Hotel California

Дин остановил машину в очередной раз и вышел из салона, чтобы сфотографировать убегающую вдаль ленту шоссе с чуть другого ракурса. Предзакатное солнце вызолотило разделительную полосу, превратив белую в прожилках трещин линию в пестро-рыжую. Сухие кусты вдоль обочины стали из охристых рыже-пятнистыми, а узкие высокие травинки виделись сотканными из розовой дымки. Затвор фотоаппарата щелкнул пару раз, прожужжал фокусом и выдал стрекотливую серию. Мужчина поднялся с колен и огляделся – вдали, совсем у линии горизонта сверкнули габаритные огни машины. Мотив дороги был для Дина очень важным и очень личным: пожалуй, он сам бы не смог внятно объяснить, чем его так привлекают полотна одинаковых (только на первый взгляд!) разбитых дорог Австралии. Не смог бы словами выразить то щемящее чувство страха, предвкушения и безумия, которое сворачивалось в солнечном сплетении, стоило увидеть очередное шоссе с очередными пыльными кустами по краям и покосившимися знаками “Осторожно, животные!”. Смешно признаться – у Дина даже было свое, особое шоссе, по которому он откатывал дважды в год, словно иначе не будет жизни. Густой нагревшийся воздух прорезал громкий звук сигнала грузового трака. Горячий поток пыли и ветра с горьким привкусом бензина пахнул в лицо Дину. Он прищурился, чувствуя, как хрустит песок на зубах. Спустя пару минут марево пропало, оставив звенящую тишину. Солнце коснулось боком линии горизонта, ложась на дорогу. Лучи поменяли оттенок, меняя следом всю расцветку неба с теплых рыжих тонов на серо-голубые. Вдалеке скучковались кажущиеся черными облака. Пора было ехать, если Дин хотел обернуться до полуночи. Старый мустанг прошуршал шинами по обочине и вырулил на трассу. Два облака фар выхватили серый асфальт прямо перед машиной, а темнота по бокам сгустилась на контрасте. Дин чуть крепче сжал оплетку руля и прищурился – сумерки играли с ним, по волшебству преображая спокойные и ровные пейзажи в кадры из фильмов ужасов. Сбоку что-то ярко вспыхнуло и пропало (Дин успокоил себя, что это отразилось от фар покрытие какого-нибудь дорожного знака), затем впритирку темным сгустком промчалась разбитая машина (показалось, определенно). Нервы Дина были достаточно крепкими, чтобы раз за разом придумывать разумные оправдания сумеречной чертовщине. Слева моргнул отраженным светом знак поворота через 6 миль. Дин сбавил скорость, но так и не смог прочитать, поворот куда лежал впереди. Знак, вопреки здравому смыслу и сезону засухи, был намертво забрызган глинистой грязью, то ли нашлепанной специально поверх названия, то ли размазанной и отвалившейся выборочными кусками. Пожав плечами своим мыслям, Дин чуть дожал газ, но скоро вынужден был снова сбросить скорость – впереди мигнул еще знак. Он предупреждал о съезде к Отелю “Калифорния” через 4 мили. “Какой идиот додумался назвать австралийский отель на американский манер?” – пронеслось в голове. Дин моргнул, замечая, как резко стемнело и похолодало. Захотелось курить. Обычно он не курил, ему не нравился привкус сигарет и табачный запах, но случались специфические моменты. В воздухе как будто запахло сладкой травой, не пропыленной насквозь сотнями машин, а свежей, золотящейся. Дин вспомнил, как пахли охапки скошенного сена, ощущение колких травинок на пальцах. В черноте мелькнула сизая дымка, причудливыми щупальцами переползающая через дорогу. Дин затормозил и, почти не глядя, без всякой настройки, клацнул фотоаппаратом. В открытое окно пахнуло ледяным воздухом и влажностью, капельками осела роса на ободке опущенного стекла. В дымке, все еще неспешно переваливающей через дорогу, Дину почудилась человеческая фигура – мужская, скорее всего. Вокруг головы черным, куда более густым и плотным, чем ночь вокруг, маревом встопорщились плотные кудри волос. Фары обходили фигуру, не только