Тепло.

— Истинный слизеринец.       Драко не смог уловить в словах Рона злости или осуждения на крайний случай. Но почему-то фраза гордости не вызывала тоже.       А Рон в свою очередь не знал, что делать с этой информацией. Хотя бы потому что она его никак не трогала — за исключением разве что легкого восхищения тем, что Малфой так быстро додумался это использовать. Рон хоть и понимал, что теперь может пользоваться своей репутацией Героя Магической Британии, но почему-то почти никогда этого не делал, а Малфой — при первой же возможности. Но Рону было не жалко, тем более на благое дело. Но вот когда спасение хорька стало благим делом?..       Драко смотрел на него, не мигая и даже, казалось, не шелохнувшись. Контрастные темные тени на его лице ни разу не дрогнули. — Ты злишься? — Убирай давай свой Омут, и пошли спать, — Рон показательно зевнул. А Драко непонимающе хлопнул длинными ресницами, но Омут памяти убрал на место и вывел Рона в коридор.       Утром парни проспали завтрак и проснулись только к обеду. И виной этому стала огромная сова, каких зачастую держали в аврорате и в местной академии. Сова стукнулась о барьер и большим перьевым мешком упала на Драко. Переполох на той стороне кровати, что у окна, медленно сменил место дизлокации на ковер. Я был покончен ошалевшим Драко, доминированием над не менее ошалевшей совой.       Она расцарапала ему всю левую щеку и полоснула по носу, когда сама понесла меньшие потери — всего лишь перья на хвосте и письмо, которое Драко сорвал и откинул куда-то под кровать. — Малфой, че у тебя там происходит? — Рон сонно пожмурился и приподнялся на локтях. — Ты че, с совой дерешься, что ли? — Драко отскочил от насупленной совы, а Рон вытянулся резко сильнее — у него округлились глаза и приоткрылся рот. — У тебя кровь хлещет…       Драко опустил взгляд, пытаясь рассмотреть свой нос, и дотронулся до расцарапанной в мясо щеки. Тонкая струйка крови стекла к губам и расползлась между ними. Драко скользнул пальцами по шее — он чувствовал, как вязкая кровь уже текла по выступающим ключицам, — повторяя ее путь. Рон подскочил с кровати и, быстро сняв Протего, подлетел, как ошпаренный, к Драко. Теплые ладони обожгли плечи, заставив дернуться и отшатнуться. — Мне домовика позвать? Или миссис Малфой?       Драко ожидал, что боль не заставит себя ждать и защемит, стоит ему немного отвлечься от совы, — но этого не происходило. Он чувствовал только, как к впадинке между ключицам стекает кровь, и боялся представить, сколько ее там. — Маму лучше, — получилось немного хрипло, а щеку кольнула тупая иголка боли.       Рон метнулся к двери в коридор и, высунувшись, зычно гаркнул имя ему знакомого домовика. Руф явился почти мгновенно и тут же отбыл за Нарциссой. Спустя с минуту времени Миссис Малфой влетела в комнату вздернутым вихрем, заставив Рона, пытающегося поднять Драко на ноги, отскочить к кровати, а самого Драко пошатнуться. — Драко, сыночка, — Нарцисса обеспокоенно заглянула сыну в лицо, пытаясь оценить масштаб трагедии. Она наставила на разодранную щеку палочку и, схватив Драко за голое плечо, хотела повернуть к себе.       Драко загнанно шарахнулся назад. Он даже не пытался подавить брызнувшие из глаз слезы или крик. Острые иглы взметнулись под кожей обжигающей волной горячей режущей боли. Драко болезненно съежился, крупно вздрогнув, и схватился ледяной ладонью за обожженное плечо. Даже так было видно, как участок кожи на плече покраснел и на нем начали вздуваться пузыри. — Пи-здец, — зычно отрапортовал Рон, только сейчас осознав, что все-таки пи-здец.       На лице внешне спокойной и непоколебимой Нарциссы выступил откровенный страх и вина, перемешанные с жалостью и болью, от которой в дрожь бросает. У нее даже задрожали руки. Взгляд Драко метался не менее испуганно и загнанно от ожога в пол и обратно — ему, конечно, было больно, но чтоб так!..       Первая пришла в себя Нарцисса и, приказав Рону усадить Драко на кровать, принялась за глубокие раны на лице и на руках — она наложила очищающее и заживляющее. Под кончиком черной волшебной палочки бледная кожа сходилась, зарастая и не оставляя отметин. Отточенные быстрые движения заставляли задуматься над тем, как часто ей приходилось использовать это заклинание. Когда Рон, по приказу Нарциссы, аккуратно убрал руку Драко от плеча и ожога, а Нарцисса обвела в воздухе фигуру, похожую на перевернутый вопросительный знак, Драко снова шарахнулся. Показалось, что под кожу кто-то вогнал огромный крюк, насадив его, как червяка для рыбалки.       Нарцисса, видимо, не ожидала, что заклинание не сработает, а применять какое-то еще побоялась — проклятье вполне могло так себя вести, а больше рисковать и причинять боль было просто нельзя. Драко и так дрожал, как осиновый лист на осеннем ветру, а невольные холодные слезы щипали мелкие ранки под серыми глазами. — Может, ему это… ну, первую помощь? Как у магглов? — буркнул себе под нос Рон. Он боялся предлагать что-то такое в этом доме, но ничего больше на ум ему не шло, а видя растерянность Нарциссы и чувствуя, как холодное тонкое тело дрожит под пальцами, решил, что попытка — не пытка.       В детстве как-то отец несколько дней распинался об удивительным способах магглов лечить и в том числе оказывать первую помощь. Но именно Гермиона вдолбила ему в голову элементарные способы оказания первой помощи на случай, если ее и палочек рядом не окажется — да и она сильно сомневалась, что Гарри и Рон помнили даже простые заживляющие заклинания. И в какой-то мере Гермиона была права — перестраховаться всегда полезно. — Ну, там промыть надо и наложить повязку, — Рон даже не дождался какой-то реакции Нарциссы, посчитав, что положительной она не будет. Но она, видимо, посчитала это не таким страшным, услышав вполне мыслимые и применяемые у волшебников меры.       Рон, конечно, знал, что Гермиона, да и Нарцисса, сделает это просто в сто раз лучше, но тело Драко позволяло касаться себя только ему, так что выбора у них не было от слова совсем. Драко начал приходить в себя в ванной, когда Рон, стараясь сильно не затягивать, заматывал его руку чистой белой тканью. Но тем не менее вопросов он не задавал — ожог болел не так сильно, а Рон вроде ничего опасного с ним не делал. — Теперь не дергай ее и не снимай, — наставительно отвесил Рон, чувствуя ликование и облегчение, — и все с твоим плечом будет нормально.       Драко вкрадчиво кивнул, а потом перевел взгляд на взволнованную Нарциссу. Он пытался не думать, насколько жадной до тактильных контактов матери было сложно сохранять дистанцию все это время, особенно когда она сама, да и Драко, нуждались в поддержке больше обычного. — Все нормально. Почти не болит, — он попытался улыбнуться, но получилось откровенно натянуто и надтреснуто.       