После свадьбы

- Я уже не уверен, что она очнётся. - Генри, не говори так. В любой момент всё может измениться. И уже завтра она может открыть глаза, – Эмма старалась придать своему голосу уверенности. Уже несколько дней Генри жил только с ней и Киллианом. Она была рада, что сын рядом, но её сердце разрывалось от осознания причины, по которой это произошло. - Я заберу тебя после школы в три? - Да, – Генри надел рюкзак на плечи. - Хорошо, тогда идём, – Эмма потянулась к пальто, которое висело на спинке стула. – Может по дороге… - Я сам смогу дойти до автобуса. - Хорошо, я просто…. - Мам, всё нормально. Не думай, что со мной произойдёт то же самое. Эмма молча кивнула, и Генри быстро вышел из кухни, а затем и из дома. Она не хотела отпускать его, только не сегодня. Обычно это её сын был голосом надежды, голосом уверенности в будущем, голосом счастья. Но несколько минут назад он сказал, что больше не верит. Уже две недели каждый день Эмма уходила из участка полтретьего, встречалась с Генри в три, а ещё через полчаса они уже были в больнице Сторибрука. Теперь мать и сын знали почти весь медицинский персонал. Каждого, кто хотя бы раз заходил в палату к больной. За это время не только они, но и вся семья Чармингов привыкли к понимающим и сочувствующим взглядам. Далеко не все из них были искренними, но были и те, кто действительно был огорчён случившимся. - А ты не будешь заходить? – Генри обернулся к Свон, которая остановилась за несколько шагов от двери в палату. - Нет, думаю вам лучше провести время вдвоём. Я….– увидев вопросительный взгляд мальчика, она уверенно добавила, - …зайду потом. Пожав плечами, Генри скрылся за дверью. Эмма могла наблюдать за ним через стекло, но она уже знала, что он сделает, как только окажется внутри. Мальчик всегда садился на кровать, доставал из сумки книгу и начинал читать. Он был уверен, что если это сработало с его дедом, то и с ней должно. Как бы Эмма не старалась ему объяснить, что причина отсутствия сознания медицинская, а не магическая, её сын хотел верить, что магия поможет всё исправить. - Виктор! – Свон окликнула врача, проходящего рядом. - Эмма, добрый день, – Вейл остановился. Он уже прекрасно знал её вопрос о пациентке и просто сказал, - она стабильна. Никаких изменений. - Никаких изменений,– шёпотом повторила Эмма. – Сколько она уже в таком состоянии? Свон прекрасно знала ответ на этот вопрос. Отлично помнила, как на следующий день после своей собственной свадьбы ворвалась в отделение реанимации и провела там двое суток. И так же хорошо помнила каждый следующий день, когда уже с сыном заходила в палату. Но сейчас она не хотела отпускать врача. Эмма хотела услышать что-то другое, кроме его дежурного «она стабильна». И ничего лучше, кроме этого дурацкого вопроса не придумала. - Тринадцать дней, Эмма. Она не реагирует уже тринадцать дней. Мы делаем всё, что можем, – доктор мягко дотронулся до плеча Свон. Он сам ещё слишком хорошо помнил, как это терять близкого человека. – Она поправится. Она сильная. Эмма кивнула, и Виктор пошёл в палату к другому пациенту. Тринадцать дней назад она вышла замуж. Это было её новым началом. Это должно было быть её новым началом. А теперь её сын закрывается от неё, а муж почти не разговаривает. Свон села на ближайший стул и закрыла лицо руками. Как же глупо всё это. После победы над Чёрной феей, после свадьбы, после этого заклятия с песнями часами сидеть в больнице и надеяться на чудо. - Мам, всё хорошо? Эмма резко запрокинула голову. Бросив взгляд на настенные часы, она поняла, что просидела так около получаса. - Да, Генри. Всё хорошо. - Можем уходить, – мальчик уже спрятал книгу обратно, застегнулся и был готов ехать домой. - Уже? – Свон была удивлена. Обычно он сидел в палате как минимум два часа. После обязательно прочтения отрывка из книги, он рассказывал о своём дне и делился милыми подробностями. - Да. Если хочешь, можешь зайти. Я подожду рядом с машиной. Не дожидаясь ответа, мальчик