Белый снег

      Я непринужденно бежала вприпрыжку по улице, гоняя птиц по дороге. Солнце уже заходило и становилось темно. Сегодня я направлялась к своему двоюродному дедушке. Родители ушли на миссию и попросили меня пойти переночевать у брата моей бабушки. Я оглядывалась по сторонам, созерцая все вокруг: в доме слева люди собрались за столом ужинать, на дереве справа уже вот-вот распустятся белые цветочки. Вдруг я увидела маленькую четырехлетнюю плачущую девочку у красной двери забора соседнего участка. Я подбежала к ней.       — Привет. Почему ты плачешь? — спросила я. Девочка попыталась утереться рукавом кофты, но это не помогало. Я присела рядом с ней. — Ты чего? Не плачь! — схватила ее за плечики. Она сквозь всю свою печаль все же решила мне что-то сказать.       — По…по… — она задыхалась и не могла собраться. — По…       — Потерялась? — я решила сократить ее мучения.       — Пончик! — выкрикнула она и зарыдала ещё громче.       — Пончик? — удивилась я. Она так рыдает из-за еды?       — Мо…мой к-кот потерялсяяяяяяяя… — девочка наконец смогла прояснить ситуацию.       — А где твои родители? — девочка, показала пальцем в сторону больницы, находящейся неподалеку. Она сжала губы в обиде и обхватила обратно колени руками.       — Работают, — обиженно проговорила она. Мне вдруг стало немного обидно за девочку. Помню в детстве и у меня пропал хомячок. Ральфи больше никто и никогда не видел.       — Как тебя зовут?       — Лили, — девочка насторожено смотрела на меня.       — Хорошо, Лили. Я Куронеки, — я улыбнулась и показала пальцем на себя. — Я сейчас пробегусь по окрестностям и обязательно найду твоего кота, понятно? — девочка посмотрела на меня сквозь свою челку и кивнула головой. Капельки слез разлетелись в разные стороны. — Можешь сказать, как выглядит твой кот?       — Он… он рыжий, его глаза карие, а на лапках…на лапках белые носочки! — девочка говорила все быстрее и почти перешла на ультразвук.       — Ладно, сиди здесь и жди родителей! Я найду Пончика, — я отстранилась от неё и огляделась. Куда бы я пошла, если бы я была котом? Слева дорога к центру деревни, передо мной больница, а справа — дорога к лесу. Вдруг по дорожке проскочила маленькая мышь. Она бежала в сторону больницы. Ну что же, я, конечно, склоняюсь к лесу, но может, стоит прислушаться к природе?       Я побежала вслед за животным. По пути я оглядывалась по сторонам и прислушивалась. Прошло уже минут семь с тех пор, как я преследую мышь, и я уже так далеко забежала, что почти оказалась у площадки для практики. Из кустов выпрыгнул кот и схватил крысу.       — Пончик? — зачем-то спросила я у жирного пушистика.       Я внимательно присмотрелась к нему: рыжий с белыми лапами. Да, это определенно он. Но как бы мне поймать одной это чудо? Кот недоверчиво смотрел на меня с мышью в зубах. Он попятился назад, немного укая что-то на своем кошачьем языке. Так, надо что-то срочно предпринять. Может, стоит превратиться в кошку и схватить его за шкирку, как он эту мышь? Нет, идея не очень. Пожалуй, можно использовать дедулину технику земли, которой он обучил меня не так давно… Только жаль, что я пока плохо владею дотоном. Или я могу использовать свои деревянные сюрикены. Наброшу на кота свою куртку и прибью края деревяшками. Хотя и эта идея мне не очень-то нравится.       Я сняла с себя ветровку, но шум, доносящийся из-за деревьев, остановил меня. Кот повернул назад уши и резко побежал вперёд на звук.       — Эй, стой! — я побежала следом. Через несколько шагов я услышала чей-то голос из-за кустов.       — Ты, — прохрипел мальчишеский голос басом, — Ты… ты сегодня умрешь! — я огляделась. За деревьями на земле лежала Ира-сан. Она смотрела вперёд с испугом во взгляде. Там что, драка? Я запрыгнула на верхнюю ветку дерева над ними и оценила ситуацию. Перед Ирой-сан стоял щуплый красноволосый мальчик с огромной емкостью, прикрепленной ремнями к спине. Его глаза… они были наполнены злостью. Он держался правой рукой за голову и, казалось, немного дрожал.       — Постой, в этом нет никакого смысла, Гаара, — сказала Ира, медленно поднимаясь на ноги. Мальчик вдруг изменился в лице. Его глаза стали холодными и больше не источали злости. Он медленно перевёл взгляд на Иру, не отнимая рук ото лба.       — Откуда тебе известно мое имя? — Ира встала в метре от мальчика, не пытаясь куда-то убежать. Она молчала несколько секунд и, уверенно посмотрев ему в глаза, продолжила:       — Ну, ты же из песка. Вы все там гении в своём искусстве. Сложно не запомнить имена таких мастеров. — Гаара опустил руку и встал лицом к Ире-сан, немного ссутулившись и сурово осматривая ее.       — Мне все равно, что ты думаешь обо мне. Сегодня ты…       — Ты не обязан убивать меня. Тебе это не нужно.       — Да что ты вообще знаешь обо мне, девчонка! — красноволосый опять начал злиться. Огромная волна песка понеслась в ее сторону. Ира не сдвинулась с места.       — Твоя мать любила тебя! — песок обогнул Иру с обоих боков, словно волна, ударившаяся об утёс. Гаара молча стоял перед девушкой, его кулаки сжимались все сильнее и сильнее, натягивая кожу на костяшках, а глаза, как мне казалось, наливались кровью.       Что же делать? Он отвел руку вправо. Песок побежал в том же направлении. Вдруг Ира сделала какую-то, неизвестную мне, комбинацию пальцами и исчезла. Что произошло? Что она использовала? Гаара оставался на месте и даже не моргнул, когда она исчезла. Но, так же быстро как и исчезла, Ира внезапно появилась падая на дерево напротив. Она опиралась о дуб рукой и тяжело дышала.       — Тебе не скрыться от меня. Никто не скрылся. Я живу, ради того, чтобы убивать, — глаза мальчика покраснели, капилляры на белке вздулись. Ира стояла и смотрела вниз на землю.       — Это продлится не долго, — прошептала она.       — Умри, — сухо сказал он, направляя в ее сторону песок.       Надо что-то делать. Я не могу все оставить так, как есть. Сама не осознавая, что делаю, я кинула в песчаного мальчика деревянный сюрикен, но песок перехватил его у самого лица парня. Мальчик оглянулся на меня. Песок, плывущий к Ире, замедлился. Она заметила меня, посмотрела на меня с ужасом. Песок начал окутывать ее тело с ног, медленно поднимаясь вверх. Мальчик словно наслаждался предстоящим действием.       — Куронеки, что ты творишь, беги отсюда, сейчас же! — приказала она мне, и показала свободной от песка рукой в сторону деревни. Но было уже поздно бежать, небольшая часть песка резко ударила меня в живот и я отлетела к дереву позади меня. Резкая боль пронзила все мое тело. — Перестань, черт возьми, она ещё ребёнок! — крикнула Ира.       Песок начал медленно покрывать мое тело все больше и больше. Вдруг она начала святиться белым светом, все вокруг нее стало покрываться инеем.       — Ты не посмеешь ее тронуть! — зло выкрикнула она и резко ударила по покрытому льдом песку, который раскололся на мелкие частички. Гаара недоуменно посмотрел на это и призвал обратно свой песок, который моментально возвращался в свое первоначальное состояние. Ира стояла перед ним вся окружённая белым светом. Она достала из сумки кунай и только хотела его кинуть, как разъярённый Гаара схватил ее за руку песком и, резко потянув в другую сторону, сломал ее. — Дьявол! — Крикнула Ира, выронив кунай из рук. Она посмотрела в мою сторону, песок уже почти закрыл все мое тело. Ира опять исчезла из поля зрения и через несколько секунд оказалась возле меня. Она тяжело дышала.       — Вы умрете вместе, — пробормотал мальчик. Песок опять схватил ее, но теперь гораздо быстрее начал расползаться по телу, Ира обхватила мою голову двумя руками.       — Держись, Курон… — это последнее, что я услышала от нее, прежде чем песок охватил нас обеих. Он заполнил все пространство вокруг. Я ничего не видела, не могла сдвинуться с места и начала задыхаться, становилось холодно, словно я вышла зимой на улицу без пальто. Холод медленно растекался от висков, там, где меня ладонями держала Ира, вниз по телу. Резкая боль пронзила меня насквозь. Что это?       — Песчаный гроб! — громко произнёс мальчик. Белый свет слепил мои закрытые глаза. Мы умерли?

