Предателей убивают, не так ли?

Если каждое утро начинается хуже, чем предыдущее, это повод задуматься, правильно ли ты живёшь. Я не задумывался, потому что твёрдо знал ответ. Трёх часов сна недостаточно для полноценного восстановления организма. И, хотя на миссиях иной раз обходишься вообще без сна на протяжении нескольких суток, но я-то сейчас находился на законном отдыхе! Казалось, только я закрыл глаза, как у порога уже топтался посланец от Нара. Шикаку непременно требовалось моё присутствие. Голова гудела. Я попробовал прогнать чакру по телу, чтобы взбодриться, и чуть не зашипел от неожиданных, но очень неприятных ощущений: в чакроканалы будто кипятком плеснули. Возможно, ирьёнины были правы со своими предостережениями, но быть послушным пациентом — это не ко мне. Коноху с раннего утра окутывали низкие серые облака, непохожие на те, что вчера так и не разразились грозой. Накрапывал серый мелкий дождик, прибивая пыль на ещё полупустых улицах. С Шикаку мы встретились у Башни Хокаге. Он сразу же активировал какую-то клановую технику — тени вокруг нас слегка сгустились, искажая звуки и пятнами ложась на лица. В Конохе полно дерьмовых сенсоров, а уж по губам читать умеет каждый второй, для этого совсем не нужно быть Хьюга или Учиха. Впрочем, последними теперь быть и вовсе не получится. — Шикаку-сан, в двух словах, о чем пойдет речь и с кем? Я полагал, что переговоры вы возьмете на себя, — спросил я на ходу. — Так и есть. Мы предварительно обговорили все с Шимурой-сама. Сейчас обсуждение пойдет, так сказать, в расширенном составе, — судя по выражению лица, Нара сегодня спать так и не ложился. Или был чем-то озабочен. В принципе, одно не исключало другого. — К сожалению, Шимуре-сама тоже нашлось, чем меня удивить, — Шикаку бросил на меня недовольный взгляд. — Я не мог представить, что элитный джонин может так безответственно относиться к командной работе. — Не понимаю, о чём вы, Шикаку-сан. — Он намекает, что я утаил какую-то информацию? О чём вообще могла идти речь, ведь Яманака занимается этим делом дольше меня, вдобавок сам проводил допросы? — Я об убийстве пекаря, — ядовито ответил Нара, — расследованием которого ты, оказывается, занимаешься в свободное время. В те мгновения, которые нам потребовались, чтобы пересечь пустовавшую приемную Хокаге, мысли жужжали и гудели в моей голове. Неужели? Сливы и АНБУ! Пекарь, очевидно, был связным или булочная — точкой явки. Харуно была там, да и этот акцент в речи Ямори-тян… Трава и Водопад, говорите? А Землю не хочешь, глупый Шаринган Какаши? Но кто тогда убил пекаря? Корень АНБУ? Шиноби Ивы? Хозяйственная куноичи Харуно Мебуки, вооружившись скальпелем чакры? Как бы то ни было, неприятный поворот событий. Самое плохое, что я мог бы догадаться и сам, дав себе труд как следует проанализировав факты. Ах, Ямори-тян, Ямори-тян… Шикаку бросил на меня еще один укоризненный взгляд и, деактивировав технику, вошел в кабинет Хокаге. Я шагнул вслед за ним. — Входите, входите! — окутанный густым облаком дыма Хокаге был явственно рад нашему приходу. В углу кабинета, опираясь на трость, сидел Шимура Данзо, перебинтованный настолько, что это казалось даже неприличным. Хотя этот человек мог себе позволить выглядеть как угодно. Я не любил главу Корня. Можете думать, что это личное, но я считал и продолжаю считать, что цель оправдывает средства далеко не всегда. Достигая светлой цели грязными методами, легко утопить её в этой грязи. Наверное, во мне говорит тот самый дух буси, что был жив в моем отце и привел его к закономерному концу. Возможно, меня ждёт то же самое. Но я всегда знал, что иначе жить нельзя. Выпустив еще один клуб отвратительно пахнущего дыма, Хокаге обратился ко мне: — Какаши, мы с Шимурой-сама сейчас обсуждали ситуацию с нашим джинчурики, Узумаки Наруто, и я вспомнил, что ты подавал прошение об опеке над мальчиком. — Всё верно, Хокаге-сама, — я обозначил поклон. — Я подавал такое прошение два года назад. И год назад. И не более, чем месяц назад. Шикаку посмотрел