Актёр

Утреннее солнце ярко сияло на голубом небосводе, на ветках, начинающих набирать молодые почки, весело щебетали воробьи и синички. По большим полянам у домов бродили галки, а иногда и грачи. Птицы что-то шустро собирали из промерзшей за долгую зиму земли. Впервые за долгое время, наконец, значительно потеплело и можно было с радостью стягивать с головы теплые шапки. Но вот сапогами пришлось запастись. Все городские улицы были больше похожи на небольшие речки, а машины, с осторожностью проезжающее по ним, — на лодочки. Юра неспешно шагал по бордюру. Слева была довольно глубокая грязная лужа, а справа — лава. Мальчику семнадцать лет. И все бы ничего, но прогулка оборвалась из-за проезжающего мимо автомобиля. Водителю машины, видимо, лужа была не страшна, и он пронесся мимо на бешеной скорости, не думая о пешеходах, обливая подростка с ног до головы дождевой водой смешанной с грязью. Ощущения не из приятных. Юра злобно крикнул вслед уезжающему обидчику пару ласковых. — Ненавижу!!! — Ты похож на мокрого котёнка, — голос, раздавшийся позади, заставил подростка мгновенно обернуться. — Бека? — удивлению не было предела. — Пойдём. Дам тебе чистую сухую одежду и напою вкусным чаем, — Отабек улыбнулся. — Подбираешь бездомного кота? — Нет. Забочусь о своём коте. Подросток впал в ступор. Эти слова так сильно ласкали слух, что впору было прямо на месте умереть от счастья. Но Юра лишь еле заметно кивнул и улыбнулся. — Тогда позаботься обо мне как следует. — Слушаюсь и повинуюсь! Казах весело потрепал Юру по волосам, а он не знал, куда себя деть. Счастье вперемешку со смущением вызывало жуткую аритмию и легкое головокружение. Путь был близким, но даже за столь короткий промежуток времени друзья успели поболтать обо всем: начиная с сегодняшней чудесной погоды и заканчивая поведением отдельных личностей. — Иди в душ. Я пока найду тебе какую-нибудь одежду. — Да, мамочка! — Я тебе не мама, дурачок! — Да-да… Юра весело рассмеялся и юркнул в ванную, захлопнув за собой дверь. Послышался шум льющейся воды и шуршание одежды. — Какой же ты дурак… — Бека грустно глянул на закрытую дверь, но уже через секунду отогнал все мысли прочь и ушёл к шкафу в поисках одежды подходящего размера. Задача была не из легких. Мало того, что вещей и так было немного, так ещё и хотя бы приблизительно нужный размер найти не получалось. С футболкой всё было просто — даже если она и будет велика, то точно не спадёт, а вот шорты заставили напрячься. Конечно, Юра в одной футболке выглядел бы очень сексуально, но… Дверь в ванную приоткрылась и оттуда показалась блондинистая голова. — Бека, ну что там с одеждой? — Верх я нашёл, а насчёт низа сомневаюсь. Попробуй это, — казах протянул серую футболку и спортивные бледно-голубые бриджи. — Воу~ Я тоже такие хочу! — голубо-зеленые глаза радостно заблестели. — Одевайся уже! Дверь с грохотом закрылась. Отабек тяжело вздохнул, успокаивая натянутые подобно струнам нервы, и пошёл заваривать вкуснейший чай с виноградом. Стоило только залить чайные пакетики кипятком, как весь номер наполнился восхитительным сладковато-фруктовым ароматом. — Ммм… Что это за чай у тебя такой магический? — Юра уже надел вещи, любезно одолженные Бекой, и вытирал свои прекрасные пшеничные волосы. — Чёрный с виноградом. Мила покупала. Сердце пропустило удар. А все, казалось, шло так хорошо… Подросток натянул улыбку и потянулся за чашечкой. — Он и на вкус приятный. Мила, однако, знает толк в чае, — с неким раздражением заключил Плисецкий и сел с чашкой на одно из кресел в углу комнаты. Отабек сел напротив на второе кресло и нежно начал разглядывать тело подростка. — Бека?.. — у Юры создалось впечатление, что его нагло раздевают взглядом. — Прости… Задумался… — И о чём же? — О Миле. — Что-то случилось? — юноша не хотел этого знать, но как друг не мог не спросить. — На самом деле… Мы расстались. — Что?! — Юра подавился чаем и закашлялся. — Почему?! — Это с самого начало было глупой затеей… Я начал с ней встречаться, чтобы забыть одного человека, которого я люблю. Да и она, кажется, ничего ко мне не испытывала… — Что? Но кто этот человек? Почему ты не встречаешься с ним? — подросток взволнованно вглядывался в темные чуть ли не чёрные глаза, надеясь получить хоть какой-то ответ. — Ты так и не понял? — А? — Это ты… Вдруг свет лампы заслонил нависший сверху силуэт. Юра пару раз глупо моргнул. Очнулся он уже оказавшись в сладком плену чужих губ. Это было так сладко и… горячо. Очень горячо. Жар разлился по всему телу, лишь кончики пальцев оставались холодными, нет… по сравнению с остальным телом — ледяными. Мужчина отстранился, поняв, что парень не дышит, вопросительно посмотрел на своего котёнка. Юра жадно заглотил ртом воздух и невидящими глазами посмотрел на Отабека. — Бека… — Прости… Я тебя уже очень давно люблю. Ещё с детства. С того самого момента, как увидел хрупкого мальчика, большего похожего на девочку, с глазами полными решимости и внутренней силы. Ты был так прекрасен. Словно в одном тело сошлись огонь и лёд. И спустя столько лет ты не изменился. Только твоя хрустальная красота приобрела больше граней, а твой внутренний огонь разгорелся в настоящий пожар, который сжег меня до основания. Юра, я люблю тебя. — Я тоже… Губы дрожали, а на глазах выступили слёзы. Из изумрудных озёр потекли маленькие солёные ручейки. Отабек большим пальцем вытер мокрые дорожки на щеках и нежно поцеловал в самый уголок прикрытого глаза. — Юр, всё хорошо. Теперь всё хорошо. Рука мягко легла на затылок. Казах нежно припал сперва к подрагивающим губам, еле ощутимо касаясь их, потом к тонкой шейке. Под кожей сильно пульсировала венка. Задержавшись ещё ненадолго на шее, мужчина оставил ярко-фиолетовый кровоподтек. Кончики пальчиков осторожно задрали свободную футболку и юркнули к выпирающим тазовым косточкам. Подросток сладко застонал и попытался уйти от сводящих с ума прикосновений, но большие руки подхватили его под спину и бёдра. — Что?.. — На кровати будет удобнее… Бека кинул парня на белые простыни и повалился сверху, закрывая все пути к отступлению. Пальцы вернулись к выпирающем косточкам, а губы к вздымающейся от частого дыхания груди. Послышался громкий стон, больше похожий на всхлип. Казах остановился на секунду и затуманенными от возбуждения глазами оглядел дрожащее под его ласками тело. Секунда, и футболка оказалась на руках мальчика, оголяя торс и предоставляя свободу действий. Горячие сухие губы припали к ключице, а влажный язычок умело пробежался вдоль косточки, исследуя глубокую впадинку. Руки уже более нагло сжали подростка. Одна была под лопатками и ласкала выгибающуюся от каждого прикосновения спинку, другая по-хозяйски исследовала ноги от колена до поясницы. С губ сорвался очередной стон, что разгорячило обоих парней. — Юр… — дыхание было тяжелое прерывистое. — Я люблю тебя… Подросток широко распахнул глаза. Этого не может быть. Да, точно. Это всё игра его воображения. Это всё сон.