Когда Драко окончательно пришел в себя, а Нарцисса успокоилась, она оставила их одних, дабы парни привели себя в порядок перед обедом.       О письме и о виновнице торжества вспомнили уже только после обеденной трапезы. — Тебе там Гарри написал, — подбирая здоровой рукой письмо и протягивая его Рону, отвесил Драко. — И отпусти сову обратно. Мне она не нравится.       Сова снова недовольно ухнула, оторвавшись от своих перьев, но удостоила Драко только взглядом.       Рон развернул письмо, усевшись на кровать, начал читать. Только быстро помрачнел и свернул его. — Гарри приглашает встретиться на Косой аллее сегодня. Либо в «Бутылочном пиве Белчера», либо в «Чайном пакетике Розы Ли», — Рон поднялся с кровати и подошел к письменному столу. — Гермиона настаивает на последнем. Я, наверно, откажусь, — он перевернул пергамент и уже принялся откупоривать чернила. — Во сколько? — нарочито небрежно бросил Драко. — Часов в пять, — он потянулся за пером и окунул его в чернила. — Ты можешь не отказываться. Я могу в Меноре остаться. — Не можешь. Да и Гермиона идет с Пенси. — Тогда я не понимаю, в чем твоя проблема. — Миссис Малфой разрешит? — замявшись, вполголоса спросил Рон. Вначале он хотел сказать другое — о том, что Драко надо прийти в себя после случившегося и лучше ему сегодня никуда не рыпаться — но передумал. А то еще поймет его не так. — Не думаю, что мама будет против, — в голосе Драко все равно сквозило сомнение, ведь случившееся с пару часов назад — не пустой звук. Но он чувствовал себя гораздо лучше — не считая несильной боли в плече и легкого потрясения, все было хорошо. Нарцисса разрешила, хотя убедить ее в том, что все нормально, было непросто.       Драко утонял Рона на Косую аллею чуть ли не на час раньше. Он еще с прошлого раза понял, что ему необходим какой-то головной убор, прикрывающий уши, а такового он не имел, за исключением шапки Гермионы, но ходить в этом было ничем не лучше, чем ходить в платке. Так что в обязательности похода в Твилфитт и Таттинг Драко убедил Рона чуть больше, чем полностью. — Ты серьезно вывалил столько галлионов за какой-то там берет? Ты транжира. И натянул его уродски, — по мнению Рона в обычном черном мужском берете не было ничего, что бы могло стоить столько. Драко только хмыкал и пожимал плечами, снисходительно смотря на Рона.       Косая аллея действительно помогла ему отвлечься и несколько расслабиться. Он уже даже не обращал внимание на боль в плече, а последние последствия потрясения слетали шелухой.       В уговоренные пять часов они уже ждали остальную компанию, мялись недалеко от Дырявого котла. Первые подошли Гермиона с Пенси. Девчонки выглядили взволнованно и как будто предвкушающе. А парни уже и забыли, что должны были рассказать им об утреннем инциденте, расслабившись и даже несколько забывшись. Через какое-то время подошли и Гарри с Джинни. — Стоило мне только вас оставить, как вы со слизеринцами породнились, — беззлобно усмехнулся Гарри, скользнув взглядом по зеленым шарфам. Пенси с Гермионой нервно хихикнули. — Надеюсь, вы мне все расскажете, потому что из редких писем Гермионы и Джинни было мало что понятно.       Не то, чтобы Гермиона, а уж тем более Джинни, не хотели писать больше и чаще, но в аврорской академии, куда Гарри приняли с распростертыми объятьям и без ТРИТОНов, с этим было туго. А толково объяснить все в письме, да еще и в случае перехвата так, чтобы никто ничего не понял, было чревато запутать самого Гарри. А за три минуты в камине тоже ничего не расскажешь. — Мы все тебе и Джинни объясним, как только придем в чайную, — отвесила Гермиона и первая направилась в сторону «Чайного пакетика Розы Ли». — Все-таки чайная, — выдохнул Гарри. — Ну ты что, с нами аристократы. С ними туда и ходить, — покосившись на Драко, который на ходу поправлял свой широкий слизеринский шарф, усмехнулся Рон. Драко зарыкнул на него и закатил глаза.       В чайной компания заняла самый дальний из больших столиков. Конечно, у окна не получилось, да оно и хорошо — окна тут были просто огромными и с улицы было видно все, что происходит в кафе. Рон по привычке уселся рядом с Драко, утолкав его к краю к стене. А Гермиона принялась накладывать заклинания для отвода глаз. Ничего в этом такого для них уже не было — компания, состоящая на добрую половину из местных героев, слишком привлекала внимание, что не нравилось никому. Но Гермиона делала это из других соображений — не сидеть же Драко закутанным в мантию и шарф по самые уши. Хотя он не очень-то спешил раздеваться. — Я не понимаю, что должно было случиться, — насыпая в свой черный чай сахар и заставляя сердце Пенси болезненно сжиматься, вопрошал Гарри, — что Рон теперь временно обитает в Меноре?       Драко попытался вжаться в стенку или вообще куда-нибудь отсюда деться. Шарф он так, к слову, и не снял. Гермиона смотрела на него, будто спрашивая, может ли она рассказать. Драко вкрадчиво кивнул и отвернулся — так бы он уже давно уставился в свою чашку, если бы она у него была. Надо отдать Гермионе должное — она говорила кратко и по существу, почти ни о чем не распространяясь. И Драко действительно был ей благодарен — он и так чувствует себя ущербным и зависимым.       Когда Гермиона замолчала, над столом повисло молчание, гнетущее настолько же, насколько Драко хотелось куда-нибудь отсюда деться. Гарри смотрел на него так, как будто он уже скончался, лежит в холодном семейном склепе и разлагается. Хотя, Драко очень сомневался, что с этой дрянью разложение будет хоть сколько-нибудь возможным. — Кхем, — Гермиона неестественно прокашлялась, прикрыв рот ладонью. — Надеюсь, что мы все прояснили, и мы можем перевести тему. — Будьте так любезны, — вкрадчиво отрезал Драко.       Разговор неуверенно и несколько сконфуженно снова затянулся, затрагивая уже какие-то сторонние темы. Гриффиндорцы старательно избегали обсуждать последние пару месяцев, когда Слизеринцы не участвовали вовсе. Пенси просто не могла просто так вклиниваться в разговор — было довольно непросто освоиться. А Драко было слишком томно и лениво — ему было тепло, и он мог со спокойной совестью жаться к Рону, который утолкал его мало того, что на маленький диванчик, так еще и сам подпирал плечом. Тепло приятно кололо здоровую руку и мягко обволакивало сознание. Ленивые мысли текли неспешным отвлеченным от всего мирского и насущного потоком. В кафе было уютно, а рядом с Роном слишком тепло, чтобы разговаривать. Тем более его эти темы не касались совершенно.       Его кто-то тряхнул за плечо, и уютное тепло отстранилось. Драко недовольно что-то промычал. Его веки задрожали и нехотя открылись. — Вставай, льдинка, нам пора уходить, — яркие глаза Пенси, горевшие каким-то неестественным огнем, в упор смотрели на него, а голос девушки был приторно сладким, как патока, но не отвратительным.       