После свадьбы

Эмма прекрасно помнила каждую минуту, проведённую в этом доме. Каждую эмоцию, с которой он был связан. От самой жаркой ненависти и громкого крика до всепоглощающей нежности и надежды. Ни одно из этих душевных переживаний не было бы возможно без неё. И теперь стоять на пороге и знать, что карие глаза тебя не встретят, было сродни самой сильной боли в груди. Несколько минут Эмма медленно и осторожно открыла дверь. Она хотела быть готовой к моменту, когда её окатит сущностью хозяйки дома. За четырнадцать дней её присутствие совсем не стало менее заметным. Несколько шагов в прихожую и Свон уже пожалела о своём решении приехать за вещами Генри самостоятельно. Она привыкла скрывать свои собственные чувства и переживания от других, но, когда она оставалась одна, то просто тонула в отчаянии. Её родители и сын как будто чувствовали это и не оставляли одну надолго. Кажется, только Крюк не считал нужным хотя бы попробовать почувствовать свою жену. Несколько шагов и Спасительница была в гостиной. Тяжело облокотившись локтями на спинку кресла, Эмма опустила веки, как уже делала сегодня. Она видела её глаза, чувствовала её прикосновения на своих запястьях, ощущала аромат её духов. Телефон завибрировал, и видение так же быстро рассеялось, как и появилось. - Мам, ты уже у неё? - Да, я у вас, - Эмма никогда не могла себе представить, что Генри так скажет о собственном доме. - Хорошо. Забери вещи из моей комнаты, книжки рядом с кроватью, приставка в гостиной… - мальчик замялся, - …. У неё в спальне на тумбочке есть ещё пара моих любимых комиксов. Заберёшь? - Конечно. Щелчок блокировки экрана, несколько минут и Эмма уже собирает вещи своего сына в сумку, которую женщина предусмотрительно взяла с собой. Тетради, футболки, фотографии, прочие мелочи – всё это отправлялось в своё временное пристанище, прежде чем оказаться в новом доме. Каждая из этих мелочей была куплена ею для Генри, для маленького принца. Они замечательно подходили этому дому, подходили мальчику, подходили этой маленькой семье. Оставалось только зайти в хозяйскую спальню. Проникнуть в то самое личное пространство. Эмма представила, как бы она отреагировала. Снисходительную улыбку блондинки вызвала бы наигранная ярость в её глазах и очаровательный рокот низкого голоса. На секунду Эмма подумала, что стоило попросить её мужа приехать в дом и забрать вещи. Но как Свон могла бы объяснить ему, почему не может сделать это сама. В её спальне ничего не изменилось. Тот же идеальный порядок, тот же идеальный вкус в любой детали, тот же идеальный безопасный мир. Эмма никогда не была частью этой вселенной, и это было справедливо. Только королева и её маленький принц жили в этом замке. И довольно счастливо, после того, как преодолели все трудности. Эмма сразу увидела комиксы сына, которые так сильно выделялись. Они были слишком яркими и явно не подходили к цвету штор. Женщина снова ощутила укол в груди, когда представила, как Генри прибежал к матери вечером, чтобы рассказать о новых приключениях Россомахи. И как она улыбалась и кивала головой, деликатно дотрагиваясь до плеч мальчика. Свон села на кровать и аккуратно погрузила стопку графических романов в свою, уже ставшую безразмерной, сумку. И вдруг, словно совсем рядом, знакомый рокочущий голос прошептал: «мисс Свон, не позволяйте нашему сыну читать допоздна». Как только Эмма осознала, кому принадлежал этот голос, и в чьей спальне она находилась, из её глаз потекли слёзы. Впервые за четырнадцать дней она не смогла сдержать эмоции, впервые за четырнадцать дней женщина осознала, что может никогда этот голос и не услышать. Свон вздрагивала от беззвучного плача, впиваясь ногтями в кровать, чувствуя, как её костяшки всё больше белеют. Подчиняясь своему искреннему желанию, блондинка взяла ближайшую подушку и зарылась в неё лицом. Эта же та подушка, на которой четырнадцать дней она спокойно спала, возможно, видела сны, представляла свои мечты и стремления. Слёзы невозможно было остановить. Честно говоря, Эмма и не старалась. Блондинка вдруг ощутила на своих плечах всю усталость последних недель. Неожиданно для себя именно недель. Терять уверенность в себе Свон начала ещё до свадьбы. И