***

      — Девушка, девушка! — я приоткрыла левый глаз. Мне было так больно, словно все кости тела кто-то сломал. Что за ужасный день? — Девушка, с вами все в порядке? — передо мной стояла пожилая женщина 70 лет в очках.       — Д…Да… — сказала я через силу. Голова адски сильно болела. Любой шум словно еще сильнее ударял по мозгам. Я огляделась и поняла, что сижу на скамейке во дворе дома родителей в Москве. А это значит, что мне удалось перенестись в другое измерение… Но стоп, где Куронеки. Я резко встала, не замечая боль, которая пыталась сковывать все мои движения. Бабулька отошла на два шага назад. — Девочка… Маленькая девочка? Где она? — я взволнованно посмотрела на старушку.       — Она уже дома, — я обернулась. Позади меня стоял мой отец. Его седые волосы трепал уличный ветерок. Он с тревогой и радостью смотрел на меня. Отец шагнул мне на встречу и я попыталась встать, чтобы обнять его, но споткнулась о ветку на земле и начала падать. Он успел подхватить меня.       — Ну, раз все в порядке, я пойду, — бабулька развернулась и пошла в противоположном от нас направлении.       — Как ты? Идти можешь? — я кивнула, с трудом ворочая головой. Мы сделали шаг, но я опять оступилась. — Так, стой. Хватайся, — он повернулся ко мне спиной и присел.       — Мне уже не пять… — грустно произнесла я.       — Не обсуждается. Давай, не строй из себя героя, обезьянка.       Я улыбнулась. Отец называл меня так в детстве, потому что я все время просила его покатать меня на плечах. Я обхватила его шею руками и прилегла на его спину. Он встал, обхватив мои ноги руками, и понес в сторону дома. Мы молчали. Отец не хотел ничего говорить, но у меня складывалось впечатление, что он догадывается, что произошло со мной в тот день. Мамы дома еще не было, иначе бы я слегка оглохла от ее воплей радости. Отец опустил меня на диван и сел напротив в кресло. — Пить, есть?       Я покачала головой в отрицании.       — Где девочка?       — В твоей комнате. Спит, — он откинулся на спинку кресла и пристально на меня смотрел.       — Ты хочешь мне что-то рассказать?       — Хочу спросить, — он нервно отвел глаза и протер глаза правой ладонью. — Я ведь не ваш ребенок? — отец резко встал и подошел к окну. Он опустил голову, думая, что сказать, стоял так минут семь, я не могла оторвать от него взгляд. — Пап, я все равно буду всегда любить вас, где бы я ни была. Просто скажи правду. Мне нужно знать, — он тяжело вздохнул и медленно подошел к комоду, открыл стеклянную дверцу, достал мою детскую книгу со своими рисунками и сел обратно в кресло.       — Тебе было 4, когда ты к нам попала, — он вздохнул и протянул мне книгу. — Эту вещь нарисовал не я, а твой родной отец. Открой ее. — Я удивленно посмотрела на книгу.       — Открой, Ир, — я медленно перевернула страницу так, как будто я и не знала, что там будет внутри. Но я ведь каждый день читала ее. Я ходила в садик с ней. Показывала эту книгу в школе. Только в подростковом возрасте я оставила ее в покое. — Там внутри фотография на первой странице. Это твои…       — Мои родители, и дядя, и… — я достала фото. На нем были мой отец, радостно держащий меня на своих плечах, мой дядя, в обнимку с мамой, которая настороженно смотрела влево, и солнечный Минато с учениками. Обито показывал большой палец вверх, Рин стояла рядом с ним, поставив сзади Учихе ушки, а Какаши стоял на заднем плане, устало смотря в объектив и скрестив руки на груди.       — Значит, ты уже знаешь, — отец вздохнул. — Это твои мама, папа, дядя и друзья. Твоя мать пыталась об…       — Стоп, — перебила я отца. — Моя мать? Это все передала она? — я приподняла книгу и фото.       — Да. Давай я начну все с самого начала, чтобы ты поняла? — я кивнула. — Мы с твоей мамой, еще до твоего появления, очень хотели детей. Но так получилось, что твоя мать и я… В общем, бывает так, что люди не совместимы. Мы долго пытались завести ребенка и, когда она забеременела, мы были так счастливы… — отец опять потер глаза рукой. Он всегда так делает, когда нервничает. — Но у нее случился выкидыш на ранней стадии. И после этого у нас в жизни все пошло наперекосяк. Дело уже доходило до развода, хотя мы и любили друг друга, как вдруг мы на улице нашли ребенка… Это была ты. Ты кричала что-то на неизвестном нам языке, мы подошли и спросили, что случилось, и внезапно ты откликнулась нам. Но все что ты знала — это, что тебя зовут Ира, ты потерялась и ничего не помнишь. Мы тогда очень удивились и немного испугались. Развесили кучу объявлений о пропавшем ребенке, обратились в полицию. Тебя забрали органы опеки. Мы же забыли все разногласия и сплотились с целью помочь тебе. Но ответа не было целую неделю. В конце концов, к нам пришла женщина. У нее было странное имя — Унмей. Это была твоя мать. Она начала рассказывать нам историю о параллельных мирах и каких-то невероятных способностях, которыми обладают некоторые люди. Мы тогда посчитали, что она сумасшедшая. Люба уже собралась звонить в психушку, как вдруг она продемонстрировала нам чудо. Она исчезла и появилась в другом месте. Я подумал, что это какой-то фокус, но она схватила меня за руку и показала тот мир… Мир за границей нашего понимания. Это был мир вроде и в нашем мире, но и нет. Это было прекрасно, но…       — Больно, я знаю, — ведь я уже побывала там в бою с Гаарой, не скажу что этот мир так уж восхитителен. Довольно неприятно там находиться.       — Ну да, — отец прокашлялся. — Было больно там быть. Так вот, она еще показала пару невероятных техник. Она умеет клонировать себя как из воздуха и может, как она сказала, призывать медведей. Мы ей поверили. Тем более что потом, она показала мультфильм, в котором все это показано. Она объяснила, что наши миры каким-то образом связаны. И здесь известна судьба мира шиноби. Нам казалось, что да, это все бред. Но развидеть ее телепортацию и раздвоение мы уже не могли.       — Да уж, — усмехнулась я вместе с отцом. — Я пока только превращаться могу, — отец удивленно посмотрел на меня. — Ну… местный главный старик сказал, что я могу поучиться в их школе.       — Хокаге?       — Да, — я усмехнулась. — Не думала, что ты знаешь.       — Мы с твоей мамой все посмотрели и прочитали. Сейчас уже про сына Наруто рисуют.       — Да, знаю.       — И ты прямо можешь в меня превратиться?       — Ну, пока не так чтобы хорошо. Плюс, я измотана сильно. Чакры вообще не чувствую, — отец вздохнул. — Так что дальше?       — А дальше она сказала, что за ней будет вестись охота, как и за тобой. Поэтому она попросила нас удочерить тебя и воспитывать как жительницу этого города. Ты не должна была ничего узнать про свое прошлое. Мы все решили, что для тебя это будет опасно.       В двери щелкнул ключ. Должно быть мама. Кто-то зашел внутрь.       — Я дома! — крикнул звонкий женский голос. Мы с отцом молча переглянулись. Он улыбнулся, а я уже готовилась к маминому ликованию. Она зашла в гостиную и моментально встала в ступор, увидев меня.       — Ира? — прошептала она. Ее реакция казалась мне странной. Я кивнула головой. Она вдруг резко заплакала и подбежала ко мне. Мама расцеловала все мое лицо, приговаривая, как сильно она испугалась за меня.       — Ма, Ма… Ну Ма, мне больно, ну Мам… — она не отцеплялась от меня.       — Люб, дай ребенку отдохнуть. Она все-таки после скачка — она вдруг остановилась и отпустила меня.       — Прости, просто… — она села рядом со мной, нежно положив руку на мое колено. — Ты как?       — Не так уж и плохо. Отец говорил мне про то, как вы встретились с Унмей.       — С твоей мамой. Не называй свою маму Унмей, — прочитала нотацию мне другая мама.       — А ты тогда кто? — улыбнулась я.       — И я твоя мать! Мы обе, — уверенно сказала Любовь Андреевна. — Мы встретились с ней и она показала нам…       — Это я знаю. Мы закончили на том, что она поручила вам меня.       — Да, еще она отдала нам эту книгу, фото и твой кулон, — ответил отец.       — Ясно, — грустно проговорила я и сильнее сжала книгу. — И вот я снова тут, — я посмотрела на фото. Какаши, Джирайя… Они остались там, а я здесь из-за простой стычки с одним из моих любимых персонажей. По крайней мере, я осталась жива. По крайней мере, Куронеки спасена. И я вижу родителей.       — Мама больше не появлялась?       — Нет, больше мы ее не видели, — грустно произнесла мама Люба и вытерла остатки слез с щек. Она выдержала паузу и продолжила говорить. — А ты… Ты была там?       Я кивнула:       — И как там?       — Хорошо. Старик Сарутоби правит деревней. Скоро последний этап… так что скоро он… — я грустно перевела взгляд от мамы на фото. — Долбанный Орочимару! — Мама приобняла меня за плечи. — Ну, а вообще, я там училась у Ируки. Подружилась там с Куренай, Асумой, Гаем.       — А с Какаши? — удивленно спросил отец.       — С ним тоже дружим.       — Это так прекрасно. Просто вы видимо и детьми дружили, — отец показал на фотографию.       — Я и с Обито дружила, — уточнила я. Отец замолчал. — Но с ним не пересекалась.       — Ну, это не так плохо, — усмехнулась мама.       — Не надо так… Все таки он был хорошим в детстве, судя по аниме.       — А ты… Ты не помнишь детства?       — Нет, так и не вспомнила, — грустно ответила я на вопрос отца. Я задумалась. Детство. Я попала сюда в возрасте четырех-пяти лет. Потерянная, лишившаяся памяти, убитая горем. И оказалась одна, на улице, вокруг никого не было. А эти люди увидели и спасли меня. Помогли обособиться здесь. Они фактически меня спасли. Я вздохнула. Слезы скатились из моих глаз на книгу.       — Иришуль, ну не плачь. Ты же дома, все хорошо, — мама обняла меня. Я не могла перестать плакать. Какие же у меня чудесные родители, а я так вела себя с ними. Постоянно опаздывала на праздники, не звонила месяцами, обижалась по пустякам.— Ириша, главное, что с тобой все в порядке. Мы знали, что ты не погибла, что с тобой все хорошо! Ведь ты спасла тех людей!       Я перестала плакать:       — Спасла людей?       — Ну, да, — мама отпустила меня из объятий, все еще придерживаясь за правое плечо.       — Тех, из трамвая. Говорят, что этот грузовик словно прошел сквозь трамвай. А люди, представляешь, оказались все снаружи, их какая-то волна будто выкинула из этой машины.       — Трамвая, — поправил отец.       — Да не важно! — я удивленно посмотрела на маму. — Я сразу отцу сказала, что та неизвестная, что исчезла — это ты, Ирочка. Он говорил, да вряд ли. Люди лгут. Придумали новую сказку. Скажи, ты ведь ехала в том трамвае? — я удивленно кивнула, соглашаясь. Мама радостно завизжала. — Я знала! Я знала, что это моя дочь спасла всех этих людей. По-другому и быть не могло! — она радостно обняла меня еще сильнее, так что все косточки опять начали болеть.       — Ма… Ма, ну больно.       — Любаш, отпусти дочь. Ей больно, перестань, — отец нежно отодвинул радостную мать от меня.       — Мы рады, что ты жива, Ира, — сказал отец, положив руки на мое колени. — Но почему ты вернулась в этот мир?       — Я… У меня не было выбора. Либо мы с этой девочкой умерли бы, либо телепортация. Я хотела сразу перенестись сюда, но перепутала пальцы. Потом подумала сбежать в подпространстве. Но долго не выдержала. А потом он хотел убить ее. И я не смогла это так оставить, — я нервно смяла уголок фотографии. Мама забрала у меня фото и выпрямила его обратно.       — Что за девочка? — спросила она.       — Она… Мы с ней вместе учимся у Ируки. Она в группе школьной с Конохамару.       — Конохамару? — уточнила мама.       — Это внук их третьего Хокаге. Который старый, — ответил отец. Мама понятливо кивнула. — Так, а с кем дралась? Мы знаем его?       — Гаара, — коротко ответила я. Мама, придушенно всхлипнув, прикрыла рот ладонью. Судя по всему, она знает, кто это.       — Ясно, — просто сказал отец. — Выжить после драки с таким… Это моя дочь! — ухмыльнулся отец. Мы сидели и молчали еще минут пять.       — Я… я хочу спать. Вы не против, если я прилягу здесь, покуда в моей комнате Куронеки.       Родители кивнули. Мама принесла чистое постельное белье, отец раздвинул кровать. Я пересела к окну и смотрела вниз на шумную и красивую Москву. Я дома… но надо возвращаться обратно.