на меня еще более недобро, чем до этого. Видимо, пытался призвать меня к порядку и не дергать тигра за усы. На самом деле, такие прошения я подавал на протяжении уже нескольких лет, с момента поступления мальчишки в Академию. Поначалу, признаюсь, я испытывал не самые лучшие чувства к сыну Минато-сенсея, обвиняя его в смерти Четвёртого и Кушины-сан. Но потом, когда боль от очередной потери утихла, я смог посмотреть на мальчика, обреченного на судьбу изгоя в родном селении, непредвзято. Я знал, каково ему. Когда я сам оказался в схожей ситуации, у меня уже был ранг чунина и слава юного гения, а мальчик был совсем мал… Но тайное оружие Конохагакуре-но-сато тщательно охранялось от посягательств кого бы то ни было. Насколько я знал, Фугаку-сан было также отказано в опеке над джинчурики, несмотря на то, что Микото-сан была подругой Кушины-сан, и даже вскармливала его, пока он не был определён в приют. — Я думаю, что ты можешь присматривать за мальчиком, Какаши-кун, — морщинисто улыбнулся Хокаге. — Наш Наруто через год закончит Академию, ему потребуется наставник, который научит мальчика быть настоящим шиноби Конохи и сможет сдерживать Кьюби-но-йоко. — Ты доказал свою верность Воле Огня. Ты должен будешь проследить за тем, чтобы джинчурики был послушен и вёл себя правильно, — Данзо из своего угла пронзал меня воистину пламенным взором. — К сожалению, назначить тебя опекуном Наруто будет затруднительно, — печально продолжил Третий, — сам понимаешь, это вызовет ненужный резонанс, нас могут не понять. А вот выдать тебе бессрочную миссию по наблюдению за мальчиком я могу. Когда же он выпустится из Академии, ты будешь его наставником, подберём хорошую команду… — Хокаге попыхтел трубкой. — Что скажешь, Какаши-кун? Выбор без выбора, но это всё равно больше, чем я надеялся. Надо будет поблагодарить потом Шикаку. — Я согласен, Хокаге-сама, — я снова вежливо обозначил поклон. — Вот и замечательно. Нужные бумаги получишь завтра в канцелярии. Всё, я больше никого не задерживаю! — бросив незаметный взгляд на Шимуру, объявил Хокаге. — Извините, Хокаге-сама, — остановил меня незаметным жестом Шикаку, — но мы хотели бы знать, чем закончится это дело. — Не много ли на себя берешь, Нара? — Шимура подошел к нам, опасно глядя на моего временного союзника. — Со всем уважением к вам, нет, — вежливо, но твердо ответил тот. — Это, пожалуй, меньшее из того, что мы могли бы потребовать. Только теперь до меня дошло, что значит это «мы» из уст Главного стратега Конохи и главы клана Нара. Сейчас перед Хокаге стояли представители Совета кланов и джонинов, соответственно. И они вполне могли требовать отчёта главы гакурезато, особенно если учитывать, что этот самый глава допустил абсолютно непростительные ошибки. — Что ты хочешь, Шикаку-сан? — устало спросил Третий. — Нас бы вполне устроило, если бы в планирующейся операции по пресечению деятельности шпионов Ивы принял бы участие наш компетентный человек. Взгляды присутствующих скрестились на мне. Вот и ответ, зачем меня разбудили так рано. Особенных усилий для того, чтобы сохранять скучающее выражение лица, хвала ками, мне не потребовалось, всё-таки в этом самом кабинете я неоднократно получал миссии самой разной степени секретности, а иногда и абсурдности. — Я не возражаю, — непонятно хмыкнул Шимура. — Хирузен, мои люди тоже примут участие. Мы должны убедиться, что все необходимые меры приняты. Он, торжественно опираясь на свою трость, покинул кабинет. Судя по тому, как быстро глава Корня согласился на дополнительное условие, этот момент был согласован с ним раньше. Хирузен начал аккуратно прочищать трубку от табака, постукивая ею по специальной пепельнице. — Хорошо, Шикаку-сан, на том и порешим. Ты можешь идти. Какаши-кун, останься, пожалуйста, нам нужно кое-что ещё обсудить. Шикаку послушно поклонился Хокаге и, выходя из кабинета, бросил на меня предостерегающий взгляд. — Слушаю вас, Хокаге-сама, — спокойно произнес я. — Ты меня очень огорчил, Какаши-кун, — старик посмотрел на меня, грустно