сейчас, поджав под себя ноги, прижав крепко подушку, закрыв глаза, в хозяйской спальне лежала отнюдь не Спасительница. ******* - И где ты была всё это время? Киллиан злился и не считал нужным скрывать это от жены. Эмма опустила глаза. Она прекрасно понимала, что он имеет на это права. И по лицу пирата было заметно, что он понял, где она провела большую часть дня. - Ты всё это время была в её доме? – мужчина раздражённо махнул рукой в сторону дверного проёма. – Свон, ты издеваешься? Вдруг весь тёплый свет из окон стал холодным и удушающим. Кухня, которая раньше напоминала Эмме о счастливой жизни с её любимыми мужчинами, сейчас стала напоминать о том, что больше ни у неё, ни у брюнетки в больничной палате уже не будет. - Я забирала вещи Генри. Ничего больше, - блондинка опустила глаза. Это не спасло. Она ощущала, как крюк стремительно рассекает пространство её любимого места в доме. - Эмма, я не хочу тебя обидеть. Не хочу давить. Но ты ушла, ничего не сказала и провела всё это время в её доме. А я ждал тебя. Генри переезжает к нам, и ты мне нужна. - Я… - Свон не знала, что ответить. Слова Крюка заставили чувствовать себя виноватой, недостойной. – Я не хотела. - Серьёзно? Эмма, когда мы проводили время вместе? После свадьбы тебя просто невозможно узнать. - Киллиан, после того, что произошло… - Эмма, это произошло не с тобой. А с ней. Из всех людей, который она оскорбляла и унижала, ты переживаешь за неё больше всего, - Джонс не стал даже слушать ответ жены. Он быстро вышел из кухни и, судя по потому, как закрылась дверь, вышел из дома. Как и утром, Эмма села на стул и закрыла лицо руками, стараясь дышать глубже. Слова мужа всё ещё звучали у неё в ушах: «ты переживаешь за неё больше всего». ******* - Мама забрала вещи? - Да. Генри не ожидал увидеть Киллиана на улице. Мальчик потому из дома на несколько часов и ушёл, чтобы оставить взрослых наедине. Но, судя по походке пирата, не всё закончилась счастливым разговором. - У вас что-то не так? Увидев мальчика, Крюк не обрадовался. Пират хотел просто спокойно дойти до Весёлого Роджера и выпить. Мало того, что мать стала похожа на приведение, так ещё и пацан задаёт совсем уж неподходящие вопросы. И теперь вместо такой нужной бутылки рома, придётся просто бессмысленно идти, пока Генри не станет доволен ответами. - У нас всё нормально. - Что-то не похоже, - Генри пожал плечами, - ей очень тяжело. Ты, как часть семьи, должен её поддерживать. - Нам всем тяжело. То, что произошло с ней касается всех нас, и я тоже стараюсь с этим справится. Они шли по главной улице, и оба то и дело ловили на себе эти понимающие взгляды. Те самые, которые Эмма так ненавидела. - Ты не понимаешь. Для Эммы это совсем другое. Для неё мама куда больше чем друг. Между ними… между ними всегда была особая связь. Магическая, человеческая. Даже сейчас, если маме кто-то и может помочь, то только Эмма. Крюк остановился. «Особая связь». Так вот что между ними. Настолько особая, что можно игнорировать мужа днём, а по ночам иногда даже не ложиться в постель. День, когда они разрушили проклятье, она и его не дала сделать счастливым. Что-то говорила Эмме, почти кричала. Не удивительно, что блондинка чувствовала себя виноватой. Похоже, подружка невесты ещё и выпила после этого. Но пират думал, что как бы тяжело Свон не было, ей должно было бы хватит ума, чтобы понять одну вещь. Она не её семья и даже не подруга. Эмма тяжело переживала день свадьбы, реакции родителей, сына были такими предсказуемыми и понятными, но не её. Были сотни вариантов возможных интерпретаций того объятия, но невеста выбрала для себя самый безопасный – она чувствовала радость. Вовсе не ревность, отчаяние и разочарование, а радость. Но разве радостный человек мог с такой болью в глазах смотреть на виновников торжества? И Эмма, и Крюк видели этот взгляд, но интерпретировали по-разному. Теперь же они оба столкнулись с последствиями её выбора. - Я понимаю, друг. Знаешь, передай маме, что я приду сегодня домой позже, мне нужно решить несколько вопросов на Весёлом Роджере, - Киллиан хлопнул мальчика по плечу. С этим же хлопком Эмма опустила руки и пообещала себе завтра зайти в палату и поговорить с ней.