Белый снег

      Суета. Каждый день проходит как по заданному алгоритму, будто я не человек вовсе, а запрограммированная машина. Просыпаюсь, завтракаю, еду на работу, возвращаюсь в пустую квартиру, ужинаю в одиночестве разогретыми макаронами, перед сном смотрю телевизор и засыпаю на холодных простынях, чтобы на следующее утро вновь крутить колесо унылой обыденности.       Я не жалуюсь и не ною. Я люблю свою работу, рада, что живу в своей тихой уютной квартирке и могу сама себя обеспечивать в материальном плане. Но не так давно мой мир рухнул. Мир перевернулся в тот момент, когда заболела моя лучшая подруга. К сожалению, конец этой истории неутешительный. Она долго боролась с раком, но в итоге болезнь одержала верх.       Это случилось зимой. Я помню, в тот вечер я стояла рядом, держа ее за руку в реанимационном отделении, куда меня пустили на пару минуточек. За окном выла злая метель. Мы молчали. Тишину палаты нарушали щелчки медицинской аппаратуры и плач ветра. Она не могла говорить со мной, боль была слишком сильной. Ее изможденное, исхудавшее от болезни тело безжизненно лежало на казенной койке, опутанное проводами, словно змеями.       Но я была рядом, неуверенная, что она узнает меня, что она воспринимает эту реальность, смотрела в ее затуманенные болью глаза, не в силах сдержать слез. Я бы отдала все, чтобы поменяться с Ней местами. Больно видеть, как умирает твой близкий, больно терять частичку себя. Но, к сожалению, мир остается глух к просьбам своих детей.       После ее смерти мир за пределами квартиры и рабочего пространства перестал для меня существовать. Границы его сузились до пределов необходимого для нормального функционирования минимума. Я перестала радоваться первым весенним листочкам на деревьях, я больше не пытаюсь припугнуть голубей на дороге, встречи с друзьями стали отнимать много душевных сил. Меня захватила апатия.       Первое время друзья пытались привести меня в нормальное состояние. По-своему. Вытаскивали меня на прогулки, устраивали длительные походы на природу, тематические встречи. Дарили разнообразные сертификаты на прыжки с парашютом, курсы рисования. Однако на коллективных встречах я присутствовала физически, но мыслями я уходила в счастливые воспоминания нашей с Ней дружбы. А сертификаты передаривала коллегам именинникам.       Говорят: «Время лечит». Но прошло уже три года, изменился лишь круг моего общения. Со многими людьми я больше не общаюсь, они просто опустили руки, и я не виню их, понимаю. Ведь это тяжело видеть, как твой близкий человек уходит все дальше в себя. Как депрессия медленно окутывает его. Да, мне больно и, возможно, мое поведение ненормально, но я с этим ничего не могу сделать.       Зима. Холодная и беспощадная. Крупные белые хлопья снежинок медленно и уныло падали вниз. Они не кружились в веселом танце, заигрывая с прохожими, таяли, оседая в мутных соляных лужах. Не люблю снег. Не люблю зиму.       А Она любила. Часто сидела на подоконнике в окружении мягких подушек и считала снежинки за окном. «Невозможно сосчитать все снежинки, зачем ты это делаешь?» — спрашивала я Ее. Но Она никогда не отвечала на этот вопрос. Просто кидала на меня взгляд через плечо, улыбаясь широкой улыбкой, и отвернувшись, продолжала счет.       Я инженер. Работа не из легких, но я никогда не любила складывать цветочки в букетики или копошиться в земле ради новых открытий. Меня все всегда устраивало. Но не сегодняшний день. Утро прошло как обычно, однако перед самым зданием офиса меня обрызгал водой из грязной лужи проезжающий мимо внедорожник, а когда я ввалилась в офис, отряхивая от брызг одежду и посылая проклятья на голову неаккуратному водителю, начальство огорошило меня сообщением о поступлении нового сотрудника, ответственность за которого возложили на мои хрупкие плечи. Рабочий день оказался утомительным вдвойне, так как помимо обучения нового сотрудника было необходимо в срочном порядке доделывать несколько проектов. Чертежи, схемы, детали, макеты — голова шла кругом.       Жора — новый сотрудник — оказался щуплым, невысоким пареньком, прячущим свои карие глаза за стеклами очков, он оказался до ужаса любопытным. Доставал меня вопросами не по делу. Спрашивал о самочувствии, о моем прошлом, о том, как я стала инженером. Я выдохлась. День прошел в попытках занять любопытного стажера работой. И именно поэтому было так приятно сесть в трамвай и отдохнуть от рабочей суеты и от коллег. Впервые за долгое время я почувствовала хоть что-то. Это была радость, смешанная с облегчением.       Сегодня я возвращалась домой позже обычного, задержавшись на работе. Трамвай был практически пуст. Бабушка, сидящая передо мной через три ряда, двое влюбленных подростков, для которых не существовало никого вокруг, суровый мужчина с рисующим на стекле каракули пятилетним сыном. Было тихо. Приглушенный свет вагона, темный город за заляпанным отпечатками пальцев мутным стеклом, музыка в капельках наушников и я. Это все, что нужно было мне для счастья в данный момент. Утомленная за день и убаюканная любимой музыкой, я уплывала в дрему, когда громкий визг тормозов вырвал меня из расслабленной неги. Я не успела выпрямиться в кресле, как яркий свет фар ослепил меня, заставив зажмуриться. Толчок, и я лечу в проход. Крики. Удар. Темнота.