покачав головой. — Но я надеюсь, что в следующий раз ты не допустишь ошибок. Я рассчитываю на тебя, Хатаке Какаши. Думаю, ты будешь отличным сенсеем для сына Минато. Я только сильнее сцепил зубы и вежливо поклонился в ответ. Что я мог ему ответить? Сожалею, Хокаге-сама, но вы разочаровали меня ещё больше? Но, судя по всему, слова ему и не требовались. Он закончил выбивать трубку и теперь зажал её, уже пустую, в зубах: — На время операции будешь прикреплён к отряду АНБУ. Надеюсь, ты еще не забыл, как носить маску. Потом напишешь отчёт и сдашь лично моему секретарю. Свободен. Я ещё раз поклонился Хокаге и с удовольствием покинул кабинет, оставив главу деревни размышлять о благе Конохи и Воле Огня. Перед тем, как отправиться в дежурку АНБУ, я забежал домой — нужно было забрать кое-какое снаряжение. Собираясь на переговоры с Хокаге, я не брал с собой ни запасы взрывных печатей и метательного оружия, ни походную аптечку. Перед воротами родного дома меня уже ждал Шикаку-сан, и очень кстати, потому что все эти важные и ответственные шиноби как-то забыли сообщить мне время и место сбора сводного отряда чистильщиков. Главный стратег Конохи кратко выразил мне своё неодобрение, пожелал впредь быть откровеннее с партнёрами и милостиво сообщил недостающую информацию. — Я надеюсь, что ты будешь осмотрителен, Какаши-сан, — Шикаку внимательно посмотрел мне прямо в глаза. — Приятно, что вы беспокоитесь обо мне, Шикаку-сан, — улыбнулся я. — Уже много лет мне не говорили ничего подобного. Шикаку понимающе улыбнулся в ответ и пригласил заходить в гости. Мне было о чём его расспросить, но это всё потом. Цуме-сан придётся подождать ещё немного.

***

Маску я надевал с лёгким чувством ностальгии, хотя и не так уж много времени прошло с того момента, когда я делал это в последний раз. Она пришлась впору, крепления мягко и надежно обхватили голову. А вот форма, прихваченная из дома, была чуть свободнее, чем мне помнилось. Переодевшись в форму АНБУ, я присоединился к небольшой группе, включавшей пару шиноби из Корня и троих бойцов, целью которых было скорее наблюдение за нами, чем что-либо ещё. Корневики явно были сенсорами, а среди приставленных к нам я не увидел ни одной знакомой маски. Но это, наверное, и к лучшему. Когда мы прибыли к месту событий, квартал был уже оцеплен: на крышах, окрестных деревьях и в переулках намётанный глаз мог заметить темные фигуры в характерных масках. Похоже, что на миссию по исправлению ошибок выгнали весь свободный личный состав АНБУ. Представляю, какими словами парни (а ведь наверняка многих, как меня, вызвали с отдыха) поминают виновников переполоха. Целью атаки был дом на «весёлой» улице. В Конохе, как и в любом скрытом селении, практически не было борделей; они, как и прочие увеселительные заведения, располагались в Отакуку. Однако для нескольких чайных домиков место всё-таки нашлось. Разумеется, большая часть местных куртизанок работала на Ибики или на Данзо, а то и на обоих сразу. Впрочем, для вышедших в тираж медовых куноичи это был наилучший вариант. Наша группа удобно устроилась на пологой крыше дома, соседнего с тем, в котором укрывались шпионы Ивы. Я открыл шаринган, не дожидаясь начала действий: очень не хотелось снова облажаться, да и присутствие людей Данзо заставляло держаться настороже. Отсюда мне прекрасно было видно работу барьерщиков — прошлые ошибки действительно учли, и, надеюсь, в этот раз никто не уйдет. Я еще раз оглядел окрестности. Судя по всему, персонал и немногочисленных посетителей из соседних домов эвакуировали. По цепи шиноби прошло неясное движение, и я понял, что ошибся насчет наших провожатых. По крайней мере, двое были вполне активными действующими лицами. Один из них начал складывать печати дотона, второй был явным суитонщиком. Повезло ему с погодой. АНБУ синхронно завершили печати, выдав совместную технику. Огромное озеро быстро застывающей грязи должно было надежно зафиксировать всех, находящихся в доме. Вполне разумно, видимо, тайчо решил подстраховаться. Штурмовые