не освещая ее, но еще больше вычерняя. Мужчина стоял еще несколько секунд, потом сделал шаг в сторону – и пропал вместе с дымкой. “Пора завязывать с ночными поездками”, - насмешливо подумал про себя Дин, - “Какая ерунда мерещится...” Тем не менее, общая атмосфера была скорее тревожной, чем вдохновляющей на подвиги. Дин поежился и поднял стекло, чтобы не пускать выстуживающий воздух в салон. Сладковатый запах все еще курился вокруг. Где-то далеко у границы слышимости взвыли неведомые твари. Мурашки пробежали дружным стадом у Дина по спине – ехать дальше не хотелось. Хотелось свернуть куда-нибудь, обнаружить случайно придорожный мотель и остаться там до утра. “Отель Калифорния, поворот налево через полмили” – вывеска появилась из ниоткуда, моргнула и пропала. - А почему бы и нет? – вслух произнес Дин. Съезд не был освещен фонарями, но невероятным образом притягивал взгляд и мерцал жемчужно-серым светом. Гравийная дорожка посверкивала красными и желтыми прожилками. Камешки хрупали и вылетали из-под колес, машину плавно потряхивало. Дин старался уследить за изгибами узкой дороги, но она сама вела ночного постояльца. Впереди мелькнул просвет – два низких круглых фонаря зажглись резко и ярко. “Наверняка просто подошло время включать внешнее освещение”, - успокоил себя Дин, следуя за вспышками желтых кругляшей. Прямоугольная полоска света протянулась от открывшейся двери. “Сервис у них тут, однако, на уровне. Даже встречают,” – Дин затормозил и заглушил мотор. Хлопок двери верного форда прозвучал четко, взрезав тишину ночи. - Добрый вечер? Доброй ночи? – Дин хмыкнул в пустоту и подошел к двери. На пороге, чуть привалившись плечом к дверному косяку, стоял высокий мужчина. Яркий желтый свет бил ему в спину, не давая разглядеть черты лица. - Доброй ночи, - мягкий, с чуть резкими согласными звуками голос, - желаете взять комнату на ночь? Воздух, до сих пор мягкий и свежий, вдруг сгустился, обвивая Дина плотным коконом с душным привкусом цитрусовых. Он сглотнул. - Эмм, да, пожалуй, действительно так, - Дин постарался улыбнуться, вглядываясь в силуэт незнакомца. Слишком знакомый, слишком призрачно-темный. - Добро пожаловать! – мужчина – да нет, парень же, чуть младше самого Дина – отступил в коридор и склонился в шутливом поклоне, - В любое время вам здесь рады. Я Эйдан, кстати. Услужливость Эйдана чуть успокоила, не будут всякие подозрительные личности так открыто улыбаться и сверкать глазами. “Как раз такие и будут”, - прорезался вдруг противный внутренний голос. - Как тебя – ничего что я на ты? – оформить? Ночь, сутки, навсегда? – у Эйдана была умопомрачительная скорость речи, а Дин, кажется, отвлекся – не могли же ему, серьезно, предложить застрять здесь навечно. - До завтрашнего утра, если можно, - Дин улыбнулся и полез в сумку за документами. - Разумеется! Заполни здесь и вот здесь, вот тут нужна твоя роспись, - Эйдан быстро потыкал в пустые места и потянулся к решетчатой стойке с ключами от номеров. Дин поймал себя на мысли, что не очень-то хочет покидать фойе, даже при условии, что глаза немилосердно слипаются. – Здесь, дальше по коридору у нас небольшой бар, впрочем, закуток скорее. Вон там, видишь, двойные двери – выход на террасу, там ночами очень хорошо, особенно если выключить лампы у окон. Лестницы с двух сторон, не ошибешься, - Эйдан тарахтел без умолку, периодически начиная активно жестикулировать. Рукава рубашки, небрежно накинутой поверх темной майки, задрались, открывая сильные предплечья с жесткой на вид порослью темных волос. Дин едва поборол искушение помотать головой, пытаясь воспринять нескончаемый поток информации. - Если ты не слишком жаждешь завалиться спать, могу предложить взять что-нибудь в баре и оккупировать террасу, - Эйдан опять заразительно улыбнулся и прищурил глаза, давая морщинкам разбежаться лучиками.