***

В старенькую комнатку прокрался одинокий лучик солнца и упал на лицо спящего парня. Тот немного поморщился и резко встал, что аж в глазах потемнело. На голубом небосводе сияло утреннее солнце, а на ветках, только начавших набирать зеленые почки, весело щебетали птички. Блондин тяжело дышал. Всё действительно было сном, но от этого вдвойне страшно. Если он неосознанно представляет себе такое во сне, то что будет в реальности? Юра улыбнулся и начал смеяться. Кот, лежавший рядом с хозяином, встревоженно уставился на него. Постепенно смех перерос в истерику. Нет, он не плакал, а продолжал все так же смеяться, но смех стал каким-то нервным. Пух от греха подальше ушёл на кухню, а Юра остался сидеть на кровати. Через минут пять истерика закончилась. Теперь он просто смотрел в одну точку и о чём-то напряжённо думал. Как теперь в глаза Отабеку смотреть? Как с ним говорить? Все мысли были только об этом. И вдруг в памяти всплыл образ Виктора. Точно. Виктор же хочет поговорить о том, что произошло… Одна проблема на другой! Правду говорят, беда не приходит одна. Но решать все эти проблемы придётся. Как бы парню этого не хотелось, но постоянно убегать не получится. Юра тяжело вздохнул и уткнулся носом в колени. — Сколько проблем и все из-за меня… Я такой идиот, что влюбился! Простите Юри, Виктор, Мила! Прости Бека… Прости, что люблю… — очередной вздох сорвался с губ, и парень сильнее уткнулся в колени.