Актёр

Юри возвращался домой в плохом настроении. Вчерашняя ссора с Виктором не давала ему покоя всю ночь, и в итоге он рассказал всё Гоше. Закончилось это всё знатной пьянкой, но выкинуть навязчивые мысли из головы так и не получилось. Да ещё и выпитый вчера алкоголь давал о себе знать. Голова трещала, а любой громкий звук, казалось, добирался до самого мозга и противно звучал там ещё минут пять. Но, несмотря ни на что, надо спокойно поговорить с Виктором и извиниться. С такой мыслью Юри открыл дверь в подъезд и зашёл. Надо подобрать правильные слова, чтобы Виктор его понял, ведь он всегда понимал… Все же по-прежнему?.. Главное — помириться, и все вернётся на круги своя. Витя станет добрым, заботливым и понимающим, и ссоры наконец закончатся навсегда! И у Юры, и у Гоши всё наладится, они оба станут счастливыми и перестанут страдать от несчастной любви. И вообще все будут счастливы! Вот только такого не бывает… Но японец привык верить в сказки и чудеса и никогда не предполагать ничего плохого. Кажется, пришло время ему пересмотреть свои взгляды и перестать витать в облаках.

***

Виктор проснулся уже около 10. Первая мысль, которая пришла в голову: я забыл разбудить Юру… Юра… Память подло начала подкидывать воспоминания о прошлой ночи, но если она ещё могла подвести, то глаза нет. Взгляд мужчины упал на маленькое тело рядом. Юра лежал в позе эмбриона и мелко дрожал. Мозг отключился. Никаких вопросов к самому себе и ситуации в общем, никаких судорожных соображений о дальнейших действиях, ничего. Пустота и только. В голове просто не укладывалось, как такое вообще могло произойти. Из забытья мужчину вырвал хриплый голос. — Вить, развяжи меня, и я уйду, пока Юри не вернулся… Быстрее… Никифоров впопыхах развязал импровизированную веревку и уставился на юношу, не проронив ни слова. А тот, лишь легонько покачнувшись, встал и начал одеваться. — Юра, я… Договорить не дал хлопок входной двери и весёлый голос Кацуки. — Виктор! Я вернулся! Прости… Я не знаю, что на меня вчера нашло… — Юри прошёл в комнату любовника и замер в дверях. Юра стоял в трусах и незастегнутой рубашке. На руках и ногах были ярко-фиолетовые отметины. Мальчик весь дрожал, лицо было бледным, а глаза красные от слёз. На краю кровати сидел Виктор с ещё более бледным лицом. Оба испуганными глазами уставились на Юри, который в одежде стоял на пороге с чуть приоткрытым ртом. — Что?.. — единственное, на что хватило японца. — Я пойду!.. — Юра схватил остатки одежды и пробежал мимо японца в надежде поскорее вернуться домой и лечь спать, но не тут-то было. — Стой! — Юри схватил подростка за локоть, останавливая, и повёл его в гостевую комнату, где Юра жил уже несколько недель. — Виктор, останься в комнате… Мы с тобой обо всем поговорим, но позже… Дверь в комнату захлопнул, а из-за двери послышалось тихое «Прости…». Японец завёл подростка в комнату и усадил на кровать. — Юр, всё в порядке, не бойся. Расскажи… Виктор тебя заставил? — Кацуки скинул остатки верхней одежды и достал с верхней полки в шкафу большую железную коробочку. — Говори правду, пожалуйста… — Я… Прости… Прости меня… — Юра согнулся, что тут же отозвалось резкой пронзающей болью во всём теле. — Успокойся! Всё хорошо… Уже всё хорошо… — японец сел перед Юрой на колени и обнял. Юра не знал, что говорить. Ему было больно и противно от самого себя. Ведь он сначала согласился, его никто не заставлял, и только потом начал сопротивляться. Юри тоже было тяжело. Кто захочет узнать, что твой любовник переспал с другим, да ещё и изнасиловал его… несовершеннолетнего… в голове не укладывалось… Но сейчас больше всего в помощи и поддержке нуждался подросток. — Юр, пойдем. Тебе нужно принять душ, потом я обработаю твои раны, хорошо? — Да… Ванная комната напрямую присоединялась к гостевой, поэтому идти пришлось недалеко. Юри помог парню снять рубашку и сел на пол спиной к ванной. Лишний раз нервировать мальчика он не хотел, но и оставить одного боялся. Послышался шум воды. Теплая струя полилась по молочной коже, смывая остатки прошедшей ночи. Подросток слегка расслабился, но тут ранки начали щипать, и он негромко цыкнул. — Юр?.. — подал голос мужчина. — М? — Он… Если