Слабость после приятной дремы отдалась глухой болью в голове и мягким покалыванием в онемевших конечностях. Перед глазами пока все плыло. А Драко был бы не против провалиться еще раз в сон, толком не приходя в себя, но его подняли, замотали в шарф и вытянули на улицу.       Гарри с Джинни распрощались со всеми и ушли первые. — Я Рождество буду отмечать с родителями, так что, надеюсь, за это время ничего с вами не случится, и я вам не понадоблюсь. У моих родителей нет камина, так что возьмите, — Гермиона вручила Рону галлеон, а Уизли, прокрутив его в пальцах, ловко подкинул его и поймал, — если что-то случится, Рон знает, как ими пользоваться. Мы, наверно, пойдем, у нас еще… — Гермиона, я только что вспомнил, — Рон хлопнул себя по лбу и возвел глаза к ночному холодному небу. Драко будто ледяной водой окатило — он вытянулся и навострился слушать, борясь с желанием зажмурить глаза или спрятать лицо в ладони. — Драко сегодня… ну это, ему хуже, вот. — В смысле? — Ну… это, наверно, будет лучше в Меноре обсудить.       Драко нахмурился — Уизли и месяца у него не живет, а уже приглашает в его поместье, как к себе домой. Хотя все же говорить об этом в Меноре было здравой идеей. Косой переулок был переполнен людьми и шумами.       Гостиная Менора встретила их теплым светом и уютом — особенно здесь хорошо было вечером. Темнота заглядывала в окна, а огонь и свечи, играя бликами на стенах, мебели и вещах, делал комнату почти сказочной. Рон в какой раз заметил, что Менор, будто засохшую грязь, стряхнул следы пребывания Волен-де-Морта и вывел пятно дочиста, предпочитая забыть об этом, как о страшном сне. Что ж, это явно была заслуга Нарциссы и здешних эльфов. — Я надеюсь, что вы догадаетесь менять повязку, — буркнула Гермиона, когда Рон принялся разматывать ткань. А вот об этом Рон как-то не подумал. — Выглядит, как обычный ожог, — она передернула плечами, нахмурилась и наклонилась чуть сильнее, будто пытаясь рассмотреть в нем какие-то следы темной магии. Драко опасливо отстранился. — Невеселые новости, да? — закусывая отросший ноготь, вполголоса спросила Пенси, когда Гермиона выпрямилась и сосредоточенно поджала губы. — Невеселые, — подытожила Гермиона. Не было никакой потребности в конкретизации — все и так все прекрасно поняли.       Драко натянул обратно спущенную рубашку. Жесткая ткань неприятно надавила на обожженную кожу, но так ее по крайней мере было не видно. — Не отходи от него ни на шаг, — отрезала Гермиона. Но Рон и так понял, что, если бы его домовик тогда не утащил, с Драко бы это не происходило. Кто ж знал, что проклятью хватит и часа, чтобы сделать такой сильный рывок вперед. — Надеюсь, миссис Малфой быстро справится с заклинанием и с шифром. Сними обратно!       Драко рывком сдернул рукав рубашки и зацепил ногтями обожженную кожу, содрав ее даже чуть ниже. Он глухо зашипел и схватился за вспыхнувшее болью плечо. — Ну вот кто тебя просил вообще ее надевать обратно? — пока Рон накладывал другую повязку, Гермиона на манер миссис Уизли склонилась над ним и третировала его, как пятилетнего. Гермиона сбежала под предлогом, что ей завтра рано вставать, а Пенси просто пошла с ней, как будто так и надо.       Драко спалось откровенно паршиво — они и так сегодня проспали завтрак, а он еще и в чайной прикорнул на плече у Рона. Он лежал, сложив руки на груди и уставившись в темный полог — тяжелые и неприятные мысли отравляли своим медленным едким ядом, проникая все глубже и глубже в подсознание. Ночью было особо страшно оставаться с ними наедине. Рон храпел, нарушая вязкую тишину, за что Драко был ему благодарен — он его слишком раздражал, чтобы Драко мог на это не отвлекаться.       Драко потянулся к палочке, лежавшей на тумбочке, зажег люмусом ее кончик и поднялся с кровати. Раз уж ему не спится, то надо хотя бы нормально отвлечься — и от Уизли, и от своих паршивых мыслей, потому что рано или поздно либо то, либо другое его доконает.       Драко снял Протего и подошел к своему столу. Забрав с него фолиант по зельям — один из тех многих, что ему следовало бы прочитать еще давно — он вернулся в кровать и уселся, облокотившись спиной о подушку, укрыл ноги одеялом и принялся читать — из соображений, что он все-таки может и доживет до ТРИТОНов. — Малфой, мать твою, спи. Вот че тебе неймется? В глаза светишь, — подтягиваясь к подушке, пробурчал Рон. — Мне не спится, — коротко отрапортовал Драко и попытался заглушить свет Люмоса. — Ага, выспался у меня на плече, — отворачиваясь и накрываясь с головой одеялом, буркнул он. — Ты мог меня разбудить, — Драко дернул назло Рону одеяло на себя и стянул его с рыжей макушки. — Это вообще-то неприлично — спать в публичных местах. — Ну вот и не спал бы. А разбудили, пришлось бы на твою кислую рожу смотреть, — Рон дернул одеяло на себя. — И вообще, тебе будить рука не поднимается, — Уизли вырвал свое одеяло и притянул к себе. Он не спал уже минут пять, тщетно пытался спрятать лицо в подушке и провалиться в сон снова, но лишь окончательно проснулся. — Ты, кстати, отличный собеседник, когда спишь, — стоило светлым бровям поползти вверх, в свое оправдание выдал Рон. — Рад, что понравился, — тыкнув конец палочки в книгу, буркнул вполголоса Драко и нахмурился. — Ты че, обиделся? — Нет, я не обиделся, — резко отрезал Драко и показательно склонился над книгой. — Ну вот что ты как девочка, а? — Рон откинулся на подушку и поджал губы.       Драко старательно делал вид, что ему нет до Рона дела — что его так занимает книга, что он даже не хочет разогнуть спины. — Слушай, а ты столько пропустил сегодня.       Драко заинтересованно выпрямился и вскинул бровь, кинув на Рону немножко — совсем чуть-чуть заинтересованный взгляд. — Гермиона и Пенси… это… ну… — у Драко уже лицо озарилось спокойным пониманием, — встречаются. — А, так у Пенси получилось? — Драко вскинулся. — А я думал, что Гермиона с тобой. Пророк взорвался, что двое из «Золотого Трио» вместе. Мне жаль, что она тебя… — Драко даже не постарался сделать голос хоть немного сочувствующим. Ему было нисколечко не жаль — он был рад за подругу, — бросила. — Мы не встречались никогда. Нет, пытались, конечно, но… но Гермиона слишком друг для такого. А это было уткой для Пророка и Скиттер, чтобы не приставали. Вот ты бы смог с Пенси встречаться?       