? В любом случае, Мерсерам явно было, чем гордится. Быстрые шаги сверху по лестнице заставили Фрая обернуться — миссис Мерсер уже находилась в гостиной, а кухарки и камеристка заправляли на кухне — это была та самая мисс Ковентри, очередной яркий пример гостеприимства этой семьи. Ощутив на себе внимание мужчины, на секунду она остановилась, видимо, мешкаясь — поздороваться или последовать сомнительной пословице «вежливо будет не заметить» — и, уже выбрав первый вариант и собираясь уходить, окончательно остановилась, услышав голос Элинор. — О, Фелис, это ты? Сегодня чаепитие будет в гостиной, у нас гость, — ласково пояснила женщина, присаживаясь на одно из кресел, — не теснись у лестницы, садись! Мисс Ковентри была явно не рада идее тётушки, однако спорить не стала и, учтиво кивнув, тихо прошелестела юбками и села на дальнее место. Наконец, у лестницы показалась камеристка, относившая в главную комнату поднос с чаем, миссис Мерсер чуть не провела её овациями, однако воздержалась, обойдясь улыбкой до ушей. — Мистер Фрай, познакомьтесь — это моя милая племянница Фелиция Ковентри, — аристократка скованно улыбнулась, однако в её синих глазах читался страх, которого Джейкоб не понимал. Зачем боятся своего спасителя? Однако Фрай лишь улыбнулся в ответ и достопочтенно кивнул головой, как и она ему. — Фелис, это сир Джейкоб Фрай, прекрасный молодой человек и лучший друг семейства Мерсеров, — рыцарь тонко улыбнулся девушке. Она не вызывала у него положительных эмоций помимо веселья, ведь говорить миссис Мерсер об их коротком, но увлекательном путешествии строго не рекомендовалось Сайласом — женщину мог хватить удар уже с первой фразы, а смотреть за актёрской игрой леди, что якобы впервые видит Фрая, добавляло больше искренности эмоциям на лице брюнета. Её руки, тонкие и холёные, как подобает настоящим (или не очень) леди, потянулись к налитому в позолоченные чашки чаю. Наверняка ей никогда не давали иголок, насколько изнеженно она выглядела, и уж тем более не давали вещи поострее. — Приятно познакомиться, — произнес он, следя за её подрагивающими пальцами, — Добро пожаловать в Сити, мисс Ковентри. — Весьма взаимно, — ответила она, приложив к губам тонкий фарфор — судя по её лицу, она обожглась, но особого значения этому не придала, — и благодарю, сир Фрай. Видимо, платье девушки было взято из гардероба старшей дочери Мерсеров — фигуры у девушек были по памяти Джейкоба одинаковы, оно было как назло бордовым, словно вино, расшитое чёрным кружевом и, в отличие от наряда мадам постарше, имело больше рюш и своими готическими оттенками казалось мрачнее. Часть каштановых волос заколота массивным гребнем, а остальные рассыпаются по спине. Как аристократично, как дорого. Его сдержанная ухмылка могла бы показаться слишком жестокой по отношению к этой девушке, что ещё не успела причинить ему неудобства или вред, но кем был Джейкоб, чтобы скрывать свои эмоции. Многозначительный взгляд мисс Ковентри мимолетно бросился на спасителя, но тут же, словно мираж, рассеялся, как только Элинор повернула голову в её сторону. — Не поймите меня неправильно, мистер Фрай, но Фелиция начала заменять мне мою дочь, которую я вижу от силы раз в неделю. Такая занятая, сил моих нет! Но племянница оказалась такой прелестной, что даёт мне почувствовать себя матерью, ей Богу! — в голосе женщины слышался счастливый смех, который мисс Ковентри сопроводила ласковою улыбкой. Мужчина почти не дотрагивался до еды, впрочем ровно так же, как и Фелиция — лишь Элинор слегка налегала на украшенные глазурью пирожные, а после, спустя десять минут пустой и односторонней болтовни, опомнилась и чуть привстала с места. — Ах, я совсем забыла об ужине! Извините, мистер