команды ворвались в здание, и аккуратный домик будто взорвался изнутри. В какое-то мгновение вздымавшаяся столбом пыль полностью закрыла обзор, даже шаринган не давал чёткой картинки. Сквозь пылевую завесу были видны вспышки пламени катона и разряд молнии. Интересно, кто там такой затейливый с райтоном? Пыль постепенно оседала, и картину боя стало видно полностью. От разукрашенного чайного домика остались две стены и беспорядочная груда обломков, по которым бойцы АНБУ с переменным успехом гоняли две фигуры. С крыши было прекрасно видно, что одна из них — женская. Вот мы и встретились, Ямори-тян… Вторым, очевидно, был ночной недобиток, которому тогда удалось ускользнуть лишь благодаря своевременной поддержке напарницы. Шиноби Ивы ушли в глухую оборону, закрываясь техниками дотона или уходя из-под ударов АНБУ. К моему удивлению, все немногочисленные атаки исходили от куноичи, в то время как напарник лишь прикрывал её. Как бы хороши они не были, против двух команд чистильщиков им не выстоять. А ведь ещё была наша группа, готовая вступить в бой, как только это понадобится, и десятки шиноби из оцепления. — Эй, красноробые, последний раз предлагаем — сдавайтесь! — над развалинами прогремел усиленный чакрой голос командующего операцией. — Сдохни, тварь! — крикнула в ответ куноичи, и площадку сначала накрыло пылевое облако, затем сверкнуло пламя, и раздался оглушающий взрыв. Нас тряхнуло вместе с крышей и те, кто не успели закрепиться, съехали к карнизу вместе с черепицей. Окружавшие место боя барьеры дрогнули, но устояли. Внизу плясало ало-золотое пламя. Твою ж биджу! Я спрыгнул с крыши, на ходу складывая печати для создания клона. Хотя все полученные мной инструкции единогласно предписывали держаться в стороне и внимательно наблюдать, я уже наделал столько ошибок, что ещё одна ничего не изменит. Пламя, поникшее под напором водяных плетей, с двух сторон прошедшихся по развалинам, почти погасло. На месте сплошного огненного ковра остались редкие всполохи. К сожалению, не все смогли противостоять разрушительной технике: среди обугленных балок и камней я заметил несколько неподвижных тел. Надеюсь, их успеют доставить в госпиталь. В эпицентре взрыва, на нетронутом огнём пятачке, застыла сгорбленная фигура вражеского шиноби. Стоя на коленях, он прижимал к себе напарницу. Оба они были покрыты множеством мелких царапин от разлетевшейся во все стороны каменной крошки, но на куноичи я не заметил явных ранений, в отличие от её напарника, у которого были перебиты обе ноги и, судя по тому, как он держался, задет позвоночник. Мой бывший противник не замечал ничего вокруг, бережно укачивая тело девушки. Она была ещё жива. В разных странах шпионы, ойнины и АНБУ применяли разные техники для того, чтобы не допустить утечку информации и ценных геномов. Но результат неизменно был один — после смерти шиноби его тело превращалось в неидентифицируемый прах. Я знаком остановил анбушников, окруживших коленопреклонённую фигуру, и приказал им оставаться наготове. Может быть, мне удастся… Клон бестрепетно положил руку на плечо раненного шиноби: — Она ещё жива. В Конохе лучшие ирьёнины, они смогут… Тот поднял остекленевший взгляд: — Всё кончено. Всё кончено… Он неловко повернул тело девушки в объятиях, и я увидел её развороченный живот, прикрытый до этого полами легкомысленного кимоно. Шиноби невероятно живучи, но, пожалуй, для куноичи действительно было всё кончено. С такими повреждениями могла бы справиться разве что Сенжу Цунаде-химе, но её надо ещё найти, да и кто стал бы возиться с полумёртвым вражеским шпионом? Я-клон, сдвинув маску, присел на корточки и заглянул в лицо умирающей. По её обескровленным щекам протянулись дорожки слёз. Ямори-тян, с которой мы вчера встретились в доме пекаря, невидящим взглядом смотрела в небо. Она беззвучно шевельнула губами, улыбнувшись своему напарнику. — Ящерица, нет! Тело куноичи вздрогнуло и застыло, стремительно каменея. Мгновение, и она осыпалась из объятий напарника мелким песком. Будто