У Драко на четвертом курсе было что-то подобное с Пенси — они тогда ходили показательно за ручку, целовались (что, по правде говоря, тяжело было назвать поцелуями), пошли вместе на бал, а потом как-то забыли, что встречаются и сошлись на том, что они все-таки друзья и бесполезные лобзания в их дружбу ничего не привнесли. — Нет, — он качнул головой. — И… стоп, ты знал? В смысле ты знал, что они… ну это… того. — Я знал, что Пенси очень хочет с курса пятого. А если Пенси чего-то очень хочет… Но странно, что она мне не сказала. И вообще — могли и разбудить. — Мы не стали. Ты выглядел таким уставшим и грустным. Так Пенси сказала, не я. — Так, судя по всему, спать ты уже не собираешься? Если не собираешься, то хотя бы не мешай, а посодействуй, — Драко сдернул с ног одеяло и придвинулся к уже сидящему Уизли. Накинув на его плечо одеяло, он удобно пристроился рядом и, притянув ноги к себе, уложил на них книгу. — Ты че делаешь, Малфой? — Рон дернул плечо, пытаясь спихнуть с себя Драко. — В чайной тебе было не холодно и сейчас не должно, — Драко дернулся, устраиваясь поудобней. — И что мне так сидеть, пока ты не начитаешься? — Я могу читать вслух. Тебе вообще-то зелья тоже сдавать. — Ты-то откуда знаешь? — Тяжело не знать что-то о людях, без статей о которых Пророк существования своего не мыслит. Так мне читать вслух или как? — Ой, и Мерлин с тобой! Читай.       Рон заглянул в книгу, а Драко принялся читать вполголоса вслух. Он даже терпеливо объяснял Рону то, что считал непонятным, а непонятным для него он считал почти все. Рон вначале фыркал, мол, совсем за кретина меня считаешь, а потом как-то угомонился, подумав, что пока объясняют, надо слушать. — Люцерна, — Драко зевнул, прикрыв одной рукой рот и выпустив на кровать книгу, — вид лекарственных растений, произрастающих… я спать хочу, — Драко прикрыл глаза и доверительно облокотился о Уизли сильней. — И чтоб тебя разморило, надо было дождаться рассвета?       Драко даже не кивнул. Он поморщился и мыкнул что-то очень похожее на «заткнись». — Ну хоть бы нокс колдонул, — Рон потянулся за палочкой выкатившейся из ослабевших пальцев Драко, пытаясь не задевать его. Холодный все-таки мерзавец. — Нокс, — палочка послушно потухла.       До Рождества осталось немного больше суток, а потому в сочельник все Меноровские домовики, будто сговорившись, принялись украшать поместье. Драко сколько помнил, до возрождения безносой суки это происходило каждый год — и ему это ужасно нравилось. Сейчас было до тошноты тоскливо, но домовики не внимали никаким увещеваниям, а потому и останавливать их было бесполезно. Рон ходил чуть мрачнее обычного, вздыхал мученически и возводил глаза к потолку. Видимо, их обуревали похожие эмоции — обоим праздник казался чуждым. Так что Драко даже спорить не стал на предложения Рона выйти и погулять в заснеженных Меноровских садах. — Эх, жалко полетать нельзя, — Рон снова возвел глаза к небу и вздохнул. Чья-то душа рвалась ввысь. — Да почему, можно. Только на одной метле, — Драко ухмыльнулся. — Нет, так неинтересно. Наперегонки бы. Как снимем проклятье — полетаем. — Ты как ребенок пятилетний.       К вечеру к ним подтянулась Пенси. В Хогвартсе у нее все равно не было соратников, с кем бы она могла отметить Рождество и сочельник, а к себе возвращаться было еще хуже, чем праздновать в одиночестве. К вечеру тоскливые настроения отошли, так что магические шахматы и маггловские карты после ужина немного развеяли всех троих. Не без участия огневиски, конечно, который им любезно предоставил Руф из знаменитых Малфоевских погребов.       На удивление Драко Рон оказался неплохим игроком в шахматы и составил ему здравую конкуренцию, в отличие от Пенси. Девушка наколдовала для них магическое табло над доской, где небрежным взмахом палочки отмечала победы. Пьяное предложение играть в карты на раздевание было отвергнуто Пенси аргументом, что голого Малфоя в этой комнате видели все и что снова — неохота никому. Драко очень сильно обиделся такой оценке своих способностей, но через пять минут растаял и прекратил крутить от всего носом. Наутро — где-то ближе к обеду, если быть до конца честными — компания распаковывала подарки. На удивление Драко их у него оказалось гораздо больше, чем он думал. — Мальчики, вам Гермиона тоже прислала сборник маггловских сказок? — разрывая цветастую упаковку, вопрошала Пенси. — Она даже закладку положила, — Драко открыл на отмеченной Гермионой странице и тихо рассмеялся. — «Снежная королева». По-моему, она издевается. — Да забавно же, брось ты. — О, а в этой что такое? — Драко разорвал упаковочную волшебную бумагу, на которой то и дело прыгали маленькие дракончики. — Это от моей мамы, — застенчиво улыбнулся Рон и покраснел до самых ушей.       Драко развернул подарок и достал зеленый свитер ручной вязки. Он явно был ему несколько великоват в длину. Скорее всего мисисс Уизли ориентировалась на Рона, когда вязала. — Что мне с этим делать? — разглядывая большую букву «D» на свитере, спросил Драко, скосив глаза к переносице. — Надевать, наверно, — Пенси улыбнулась свои мыслям, видимо, представив, как Драко будет в этом выглядеть.       Драко решительно натянул свитер поверх домашней рубашки и подвернул длинные ему рукава. — Если тебе не нравится, ты можешь не одевать, — виновато опустив глаза, пробубнил Рон и покраснел еще сильнее.       Драко хорошо понимал, что Рону придется праздновать Рождество не с семьей, а в чуждом ему доме с чуждой ему атмосферой — это было бы точно также, как если бы он остался на Рождество со всеми Уизли и в Норе — и поэтому надеть свитер это было меньшее, что он мог сделать. Потому что сам бы давно психанул и вернулся в Менор, оставив Рона вот так, одного. А Рон не психанул и не собирается. — Да ладно, — отмахнулся Драко. В конце концов свитер — это не так уж и плохо. — Эй, вы вот будете сейчас вдвоем в свитерах, а я — что? — наигранно надула губки Пенси, когда и Рон натянул свой красный гриффиндорский свитер. — И куда тебе столько подарков, Уизли? — подперев скучающе щеку, капризно протянула Пенси. — Ой, сам не рад. Забирайте, если хотите.       Рона буквально завалили подарками совершенно незнакомые люди со всех концов магической Британии. Причем часто недурственными, но бесполезными. А сколько их тогда Гарри пришло — страшно подумать.       Для Рона Рождественский ужин в Меноре казался несколько неловким — но Пенси и Драко, видимо, неплохо себя чувствовали. Даже Нарцисса «растаяла». Она вообще последнее время ходила на редкость довольная. Как говорил Драко — с книгами у нее все, значит, получается. — Драко, Пенси, Рон, — она остановила взгляд на Уизли чуть дольше. Неловкая пауза из-за свитера уже была — это имело несколько другую природу, — я почти разобралась с Берковским шифром. Драко просиял и улыбнулся так счастливо, что Рон даже удивился — он, оказывается, так умеет. — Но переводить я все одна не буду.       