он кончил в тебя, вымой себя там… Иначе может начаться воспаление… Юра вздрогнул. Слышать подобное от Юри про Виктора. Ужасно. Истерика снова подступила к горлу. — И ещё… Он тебя порвал?.. Кровь есть?.. Это стало последней каплей. Подросток сильно задрожал и упал на колени. Юри испугался громкого звука и подскочил к парню проверить, всё ли с ним в порядке. — Прости меня… Прости… Юри, видя эту картину, тоже не смог сдержаться. Предательство любимого человека — это то, чего и врагу не пожелаешь. Теперь Кацуки прочувствовал это на собственной шкуре. Они минут десять, может, больше, бесконечно извинялись друг перед другом. Юра за то, что не смог остановить Витю, Юри за то, что подростку пришлось пережить нечто подобное. — Юр, что ты будешь делать? — вытирая волосы мальчика после душа, спросил японец. — Ничего… Что я могу сделать?.. — Ты… Будешь подавать заявление?.. — Какое заявление? — подросток был ошарашен. — За изнасилование… — слова давались Кацуки с трудом. — Нет! — Юра немного помедлил и добавил: — Он называл меня твоим именем. Это всё из-за алкоголя… Он тебя правда любит… очень… Юри не знал, что ответить. Ему стало приятно и больно одновременно. — Прости… Это все из-за нашей ссоры… Прости нас… — Я не держу на вас ни обиды, ни злобы… Я не хочу разрушать ваше счастье… — Пойдём-ка одеваться. Я провожу тебя домой и заодно позвоню Якову, предупрежу, что ты заболел и ближайшие пару дней не придешь. — Не надо! Я могу сам добраться и хочу прийти вечером на тренировку… — Провожу я тебя в любом случае, что бы ты не говорил! А насчёт тренировки ты уверен? Тебе же будет больно… — было видно, что Юри сильно обеспокоен. — Я так быстрее смогу отвлечься… И Якову всё сам объясню… Не хочу, чтобы кто-то беспокоился… — Ладно… Я подожду за дверью, переодевайся спокойно, — Кацуки вышел из комнаты и прикрыл за собой дверь. В коридоре, оперевшись спиной на стену, сидел Виктор. Взгляд его был устремлён в пустоту, а в руках была сигарета. — Виктор… — мужчина вздрогнул и испуганно посмотрел на любимого. — Он как?! С ним всё в порядке?! — Да… Я отведу его домой… Потом вернусь и мы с тобой поговорим… нам надо многое обсудить… — Юри тяжело вздохнул. — А пока сделай так, чтобы он тебя не видел. Виктор вздрогнул. Действительно, кто захочет видеть своего насильника, но он так толком и не извинился… Дверь открылась, и на пороге показался Юра. Он выглядел как обычно. — Вить, прости… И ты, Юри… Я вам все испортил… Но если возможно, давайте сделаем вид, что ничего не было? Я знаю, как сильно вы любите друг друга, и не хочу быть причиной ваших ссор, пожалуйста… — Юра грустно улыбнулся. В этот момент внутри Виктора что-то сломалось. Это из-за него подросток стал таким. Это он его предал. — Я всё же пойду один. Я позвоню, как доберусь. — Стой! Я с тобой! — Юри тут же подскочил в попытке остановить подростка. — Пожалуйста… Мне надо побыть одному. И вам надо поговорить… Встретимся вечером на тренировке. — Юра вышел, захлопнув за собой дверь.

***

Парень не спеша дошел до автобусной остановки и сел на только что подъехавшую маршрутку. Несмотря на то, что было уже утро, небо было темным от огромной серой тучи, заслонившей весь небосвод. Юный фигурист вставил в уши наушники и включил музыку погромче. Любимые песни полились по всему телу, успокаивая душу и приводя мысли в порядок. К Виктору и Юри он в ближайшее время точно не вернётся. На тренировку сегодня обязательно надо прийти. Хочется к Отабеку… Но не хочется, чтобы Мила пережила то же, что и Юри. Больше ничего нельзя разрушить. Хватит. Надо просто стать прежним. Злиться, улыбаться, орать, смеяться. Всё как раньше. Главное, чтобы никто ни о чем не узнал. Больше никто не должен знать ни про Беку, ни про Витю. Маска. То, с чем актер не может расставаться ни на секунду. И то, что он чувствует, о чем он переживает зритель никогда не должен узнать, иначе представление не удастся. Сцена жизни. Театр одного актёра. Юра и направленные на него внимательные взгляды. Пока не закончится представление, маска должна быть на нем. Только за кулисами, оставшись наедине с самим собой, можно, наконец, отбросить ее и явить своё истинное лицо, чувства, мысли.