проснувшись, шиноби резко выпрямился, его лицо было искажено гримасой не то гнева, не то боли. Терять друзей — это всегда тяжело, сколько бы времени не прошло с того момента. В оставшегося в живых шпиона полетели атакующие дзюцу. Но он с легкостью уклонился от огненных шаров, отразил случайный кунай и ответил мощным ударом. Мой клон, с чидори в руках, погиб первым, следом за ним в каменную мясорубку попали окружавшие врага бойцы. Но они были готовы к контратаке, свежие и полные чакры, в то время как их противник вымотан неравным боем и смертью напарницы. Красноробого хватило на пару вспышек катона, он пропустил удар, и ещё один, а потом всё закончилось. Безвольное тело пленного, замотанное, как гусеница в кокон и облепленное печатями, запаковали в свиток для транспортировки. Это правильно, перестраховки в таких случаях не бывает, а вот обратное случается очень часто. На развалинах царила деловая суматоха. На пепелище уже просочились погорельцы, пытаясь вытащить из тлеющих завалов хоть что-то ценное. Раненых утаскивали в госпиталь, оцепление понемногу редело, тайчо в голос распекал кого-то из своих бойцов. Сенсоры из Корня внимательно осмотрели место боя, забрали песок, в который превратилось тело погибшей куноичи и, не попрощавшись, ушли шуншином. Вроде бы всё завершилось успешно, но что-то не давало мне покоя. Грусть? Сожаление? Быть шиноби — значит быть готовым к смерти в любой момент. Если ты погиб ради какой-то цели, то погиб не зря. Не так уж важно, ради чего — ради своей деревни, ради спасения друзей или близких. Важно, что это имело смысл. Да и для раскрытого шпиона смерть предпочтительнее плена, особенно для куноичи. Я протер запорошенные пылью глаза. Миссия закончена. Вежливо попрощавшись со своим временным командиром, я отправился домой, где меня ждали горячая ванна и сакэ. Можно было, конечно, дойти до онсэна, но я не хотел сейчас ни с кем встречаться.

***

— Какаши, не спи! Просыпайся! Не спи! — ох, биджев пёс. Когда-нибудь я его всё-таки… Кажется, я это уже говорил? — К тебе приходили. Сказали, чтобы ты шёл допрашивать пленного, — Паккун сунулся в свешенную из ванны руку мокрым носом. — Что-то не нравишься ты мне. Плохо выглядишь. — Спасибо, сам знаю, — ответил я, с трудом покинув ванну и оборачивая бедра полотенцем. — Давно приходили? — меня слегка знобило, то ли от чакроистощения, то ли от остывшей воды. — Только что. Ты успеваешь, — Паккун внимательно следил за мной. Собственно, я и призвал его, потому что чувствовал себя не ахти, во всех смыслах. Мы мило побеседовали, пока я отмокал в ванне, а он всё-таки опробовал недавно купленный крем для лап, а вот потом… Потом я заснул. Или потерял сознание. Но лучше думать, что просто заснул. Я влез в форму, накинул жилет, попрощался с Паккуном и через пару минут был уже на пути к отделу Пыток и допросов. Серые облака по-прежнему висели над Конохой, а дождь даже усилился. Разноцветные крыши скользили под ногами, и мне чудом удалось ни разу не оступиться. Спустившись в подземелья, я сразу направился к допросным, но на первом же посту был вежливо развёрнут в сторону кабинета Морино. Впрочем, далеко я уйти не успел: из полутёмного коридора навстречу выдвинулся монументальный и густо пахнущий сакэ Ибики, за которым неспешно шествовал хмурый Яманака. — Я опоздал? — спросил я. — Нет, просто Данзо успел раньше, — ответил Ибики, непостижимым образом разминувшись со мной в узком коридоре и бросив на ходу: — Только что объявили общий сбор джонинов, какая-то заварушка с Кири. Мне ничего не оставалось, как развернуться и пойти вслед за ним. Когда мы уже поднялись на поверхность, и Морино ушел шуншином к башне Хокаге, шедший на шаг позади Иноичи-сан аккуратно придержал меня за локоть: — Тебе просили передать, что пекарь погиб случайно, там неаккуратно поработал Корень. Все претензии будут сняты. Можешь порадовать друзей. Я растёр ноющий левый висок: всё-таки, ощущения от чужого присутствия в твоей голове не из приятных. Неприятная, но крайне полезная техника.