Драко уже клятвенно обещал и божился, что они примутся за это завтра же. А Рон подумал, что было бы неплохо отправить Гермионе патронус с поздравлением и с этой новостью в ответ на ее патронус. Она будет рада узнать, что они подбираются к финишной прямой. И будет не менее счастлива получить возможность перевести древние и без преувеличения ценные книги.       Они, как Драко обещал, засели за книги на следующее утро. А Гермиона примчалась к ним спустя два дня. Она хотела остаться подольше у родителей, но такую потрясающую возможность прикоснуться к древней семейной магии выродившегося рода предоставляется не каждый день. — О Боже, это так ужасно, — Гермиона прикрыла рот рукой и крупно вздрогнула. Богатое воображение воссоздало перед глазами описываемую здесь картину из-за медленной вдумчивости в подробных деталях. — Ох, и не хотела бы я с таким столкнуться. — Никто бы не хотел, — со знанием дела подытожил Драко. Он был, как и Пенси, чуть более привычный к таким вещам — он знал, что встретит тут, когда садился переводить. — Эй, ребят! — вполголоса шепнул Рон. — Я, кажется, нашел. Рон вытолкнул книгу на середину стола под верящие взгляды друзей. А сверху положил свой перевод. — Я знаю, что он несколько кривой, — покосившись на свой пергамент, произнес Рон, — но думаю, там говорится о том, что нам нужно.       Рон сидел дольше всех — он мало того, что разбирал шифр, так еще и обложился словарями с рунами — он в Хогвартсе их совсем не изучал. Хотя и Драко с Гермионой, а уж тем более Пенси, иногда заглядывали в словари, а и то искали новые.       За этим муторным делом они уже сидели вторую неделю — уже перевалило за февраль и занятия в школе начались. Но возвращаться не думал никто. И так каждый день был на счету. И после долгих, сложным и выматывающих часов работы они, наконец, кажется, нашли, что им было нужно. — Я отдам маме. Она лучше переведет, — Драко захлопнул книгу и подскочил с места. Он почти галопом бросился из библиотеки к кабинету, забыв о Роне. Рон сам кинулся за ним. — Ну вот кто тебя просил одного убегать, — прижимая к себе дрожащие от холода тело, зло буркнул Рон. Драко уперся лбом в угловатое плечо и отвернулся. — Коньки отбросить хочешь, когда мы тебя уже почти спасли? Щаз! Куда руки суешь. Ты холодный! Ай, ай! Перестань!       Рон вернулся в библиотеку красный и смущенный, а Драко чрезвычайно довольный. Уизли даже не успел понять, что набросился обнимать и согревать замерзшего Малфоя. Он только почувствовал, как сердце больно сжалось, когда он обнаружил Драко на втором этаже жмущего к себе фолиант и пытающегося тщетно согреться. Он выглядел таким беспомощным и нуждающимся в ком-то, что невозможно было. — Это не значит, что мы должны перестать переводить. Мы могли и ошибиться, — резонно вывел Драко, когда сел обратно за стол к девочкам.       Но, как оказалось, зря садились. Нарцисса перевела нужный фрагмент, и он оказался именно тем, что им было нужно. Ритуал был сложным, но вполне мыслимым — в помощи в делах Люциуса иногда приходилось делать вещи и сложней, и опасней.       Драко был вне себя от счастья — он не верил, что им это все-таки удалось. Он несколько раз за завтраком подскакивал, как взвинченный, переспрашивал и, правда ли это. И до самого вечера иногда отрывался от своего дела и восклицал, что не верит. Рон каждый раз криво усмехался и смотрел так снисходительно, как будто в полной мере разделял его радость и понимал Драко. На счастливого Драко было приятно смотреть — он был похож на ребенка и очень тупо лыбился, когда думал, что Рон его не видит. Рон ловил себя на мысли, что ненавидеть его теперь как-то очень кощунственно и неправильно.       Хорошо, что ритуал не требовал каких-то сложных зелий, настаивающихся по полгода, или хотя был полнолуния или грозы — он был неприхотлив и непривередлив — все, что ему было нужно: ночь, правильно начертанные руны и правильно произнесенное заклинание. — Напоминает сатанинский обряд, — хмыкнула Гермиона. — Я такое в фильмах видела, — шепнула она Пенси. — Девочки, выйдите, пожалуйста, — с нажимом вытребовала Нарцисса. Она сильно волновалась и не могла найти себе место, также, как не могла совладать с собой — а потому и была несколько резкой и грубой. У Драко от этих всех приготовлений были очень смутные ощущения, а у Рона сердце не на месте.       Девочки вернулись в Хогвартс за несколько часов до полуночи и пообещали, что при первой удобной возможности справятся о состоянии Драко.       Ритуал был не таким страшным, как представлял себе Драко. Начерченные и на полу, и на стенах, и даже на потолке руны нисколько не пугали, а от монотонного стиха заклинания хотелось зевать. Он стоял, пытаясь не дергаться, переступал с ноги на ноги — они уже начали болеть — и ждал чего-то. Рон, вначале предвкушающий что-то очень феерическое, раздосадованно пялился перед собой, мялся в нескольких шагах от Драко и Нарциссы и пытался занять себя какой-то интересной мыслью.       Рон понял, что началось что-то интересное, когда руны начали светиться слабым белым светом. Драко опасливо поозирался вокруг себя, вскинул голову и попытался прислушаться к своим ощущениям — ничего не происходило. Руны как будто начали набирать силу, становились ярче и голубее, поднимались острыми неровным стрелками света дюймов на пять. Резкие тени заплясали на стенах, коже, одежде, запутали в волосах.       Драко кинул на Уизли беглый взгляд — Рон был таким неестественным в этом свете. Голубые блики на теплой коже, на рыжих, как огонь, волосах создавали какую-то отвратительную какофонию. В свете от камина ему было лучше. Драко снова посмотрел перед собой.       Темнота ударила по глазам почти болезненно, заставив зажмуриться и пошатнуться. Из-за рун комната была освещена не хуже, чем в зенит, а непроглядная резкая темнота болезненно ударила по восполненным глазам подобно яркому свету в кромешной темноте. Глаза стали постепенно привыкать к темноте — и не такой, казалось, непроглядной. — Люмос, — шикнул Рон и приподнял палочку.       Драко метнулся взглядом вначале к Рону, а потом к матери.       У миссис Малфой мелко дрожали руки и, казалось, она вот-вот выронит книгу. Пустой взгляд голубых глаз смотрел куда-то мимо Драко, а в уголках глаз блестели слезы. Чья-то когтистая сильная рука сжала сердце Драко так, что казалось, еще чуть-чуть и оно просто не выдержит и разорвется. Он даже не мог как-то помочь или утешить Нарциссу — он сам нуждался в утешении не хуже нее. Осознание накрывало его удушающей волной, выбивая из легких воздух.       У них ничего не получилось.       Глаза предательски щипало. Ему казалось, что он, как во время правления Волен-де-Морта, забьется в истерике. Только тогда это было по ночам и в одиночестве — а сейчас его самообладания не хватит. — Может, можно попробовать еще раз? — слабым голосом выдохнул Драко, будто хватаясь за надежду на то, что, возможно, не все еще потеряно и что можно попробовать повторить, что оно просто «не загрузилось».       