Фрай, Фелис, но я выйду всего на пару минут, предупрежу повара об утке, как же я могла забыть! — со вздохами и прочими междометиями женщина поспешно покинула комнату, и Джейкоб не сдержал усмешку от такой иронии судьбы, из-за чего девушка вопросительно окинула его взглядом, а после, будто проснувшись, она чуть не захлебнулась чаем и растерянно потупила взгляд на стол. Только после ухода Элинор Фрай заметил, что миссис Мерсер и мисс Ковентри сравнимы с луной и солнцем — одна блистала своей улыбкой и искренним смехом, вторая же лишь тускло отражала этот бесконечный свет. Отложив чашку на белоснежную поверхность кофейного столика, брюнетка всё боялась поднять свои синие глаза. — Спасибо… — вырвалось из её уст, и Джейкоб озадаченно посмотрел на неё, — за то, что не рассказали Элинор… И за помощь, я не знаю, как мне отблагодарить Вас. Женские пальцы сжали алую ткань на юбке до того сильно, что костяшки побелели. Её явно не радовала перспектива быть должной кому-то, тем более такому оборванцу, как рыцарь Фрай, он даже на рыцаря такового не был похож. По крайней мере, так считал сам Джейкоб. — Не стоит, миледи, Ваш дядя уже отблагодарил меня, — ответил он, однако облегчения в её глазах не добавилось, — Однако и Вашу благодарность я приму с удовольствием, — наступает неловкая тишина, но время ползёт так медленно, что даже миллисекунды между тиканьем часов кажутся бесконечно долгими. Так и приходит скука. –…И часто Вы подобным занимаетесь? — выпалила она, уже не зная, о чём начать речь. Джейкоб улыбнулся и прищурился. — Чем именно? — пытливо спросил он. — Этими… я даже не знаю, как сказать… Трюками, — она поджала губы, сидя словно провинившееся дитя, — наверное, это дело рук Вашего мастерства, не так ли? — Скорее всего, — он пожал плечами и глотнул ещё жидкости, — я отдал этому учению всю свою жизнь, и буду продолжать отдавать, пока не постарею настолько, что не смогу поднять свою тушу на ноги. До этого момента я хоть ещё половину века буду заниматься этими «трюками». Видимо, она восприняла последние слова как намёк на оскорбление его дела со стороны Фелиции. — Простите… Наконец что-то — видимо, это было засахаренное тесто — захрустело зубами брюнета. Задумчиво пожевав, он ответил: — Могу ли я спросить, почему Вы так мрачны? Вы спасены, у Вас есть дом и любящая семья, а так же доброе имя… — Джейкоб знал, что с девушками с такими кричащими фамилиями стоит общаться с хорошими манерами и любезным тоном, но порой язык не слушался его и плёл всё, что в голову взбредёт, из-за чего приходилось чаще молчать. Уже было поздно: мисс Ковентри удивлённо посмотрела на мужчину, будто бы парализованная и не в силах ответить. Ей хотелось возразить, однако, к сожалению, Фрай был слишком прав. — О, я вижу, Вы уже разговорились! — в голосе миссис Мерсер слышалась нотка притворства, и девушка поёжилась от неожиданности, — что же, мистер Фрай, может Вы с нами отужинайте? Мне больно осознавать, где Вы там у себя спите, пока у нас пустует гостевая спальня. — Что Вы, мадам, — он улыбнулся и встал с места, — Я не могу долго задерживаться, что я уже сделал. Дома меня дожидается моя сестра, она не любит, когда я опаздываю, так что прошу прощения, — он подошёл к миссис Мерсер и поцеловал её пальцы, на Фелицию же он лишь бросил прощальный взгляд, — Мне пора уходить. Спокойной ночи! — Но мистер Фрай, я даже не дала камеристке зашить Ваш плащ!.. — О, не стоит! Поверьте, у меня есть те, кто могут это сделать за Вас. Поймав свою трость и цилиндр, он чувствовал на своей спине взгляд девушки. И Джейкоба, если так это можно назвать, будет интересовать один лишь вопрос: сделает ли его несомненная правота их последующие встречи для мисс Ковентри невыносимыми?