***

К моему появлению Зал совета был уже полон: похоже, что собрались все джонины и токубецу, которые были свободны на данный момент. Хокаге ещё не появился, и я воспользовался случаем, чтобы протолкаться поближе к Цуме-сан. Проигнорировав недобрые взгляды окружавших её сокланов и заинтересованный Ханы-химе, я аккуратно шепнул Цуме на ушко: — Всё в порядке, потом расскажу. Инузука-старшая улыбнулась в ответ и хотела мне что-то сказать, но ей помешали подошедшие Намиаши и Ширануи. Мы с ними успели обменяться приветствиями перед тем, как в зал вошёл Хокаге с неизменной трубкой в зубах, сопровождаемый Нара и двумя штабными чунинами. Как нам сообщили, на побережье обнаружены карательные отряды Кири, преследовавшие беженцев. В Мизу-но-куни который год шла вялотекущая гражданская война, сопровождавшаяся попутным вырезанием клановых шиноби. Я удивлюсь, если у них ещё остались сильные бойцы; тех же Мечников Тумана давно не слышно и не видно. Но для того, чтобы идти по следу простых людей, бежавших от ужасов войны, шиноби у Кровавого тумана вполне хватало. Разумеется, рейды кирининов не одобряли ни наш дайме, лишавшийся потенциальных подданных, ни Хокаге, справедливо считавший, что такие акции подрывают авторитет Скрытой Деревни Листа. Когда Хокаге перешёл к распределению отрядов, я почувствовал мощный щипок пониже спины и обернулся. Цуме довольно скалилась, а Хана-химе, видимо не одобрявшая поступок матери, утомлённо закатила глаза. Уже через два часа я во главе поискового отряда покинул Коноху. Наш путь лежал в направлении порта Минамото, через который, в том числе, беженцы попадали в Хи-но-куни. Я на ходу прикидывал, что скажу Гаю, попавшему в одну команду со мной. Он успел намекнуть, что жаждет объяснений и не отстанет, пока не узнает всё в подробностях. Под ногами пружинили ветви могучих деревьев, окружающих деревню, спину мне прикрывали опытные и надежные бойцы, задача была ясна, враг определён. Несмотря на легкую слабость, я чувствовал себя превосходно. Пожалуй, я был почти счастлив.

***

После разборок с кирининами я успешно влип в другую заварушку, на этот раз на границе с Дождём, потом было ещё несколько срочных, но ничем особо не запомнившихся миссий, и только через пару месяцев после тех событий я оказался в Конохе. Всё это время я испытывал небольшие, но весьма раздражающие трудности с циркуляцией чакры. Пару раз мелкие неприятности чуть было не стали причиной неприятностей крупных, и я счёл за лучшее подчиниться, когда прямым приказом Третьего был послан в Госпиталь. На мои вялые протесты Хокаге ответил, что ему не нужны нездоровые сенсации, и он не собирается получать известия о том, что Шаринган Какаши погиб, навернувшись с ветки или взорвав чидори в собственных руках. Возразить ему было нечего. Мне пришлось сдаться на милость злорадствующих ирьёнинов, не преминувших напомнить все случаи, когда я успешно ускользал от их забот. Так или иначе, но у меня появилось время, чтобы заняться личными делами, которых за время моего отсутствия в Конохе накопилось множество. Я наконец-то заглянул на чай к Цуме-сан. Поделившись подробностями интересующего её дела, о которых мог рассказывать, я получил страстный поцелуй и приглашение заглядывать почаще. Уже покидая квартал Инузука, я неожиданно встретился с Ханой-химе, Кибой и их нинкенами. Мальчишка чуть не зарычал при виде меня, а вот Хана поспешила отвести взгляд, на её скулах различимо вспыхнул румянец. Вот ещё этого мне не хватало! Отдавая дань свежеприобретенным союзным отношениям, я посетил с визитом квартал Нара, где был радушно встречен Ёшино-сан, женой Шикаку. По-моему, эта темноглазая суровая женщина надеялась, что при мне внутрисоюзные встречи будут больше походить на совещания и меньше на попойки, которыми, по сути, они и являлись. Могу сказать, что эти ожидания не оправдались. Иноичи и Чозу я видел впервые за эти месяцы, а вот с Шикаку мы несколько раз встречались во время выдачи миссий. Судя по всему, он был вполне доволен тем, как идут дела, и я задумался, не было ли всё это партией в шоги, которую хитрец Нара выиграл не без моего участия. Шикаку-сан, подливая мне