Нарцисса опустила голову, сжала губы и качнула головой. — Это не тот ритуал.       Сердце Драко затрепетало, как раненая птица. Значит, не все потеряно. Еще, может быть, можно что-то найти? — Может… Вы его неправильно провели? — подал голос не менее ошарашенный и потрясенный Рон. — Если бы я его неправильно провела, — голос Нарциссы шипел подобно умирающей змее, — мой сын бы умер!       Драко вздрогнул. Он еще ни разу не слышал, чтобы его мама срывалась на такой отчаянный крик. Даже во время, когда Волен-де-Морт жил у них, она держала себя в руках, хоть и отчаянно плохо. — Мам, — руки Драко дернулись к Нарциссе. — Не трогай.       Драко сцепил пальцы перед собой, замаскировав ненужный жест. — Мам, мы найдем нужный… — Да, миссис Малфой. Там еще столько книг, — Рон в несколько шагов преодолел расстояние между ним и Малфоями. — И ведь хорошо, что все кончилось так. Не плачьте. Драко ведь жив. А ритуал мы найдем, — Рон аккуратно дотронулся до плеча женщины и скованно дернулся в успокаивающем жесте. Но Нарцисса то ли не заметила, то ли была не против.       Драко взял себя в руки — ему казалось, что успокоить маму сейчас важней, чем успокоиться самому. Он отогнал злые мысли и выровнял дрожащий голос.       Нарцисса еще долго не могла прийти в чувства — только после доброй дозы успокаивающего зелья, которое старательно таскал ей Руф, она пришла в себя. — Хозяйка Нарцисса не должна плакать, — приговаривал Руф и наливал еще чашку успокаивающего чая.       Нарцисса, наконец, утерла последние слезы. Бледные немолодые руки все еще мелко дрожали, но мисисс Малфой в целом выглядела спокойней. — Спасибо, мальчики. Идите. Мне надо сейчас побыть одной.       Драко вкрадчиво кивнул, отвесил «конечно» и утолкал Рона в коридор из родительской спальни. Не оставаться же им было там. — С тобой все нормально? — когда они уже ложились спать, обеспокоенно спросил Рон у Драко, который то и дело поджимал губы и втягивал шумно воздух, запрокидывая голову. — Да, все нормально, — отмахнулся Драко и зарылся в одеяло с головой.       На самом деле все было ненормально. Он боролся с подступающими слезами и истерикой и ждал, пока Рон уснет, чтобы выпустить всю эту дрянь наружу, отдаться ей с головой и раствориться в ней, как в Уизлевском тепле.       Рон задремал почти сразу, но сон был до того паршивый, что от него только болела голова. Рону казалось, что он был на периферии реальности и сна, и никак не мог провалиться в сон. Слабые всхлипы по ту сторону барьера вырвали его из слабых больных лап сна.       Одеяло на другой стороне кровати мелко дергалось и дрожало. Драко пытался давить всхлипы, чтобы они были хоть немного тише, но получалось откровенно паршиво. Ему казалось, что они только громче от этого.       Рон снял Протего и аккуратно придвинулся к Драко. Он даже и не представлял раньше, что гордый и мерзкий Малфой может вот так вот реветь навзрыд, теряясь в собственных эмоциях. Он казался таким беспомощным, слабым и одиноким. Его хотелось согреть и успокоить. Еще хотелось от чего-то защитить. Знать бы только, от чего.       Рон потянул прикрывающий лицо Драко кусок одеяла и столкнулся с лихорадочным метающимся взглядом и воспаленным белком. Драко лишь притих на мгновение, а потом, казалось, разразился слезами еще сильней.       Драко никогда не предполагал, что ему будет так спокойно с Уизли, так тепло, так!.. Он задыхался, пытаясь придумать, как еще ему с Уизли сейчас. Но кроме, как хорошо, в голову ничего не шло. Он, закутавшись плотно в кокон из одеяла, прижимался к плечу Уизли и подставлялся под теплые — нет, горячие — пальцы. Они гладили его по волосам и иногда по открытой шее.       Драко еще долго ревел, за что сам себя ненавидел, а сейчас успокоился и, прижавшись к теплому телу, упивался состоянием приятной опустошенности, но и одновременно чувством, будто все встало на места. Это был не лихорадочный сон, наполненный до краев страшными сюрреалистичными картинами, как во время войны, а спокойное ленивое бодрствование с тяжелой пустой головой.       Драко задремал, съехав в свой кокон из одеяла по уши и сцепив руки на груди. — Ну и нахера ты притащила свою зверюгу сюда? Бьюсь об заклад, Драко будет не в восторге, — это было первое, что коснулось сознания Драко, когда он начал просыпаться. Голос Рона шипел, как будто он пытался кричать шепотом. А второе, что коснулось Драко — был нос. Мокрый и кошачий.       Драко разлепил один глаз. Ему в лицо с надменным интересом — с таким же, какой иногда сам Драко изображает — смотрели два огромных оранжевых глаза из приплюснутой морды. Драко недовольно промычал и перевернулся на другой бок. Полужмыр обошел его и уставился ему в лицо снова. — Гермиона, убери своего кота от него. Нам боев с одной совой хватило по самое не хочу.       Гермиона схватила кота под передними лапами и притянула к себе, аккуратно взяв зверюгу на руки. — Зачем вы притащили ко мне кота? — переворачиваясь на спину и сонно жмурясь, выдохнул Драко.       События этой ночи померкли в уставшем мозгу и пока не трогали его, давая небольшую передышку. — Живоглот нас не пускал, — она погладила кота по голове и виновато улыбнулась. — И правильно не пускал — мужская солидарность. Выйдите, а, я хоть переоденусь.       Когда девочки вышли, Драко потянулся и вылез из кровати. Он пытался не думать и не заводить разговор насчет вчера, а Рон неуверенно неловко мялся, поджимая губы и изучая свои ноги, пока в комнату не ворвался Живоглот.       Он пулей рванулся к кровати и нырнул под нее. Выскочив с другой стороны, кот подлетел к окну и тут же рванулся к Рону, чуть не сбил его с ног, запрыгнул на стол, скидывая пергаменты, книги и перья и со всего кошачьего маху, на который был способен, запрыгнул на книжный шкаф. Правда, надолго он там не удержался — он вцепился в Альциона, который расположился там еще в качестве доказательства, что Драко не спит с мишкой, — всеми когтистыми конечностями и клыками и меховым мешком упал на пол, но, казалось, даже не почувствовал этого. Он принялся со всей остервенелостью драть игрушку. Ручной шов на лапе с пронзительным хрустом ниток разошелся, но коту этого было мало. Он продолжал измываться над медведем.       Драко кинулся к коту и попытался отодрать его от Альциона. Но когти на задних лапах только полоснули по запястью, а кот не отодрался. — Гермиона, убери свою шерстяную дрянь отсюда! — взревел Драко, зло зыркнув в сторону вошедшей в его комнату Гермионы. — Убери! — Живоглот, — она постаралась вырвать из цепких лап рыжей бестии медведя, — отдай игрушку! Отдай!       