развернулся, и через минуту в отделении его уже не было. Эмма встала и подошла к двери палаты настолько близко, что от её дыхания на стекле оставался след. Она так часто это делала, что запомнила эту комнату во всех подробностях. Кровать, тумбочки, монитор, шкаф. Всё это было настолько обыкновенным, безличностным, ожидаемым. Разве так должно быть в Сторибруке? В городе, где происходят необычайные вещи. Женщина была готова открыть дверь, но в последнее мгновение её отвлёк телефон. Это был Киллиан. Она знала, что он скажет. Ему не нравилось, что Эмма столько времени проводит в больнице. Не нравилось, что она стала отстранённой. Не нравилось, что все их разговоры сводились к ней. Пират прекрасно понимал, что произошла трагедия, которая задела всех. Но, похоже, он был слишком эгоистичен, чтобы понять насколько. Свон спрятала телефон обратно в карман и быстро пошла к выходу. За тринадцать дней она так и не смогла зайти в палату одна. Она заходила туда с каждым из членов своей семьи, но один на один с ней остаться не могла. Телефон завибрировал снова, это был Дэвид. - Ты в больнице? - Уже выхожу, – Эмма была на улице. Она уже заметила, как её сын опёрся рукой о капот жука. - Отлично. Приезжай к нам домой. Нам нужно решить некоторые вопросы, – Дэвид старался говорить спокойно. Но было заметно, что ему не просто дались последние слова. - Мне нужно завести Генри домой. Дай мне полчаса. И ровно через полчаса Эмма уже открывала дверь такой знакомой ей квартиры. С тех пор, как она была здесь четырнадцать дней назад, ничего не изменилось. Как всё могло оставаться точно таким же после того, что произошло? Разве не должно было всё разрушиться, исчезнуть, рассыпаться на кусочки? Дэвид и Мэри-Маргарет сидели на диване и что-то обсуждали, Киллиан безучастно смотрел в окно. - Всем привет, – Эмма не понимала цели этой встречи. Расположившись напротив своих родителей, она уточнила свой вопрос, - О чём вы хотели поговорить? - Как она? – Мэри-Маргарет была в больнице последний раз два дня назад. - Она стабильна, - сказав это, Свон опустила глаза. Она ненавидела эти слова. - Это ведь хорошая новость, – Дэвид встал, чтобы пересесть к Эмме. – Это лучшее, на что мы можем сейчас рассчитывать. - Конечно. Она поправится. Она сильная. – Снежка видела, что для её дочери этого недостаточно. – С ней всё будет хорошо. - О чём мы с вами должны говорить? – Эмме заметила, что Крюк ни разу не посмотрел на неё. – Киллиан, может ты ответишь? - Да, родная, – пират обернулся, - прошло уже несколько дней, и не известно, что будет дальше. Мы должны подумать о переезде Генри в наш дом. - Он и так у нас живёт. - Да, но я говорю о его переезде из её дома. - Эмма, он прав, - Снежка поймала на себе непонимающий взгляд, - для Генри будет лучше, если он начнёт привыкать, что он живёт только у тебя. - И ему стоит привыкать уже сейчас? – Эмма начинала злиться. Они не представляли, как бы Генри отреагировал, если бы она ему сказала, что в её доме он больше не живёт. – Прошло не так много времени. Вейл говорит, что всё ещё образуется… Дэвид и Мэри-Маргарет переглянулись. Они оба заметили, как сжались кулаки их дочери. Она была готова защищаться. Защищать себя, её сына, его другую мать. - Конечно. Но сейчас он часто приходит в пустой дом. И ему от этого хуже, - тихо сказала Снежка. - Свон, она права. Ты - его мать, он должен быть с тобой, – Киллиан подошёл к Эмме сзади и положил руки на плечи, - мы ведь семья. Неожиданно для себя блондинка захотела стряхнуть прикосновение. Пират никогда не признавал её частью семьи. Он всегда чувствовал, что какая-то часть его жены всегда будет безоговорочно принадлежать ей. - Я заеду за вещами Генри, - Эмма быстро встала. Она хотела избежать всех этих взглядов. Не хотела видеть то, что присутствующие, наконец, начали понимать, насколько она ей дорога. Через час жук уже был припаркован на Миффлин стрит. И Свон впервые за четырнадцать дней была готова зайти в дом мэра.