сакэ, с усмешкой сообщил, что старейшина Утатане в последнее время сдала позиции, почти перестав вмешиваться, куда не просят, да и Хомуру не видно за пределами кланового квартала. Впрочем, никто из нас не сомневался, что это временное явление. Пока я мотался по пограничным гарнизонам и сопредельным территориям, предаваясь сомнительным радостям мордобоя и полевых допросов разной степени вежливости, в Академии Шиноби начался новый учебный год. Сын Минато-сенсея и Кушины-сан должен был выпуститься следующей весной, и команду для него следовало подобрать заранее. Мальчик учился в одном классе с Кибой и дочерьми Иноичи-сана и недоброй памяти Харуно. Весь класс был как на подбор: наследники, клановые ребята, сильные, подающие надежды шиноби. И даже среди них выделялся последний из Учиха, Саске. Мальчик был неглуп, хорошо тренирован и психически нездоров, даже по меркам своего клана. Сын Минато-сенсея был к нему явно неравнодушен, постоянно задирался, вызывая на соревнование по тому или иному поводу. Всё это выглядело как пародия на наши с Гаем дуэли в хождении на руках или поедании удона на скорость. Вторым одноклассником, к которому мой подопечный питал сильные чувства, была Харуно Сакура, дочь Мебуки. Девочка производила впечатление не особо одарённой, но зато весьма упорной. Может быть, из неё со временем и выйдет толк. К сожалению, в Наруто я не заметил ни таланта Учихи, ни настойчивости Харуно, не говоря уже о том, что от отца он взял только цвет глаз и волос, а от Кушины-сан неугомонность и дурацкую привычку кричать «даттебайо!». Мальчишка был худ, голенаст и постоянно в чём-то испачкан, он почти ничем не напоминал ни рассудительного Минато-сенсея, ни мать, мастера фуиндзюцу из клана Узумаки. Не то, что бы я ожидал чего-то сверхъестественного от сироты, искусно изолированного властными стариками даже от сверстников, но сейчас джинчурики вызывал только разочарование. Возможно, на это и был расчёт, но я склонен думать, что здесь Хокаге перемудрил сам себя. Я не был уверен, что у меня получится. Слишком уж мальчишка запущен. Впрочем, до выпуска оставалось ещё больше полугода, так что было время подготовиться. Вечера я проводил в приятной компании друзей и знакомцев в кабаке «Веселый чайник». Уютное место, расположенное ближе к окраине деревни, в котором собирались в основном шиноби. Заходили после смены парни Ибики, благо до их подвалов было рукой подать. Чунины и джонины заскакивали, сменяясь с дежурства, пропустить стаканчик-другой под свежую сплетню. Кабак держал отставной шиноби, да и случайные гости были редки, так что многие расслаблялись и распускали языки. Как известно, больше, чем шиноби, сплетничают только куноичи. На исходе недели, отведённой на поправку здоровья, я заглянул в «Чайник», думая найти там Ширануи: надо было с ним переговорить кое о чём. К моему удивлению, в сгустившихся у дальнего столика тенях я увидел Морино Ибики, приговаривающего уже не первую бутылку сакэ. За круговертью дел я так и не узнал, чем кончилось то дело с шпионами, поэтому бесцеремонно подсел к Морино, надеясь, что он не настолько набрался, чтобы затеять драку. — Йоу, Ибики-сан! — Рад тебя видеть, Какаши-сан, — вяло шевельнул ладонью Морино. — Давно не заходил. — Мы, джонины, парни хоть куда, точнее, куда родная деревня пошлёт, — ответил я. — Ибики-сан, я хотел спросить, успели ли вы тогда допросить шпиона Ивы? Ибики поднял на меня совершенно трезвый взгляд, на что я показал активированную печать тишины. Даже обидно как-то. — Успели, почему не успеть, — Ибики потянулся налить очередную чашку сакэ. — Твоё здоровье! Иноичи сам ломал шпиону мозги. Ты бы слышал, как он мне потом всю лысину проел сетованиями на падение нравов, — Морино, сняв бандану, комично провёл широкой ладонью по обнажившимся шрамам. — Неужели в Иве анбушники закатывают оргии? — удивился я. — Или этот конкретный оказался особо распущенным? — по мнению гражданских, шиноби вообще вели достаточно свободный образ жизни, предаваясь всем возможным порокам, но, чтобы удивить Иноичи, который в своё время славился определенной репутацией, надо было отколоть нечто из ряда вон. — Да