Все же удалось обойтись минимальными жертвами — у Альциона пострадали всего лишь глаз и лапа, а у Драко — запястье.       Рон держал насупленного кота на руках, пока Гермиона залечивала царапины Драко и извинялась, щебеча что-то о том, что она не знала, что он так себя поведет. Пенси наклонилась к Альциону и подняла его со всеми отодранными частями. — Старый, — шепотом присвистнула она, вытягивая длинную лиловую нитку, за ней потянулся добрый комок ваты и выпал. Она наклонилась и подобрала еще и набивку. Да он просто по кусочкам разваливается.       Пенси постаралась засунуть его обратно, но пальцы наткнулись на что-то шершавое и грубое. Сердце пропустило удар. Что-то было похожее на ткань по ощущениям. Пенси, схватив двумя пальцами — указательным и средним — кончик ткани, вытянула набитый чем-то мягким мешочек, завязанный красной жесткой нитью. Она начала возиться с узелком и все-таки развернула его. — Драко, я готова биться об заклад, что этот паршивый кот спас тебе жизнь.       На Пенси уставился Рон, развернулась Гермиона и впилился Драко. Немой вопрос объединял всех троих в скептическом неверии. — Подклад. Помнишь, мы о них читали? — Драко согласно кивнул. — Я потом еще читала о них много. И я могу поклясться, что это он! И что сделан он неправильно! Вы… вы мне не верите? — Пенси, хватит. Мы проверили все и Альциона прощупали в том числе. — А это ты, скажешь, что такое? Что, в каждую игрушку, что ли, вшивали шип нунду? Знаешь, и суровое детство было у твоего отца! — Какой шип нунду? Они ж огромные. — Сам иди и смотри.       Драко подскочил с кровати и метнулся к Пенси, державшей в руках развязанный мешочек в подкладом. — Детеныш, — выдохнул Драко, воззрившись на маленький шип — не больше дюйма. — Они же ужасно дорогие! — потрясенно выдохнула Гермиона, а кот на ее руках довольно облизнулся. — Ну и подзаморочился кто-то, пытаясь тебя убить, — присвистнул Рон и потянулся к мешочку — потрогать, какой шип на ощупь. — Не трожь! — шикнула Пенси. — Нам одного проклятого хватает с головой. Это надо сжечь. А лучше утопить. И немедленно! У этой дряни такая паршивая магия — жуть. — Ну там камин, — Драко указал приглашающе на пылающий жарким огнем камин. — Сдурел совсем? Такое дома жечь нельзя. Собирайтесь. Драко, мне, конечно, очень жаль, но твоего медведя тоже лучше будет сжечь. Эта дрянь пролежала в нем почти полгода.       Драко вкрадчиво кивнул и поджал губы — он верил Пенси. И одновременно не верил: они приложили столько усилий, а какой-то паршивый кот разобрался с этим меньше, чем за десять минут. Драко казалось, что над ними кто-то смеется. Или по крайней мере насмехается.       На территориях, принадлежащих его семье вот уже какое столетие, недалеко от особняка находилось озеро — в котором он себя как-то чуть не утопил. Пенси предложила утопить подклад там, а остальные положились на нее. Она была всяко просвещенней их в этом вопросе. Взяв с собой двух домовиков, чтобы своей магией расчищали заваленную снегом дорогу, компания направилась к озеру, которое под стать своему заснеженному берегу было покрыто льдом. Путь выдался долгим, волнительным и раздраженным. Особенно для Драко — он шел, прислонившись к Уизли, и мрачнел с каждой минутой все сильнее. — Не могу поверить! Бред какой-то! — наконец вспыхнул он. — Главное, чтоб на этот раз сработало, разве нет? — Рон ободряюще усмехнулся. — Главное, — вздохнул Драко. — Ты из-за Альциона, что ли, расстроен? — Я совсем дурак ставить на одни весы игрушку и свою жизнь? — Если хочешь, мы можем купить тебе другого. — Не нужно мне ничего!.. — Руф привел хозяина Драко на озеро! — бодро воскликнул домовик, взметнувшись. — Руф молодец.       Драко окинул распростертые белые глади и вздохнул — эта белизна щипала глаза. Домовики аппарировали назад в поместье, а Пенси еще чуть-чуть потопталась у озера, пытаясь найти его край, и вынесла очевидный вердикт. — Оно замерзло. Тогда будем жечь.       Синий Гермионовский огонь тихо потрескивал, съедая старую игрушку, обугливая пуговки на глазах и животе. — Да ладно ты, не расстраивайся, — Рон прижал к себе Драко и ободряюще погладил по плечу. — Купим мы тебе нового Эванджелиста Альциона Малфоя. Драко пихнул Рона в бок, мол, дурак — и прижался. С Уизли все еще было тепло и хорошо. И даже было немножко все равно, что это Уизли. Синий огонь вспыхнул, взметнувшись почти до их голов и снова заплясал в спокойном тихом танце. — Подклад сожжен, — довольно вынесла Пенси. — Чувствуешь что-нибудь? — Я, кажется, таю.       Именно так он почему-то описывал то, что почувствовал. Тепло от Уизли не просто существовало и грело, оно отогревало. Драко как будто залез в горячий душ после долгой прогулки морозным зимним вечером в летней мантии. — Эй, не тай. Кто-то мне полетать обещал вообще-то.       Драко казалось, что с него вот-вот оттаявшая вода потечет — но хотя бы спасибо на том, что этого не происходило. Но тело продолжало казаться онемевшим — особенно конечности. Видимо, чтоб проклятью отойти, нужно время. — А теперь было бы неплохо, если бы вы мне хоть что-то объяснили, — Нарцисса сложила руки на груди и, прищурив глаза, посмотрела на стоявших полукругом вокруг костра волшебников.       Драко отскочил от Рона, как ошпаренный и, если бы не Рон, нет-нет, да и сел бы в костер. — Миссис Малфой, тут такое дело, — Пенси закусила ноготь, формулируя в голове, как выразить то, чем они тут занимаются. — У Вас вчера ничего не вышло — нам Рон рассказал — потому что это был подклад. Проклятье лежало не на Драко, ну если грубо выражаться. А если бы не Живоглот, — Пенси почесала кота, ленно растянувшегося на руках у Гермионы, между ушей, — мы бы об этом так и не узнали. Вата в медведе была слишком жесткой, да и сам медведь старый, как, — она хотела ляпнуть «Вы», но прикусила язык. — Мам, мы хотели предупредить, но Пенси настояла на том, чтобы рассказывать все после того, как мы его сожжем, — Драко неловко передернул плечами. — Мы сожгли. — Не забудьте потушить. Жду вас всех в гостиной на первом этаже, — Нарцисса развернулась и сильнее закуталась в свою мантию. Минут через пять Гермиона потушила огонь. Драко снова повис на Роне и блаженно прикрыл глаза. — Хоречек, если ты сейчас снова уснешь, я тебя тут оставлю, — тряхнув Драко за плечо, недовольно буркнул Рон. — Если ты меня так назовешь еще раз, я сделаю так, что ты рот никогда больше свой не откроешь, — нарочито доброжелательно улыбнувшись, весело отчеканил Драко. Рон с Драко плелись где-то позади девочек — Драко почти висел на Роне, обхватив его шею, медленно передвигал ноги и иногда даже спотыкался. — Девочки, вы уверены, что сделали то? — когда все еще холодный нос уткнулся ему в впадинку за ухом, во все горло, чтобы докричаться, крикнул Рон. — Мне кажется, у него мозг потек. — Замолчи, Уизли. Ничего у меня не потекло. Ты теплый. И если бы хотел, давно бы оттолкнул. И вообще — ты первый полез обниматься. — Ты как кисейная баба, Малфой.       Драко отстранился от Рона, когда они подошли к Менору так, что их можно было видеть из окна. На самом деле он и сам не знал, зачем прилип к Уизли на манер банного листа — ему было тепло и дополнено, а контролировать ситуацию — и уж тем более себя — не хотелось. Он, кажется, только что пережил один из тех смачных плевков судьбы в лицо и все его старания пошли коту под хвост — причем очень даже конкретному.       Нарцисса действительно ждала их в гостиной, домовики уже заварили чай — видимо, ей было, о чем с ними поговорить. Пенси, наконец, объяснила толковее, как это работало все это время и почему они его сразу не нашли. А Драко уже дорассказал о своих подозрениях насчет бывшего друга. Это все либо складывалось в такую удачную мозаику, либо Драко очень хотелось в это верить и он притягивал все за уши.       Пока решения возвращаться в Хогвартс не было принято — даже более того, Нарцисса, ввиду подозрения, решила, что Драко будет готовиться к ТРИТОНам дома. В конце разговора Нарцисса отблагодарила Рона с Гермионой и, видимо, еще готова была долго рассыпаться с благодарностях, если бы Гермиона ее не остановила.       Проклятье действительно начало отходить. На третий день он уже чувствовал, что тепло ему не только от Рона, но и от огня, горячей воды и других людей. В тот вечер он просидел в ванной без малого два часа. — Счастливый, как слон, — присвистнул Рон, сидевший на краю ванной и наблюдая за по-кошачьему довольной рожей Малфоя — он запрокинул голову на бортик, уложил на него локти и почти млел от удовольствия. — У тебя такое лицо, как будто ты щас кончишь. — Я два… три… — Драко приоткрыл один глаз и попробовал на пальцах посчитать, сколько времени он, — много времени, — но ему было так хорошо, что ни о чем думать — а уж особенно что-то считать — не хотелось, — не был в горячей ванной, — он лягнул Рона куда-то в бедро, оставив на джинсах мокрый след своей стопы. — Мне можно, — с самым деловым видом мурлыкнул он.       Рон зачерпнул горячую воду в ладонь и брызнул в Драко. Слишком довольный поганец. Драко встрепенулся, встряхнул головой, как кот, сбрасывая с лица капли, и ударил по воде ногой, обрызгав Уизли. — Будешь брызгаться, я к тебе залезу! — Больно ты мне тут нужен, — Драко демонстративно отвернулся.       Как оказалось спустя пару часов, был даже очень нужен.       На самом деле это казалось каким-то чистым безумием, потому что — весь этот вечер — потому что он никогда не мог предположить, что на перебой на какие-то нелепые фразочки и смех будет в своей кровати в Меноре целоваться с Уизли. Для обоих это было на грани чего-то невозможного, оттого и щекочуще притягательным.       На самом деле в первый раз было на спор. И очень неловко. Для Драко это было как вдохнуть побольше воздуха и нырнуть, ударившись носом о чужой нос. Рон покраснел до самых ушей, а у Драко зарозовели щеки. Хорошо, что в темноте балдахина этого не было видно.       А дальше оно как-то само. Потому что ни тот, ни другой не могли сказать, что такое они творят. Безумие. Такое казалось безумием на фоне всего пережитого, и это чувство ненормальности происходящего нравилось обоим. — Ты все еще холодный. Но не сильно, — теплые губы снова накрыли Драко, а острый кончик столкнулся с его языком. — Ты как будто никогда не целовался. — Я никогда с Уизли не целовался. — Мы как две девочки, Малфой. Короткий горячий поцелуй. — Заткнись, — шикнул Драко в губы Уизли и прильнул к нему, зажмурив глаза. — Малфой, — отстраняясь шепнул Рон, — ты обещаешь, что твой отец не узнает об этом? — он издевательски ухмыляется, а у Драко розовеет все лицо, а щеки пылают не хуже Гриффиндорского знамени. — Заткнись! — Драко хватает подушку и обрушивает всю свою мощь на Рона. — Мне было двенадцать лет!       Драко обиженно отворачивается, а Рон запускает пальцы в светлые отросшие волосы. — Ну не дуйся, хоречек. Я ж за тебя волнуюсь — он тебе голову откусит, если узнает. Так не узнает же? — Не узнает, — глухо вторит ему Драко и поворачивается. — Как думаешь, нам завтра будет очень стыдно? — Чрезвычайно. — Может, — Рон потянулся за своей палочкой, — обливэйт? — Ни за что. Даже не думай. Лучше поцелуй меня еще раз.       Драко засыпал с опухшими от поцелуев губами и прижавшись к Рону лбом — и ему было хорошо. И природа этого хорошо не имела значения вообще никакого. Еще в октябре он считал, что Рон совершенно невыносимый Уизли — невоспитанный, неприятный и мерзкий, как червяк, зажатый в ладони — как и все его семейство. И Рон это с охотой доказывал. Сейчас он все еще оставался таким же невоспитанным и шутки у него были скабрезные — но вместе с тем иногда и забавные. Драко мог даже сказать, что с Уизли было интересно. Что ж, надо признать, что его отец и что его предки ошибались насчет Уизли. Не такие они и мерзкие. — Я все еще вот чего понять не могу, — слабым от усталости голосом протянул Драко, — почему ты вообще согласился мне помогать? Я не понимаю, зачем!.. — А что, умирать тебя оставлять, что ли? — Мог бы и оставить. — Малфой, я тебя, конечно, ненавижу… но не умирать же тебе. Хватило мне смертей. — Ненавидишь? — Ненавидел. Ты был тем еще уебком в детстве. Ты мне и Гарри кровь портил шесть лет кряду. — Я знаю, что я вел себя эм… ужасно. Извините, что ли. — Да ладно, Малфой, забей. Ты не такая мразь, какой казался, и закончили на этом. Ты иногда такая девочка сентиментальная. Ну иди обниму. Как ты вообще жил в своем серпентарии? Тебе бы в Хаффлпафф.       Наутро действительно было очень стыдно, но хотелось повторить. В запорошенной беседке где-то в глубине сада повторили. И то ли из-за отступившего проклятья, а то ли еще от чего, Драко был счастлив. Еще он был несказанно счастлив сидеть по вечерам с Роном в комнате и готовиться к ТРИТОНам.       Уизли вернулся в Хогвартс через два дня после «той ночи». А вечером вернулся в Менор просить Драко объяснить ему зелья. Драко тактично сделал вид, что забыл, что зелий у них в этот день не было.       Через пару недель состоялось разбирательство в Визенгамоте. Что сделала тогда Гермиона, чем она угрожала Скиттер, что в Пророке не появилось ни одной статьи о Малфоях и Гойлах, Драко не знал, но был ей чрезвычайно благодарен. Разбирательство прошло тихо и кончилось ограничением магии для Гойла. После этого Драко вернулся в Хогвартс, который встретил его не очень радушно. Но да какое дело ему было до его радушности, когда до ТРИТОНов чуть меньше трех месяцев?