лучше б оргии закатывали! — Ибики стукнул пустой чашечкой из-под сакэ по столу. — Поверишь, нет, эти двое любовь крутили на миссии! Куноичи была беременна! Я не знал, что ответить. Это не укладывалось в голове. Как? Зачем? В отличие от гражданских, куноичи вполне способны управлять внутренними процессами, откладывая деторождение до лучших времён, или наоборот. Да и услуги ирьёнинов доступны даже гражданским. Что могло побудить шиноби поступить так неосмотрительно? Кажется, последний вопрос я задал вслух, потому что Морино ответил, наливая себе ещё сакэ. — Они оба из клановых, там были какие-то трудности: не то геномы плохо совместимы, не то оба помолвлены. Молодые ещё, обоим двадцати нет, а туда же! Джонины! Элита! Старшие им не указ! — Ибики вбивал слова, как гвозди. — У них, понимаешь, Какаши, любовь была. Ну и пошло всё в биджеву задницу. Куноичи гормоны в голову ударили, а парень всё перед ней прыгал. Он же боевик, главной в их двойке она была. Морино налил ещё одну порцию и щедрым жестом протянул мне. Приняв из рук дознавателя чашечку, я пригубил напиток. Теплая волна шелком омыла внутренности: сакэ было необычайно хорошего качества. — Ну так вот, — продолжил Морино, — они под контрабандистов работали. Сам знаешь, в Иве много хорошего производят, а у нас на их товары были свои покупатели. Легально они торговали под прикрытием Утатане и Харуно травами, нелегально — контрабандой, а на закуску шпионили помаленьку. И всё шло у них неплохо, но когда Корень их почти прихватил на горячем у твоего пекаря, девчонка запаниковала. Потом ещё ты появился, хотели устранить, но не вышло. Они попытались на дно залечь в весёлом доме, но старейшина, не будь дура, сдала их Данзо. А дальше ты всё сам видел, — Морино уставился на меня тяжелым взглядом. — Поэтому она предпочла смерть, — невпопад отозвался я. — Ну да, соседи наслышаны об опытах, которыми в Конохе балуются, — хмыкнул Морино. Он был прав, та давняя история с Орочимару тоже пахла не лучшим образом, Киноэ и его собратья по несчастью лучшее тому доказательство. Чем-то подобным занимались, в той или иной степени, все Скрытые деревни, но известность, благодаря Белому Змею, получили только вивисекторы Листа. — А Иноичи-сан почему так расстроился? — У него же дочь, — посмотрел на непонятливого меня Ибики. — У неё сейчас вроде как любовь, по молодому Учихе вздыхает. Рассказанная история была из разряда «как шиноби не должен поступать никогда». Я знал несколько подобных историй, но, к счастью, лично не был свидетелем ни одной. С Иноичи и его наследницей всё было понятно, но в голосе Морино я заметил излишнюю горячность, как если бы эта тема задевала что-то личное, значимое для него. Впрочем, это не моё дело. Я отхлебнул ещё сакэ. В кабак, постепенно наполнявшийся народом, наконец-то заглянул Ширануи, которого я безуспешно искал. Он обвёл взглядом зал, заметил наш столик и, немного поколебавшись, присоединился. Неожиданно для меня у Генмы и Морино нашлись общие темы для беседы, усердно сдабриваемой сакэ и закусками. Потом к нашей компании добавились Райдо и неизвестно как сюда забредший Эбису, обычно не жаловавший подобные заведения. Парни расслаблялись под алкоголь, сбрасывая напряжение, которое было неизменным спутником любого шиноби. Но сегодня веселье шло мимо меня. Я думал об этой девушке, чьё настоящее имя так и осталось неизвестным. Ящерица. Джонин из Ивы. Шпионка, провалившая миссию из-за неосторожной увлечённости. Куноичи, погубившая напарника, себя и их нерождённое дитя. Потакание своим слабостям, мимолетное удовольствие и вполне закономерный конец. Стоило ли оно того? Был ли вообще какой-то смысл во всём этом? Обито и Рин… нет, не стоит об этом. Но Минато-сенсей и Кушина-сан были бы живы, если бы не рождение сына. Так глупо! Как бы то ни было, прошлое не изменить. Ушедших не вернуть, как бы сильно этого ни хотелось. Я пожал плечами, налил себе ещё сакэ и вместе со всеми начал слушать очередную байку из бурной джонинской жизни, на которые Ширануи был мастер. А на следующее утро я положил у Обелиска на четыре лилии больше, чем обычно. Светлого тебе посмертия, Ящерица, куноичи из Ивы.