Лукас
Лукас возвращался со скучнейшей прогулки совершенно выпотрошенный. Его голову забивали мысли о Филиппе, о его гладкой коже, о глубоких глазах и мягких губах, от которых невозможно было оторваться. Но он оторвался… и он ушёл. Ушёл даже не потому что не мог остаться, а потому что испугался. Валденбэк был напуган такой внезапной близостью, слишком неожиданной страстью, энергией, и, как только она прекратилась, он быстро бежал не сколько от Филиппа, сколько от себя и своих чувств. К тому же Лукас совсем не хотел, чтобы парень хоть на секунду мог подумать, что он влюблен в него, что он мечтал о нем ночами напролёт, что он желает быть рядом дольше, чем нужно и, что ему сносит крышу от этих поцелуев и прикосновений.
Он довольно быстро доехал до дома и, бросив унылое «привет» отцу, поспешил в свою комнату, пока тот не начал задавать лишних вопросов. Валденбэк скинул одежду и рухнул на кровать. Мысли всё ещё вращались вокруг сегодняшнего дня, а голова ныла и совершенно не хотела соображать. Лукас нехотя достал пару учебников, но даже просидев с ними несколько часов, не успокоился. Он сгреб их в охапку и кинул в угол комнаты, чтобы хоть как-то отделаться от этих сраных уроков. В итоге он просто сел на кровать и чуть ли не взвыл от безысходности: всё валилось из рук, не удавалось сосредоточиться и заставить себя сделать хоть что-нибудь. Парня спас глухой гудок телефона, который вибрировал с оставленных на полу штанах. Валденбэк быстро вытащил его и глянул на экран.
*1 новая заявка в друзья*
Разблокировав телефон, он на автомате добавил незнакомца и только потом посмотрел на имя. Philpp Shea. Лукас слегка улыбнулся и перешёл на его страницу, где в последнее время стал зависать довольно часто. Несколько фотографий, пара записей с музыкой на стене и десять друзей — всё остаётся неизменным. Валденбэк в сотый раз пролистал те пять фото, которые были на странице Филиппа, и уже собирался бросить телефон к учебникам, как он оповестил его о сообщении. Лукас почувствовал легкое волнение, когда увидел от кого оно пришло, он поколебавшись пару секунд, открыл диалог.
Philpp Shea (дальше как «P»): Привет
Lukas Waldenbeck (дальше как «L»): Хай
Р: Я вроде обещал скинуть видео *прикрепленное видео*
L: Спасибо.
Парень даже не стал открывать ролик, он тупо уставился на сообщения, не зная что же ему сделать ещё. Он совсем не хотел, чтобы их диалог заканчивался, но и навязываться не мог себе позволить. Казалось, он просидит так до утра, думая о том, что бы ему такого написать, но Филипп пришел ему на помощь и отправил сообщение первым.
Р: Что насчет следующего раза? Я бы мог взять крутую камеру у одноклассника.
ДА ХОТЬ СЕЙЧАС
L: Посмотрим.
Лукас не мог оставаться в комнате, он хотел выбежать в поле и кричатькричатькричатькричать, пока на то есть силы. Но что он делал вместо этого? Ломал дешёвую комедию и строил из себя крутого и неприступного. Ну не смешно ли? Не смешно. Глупо. А ещё довольно эгоистично… Но ведь все мы отчасти эгоисты. Все трясутся за себя и нет в этом ничего постыдного, просто в этой вечной боязни ляпнуть или сделать что-то лишнее тоже должны быть рамки. Ведь согласитесь, довольно забавно наблюдать за тем, как два взрослых парня напряженно уставились в экраны телефонов и, чуть ли не до мяса обкусывая ногти, думают что же им такого написать, чтобы не показаться наивными дурочками, чтобы не выглядеть глупо или странно, короче говоря, не налажать.
Валденбэк, решивший, что не сможет больше находиться в четырех стенах, что он устал ото всего и что терять ему в конце концов нечего, быстро набрал текст и отправил.
L: Выходи, я подъеду и заберу тебя на дороге.
Р: Это точно мне?
«Вот глупый», — подумал Лукас, не зная кого он сейчас больше считал глупым, Филиппа или себя. «Хотя сейчас у меня появился шанс всё свернуть, пока не поздно. Сейчас довольно темно и ездить не безопасно…», — пронеслась мысль в его голове, но он снова осмотрел ставшую почему-то такой тесной комнату и, поняв, что на самом деле не просидит тут всю ночь, тут же прогнал ее.
L: Да, я выезжаю. 10 минут.
Р: Всё нормально, Лукас?
L: Собирайся быстрее.
P: А ты не забыл, что Хелен шериф? Я что через окно должен лезть?
Валденбэка начинала бесить эта неуверенность, ведь он считал, что жертвует куда большим, чем Шей — своей гордыней. Он уже хотел послать Филиппа, но решил всё же дать ему последний шанс: «И уж если в этот раз он откажется, то пусть сидит дома, пока не присохнет к своей чертовой кровати».
L: Не моё дело. Не хочешь — поеду куда-нибудь ещё.
Шей что-то долго печатал, останавливался, видимо, стирал и начинал заново, а Лукас всё никак не мог оторваться от значка, показывающего то, что парень еще в сети и еще отвечает ему. Валденбэк из-за чего-то сильно переживал, но объяснить из-за чего он навряд ли мог, тем не менее ладони его вспотели, а в животе кружили стаи бабочек.
Р: Выезжай, жду.
Лукас давно так ничему не радовался. Снова необъяснимое чувство овладело им и, словно двеннадцатилетняя девочка, впервые идущая на свидание, он бросился быстрее собираться. Чистая футболка, сегодняшние джинсы и куртка — наряд для покорения сердца Филиппа Шея готов. Он наспех сунул плед, телефон, запасные ключи в рюкзак и тихо спустился к мотоциклу. В два движения надел черный шлем, на поверхности которого отражалась ярко сиявшая луна и, отойдя подальше от дома, завел мотор. Лукас спешил, торопился и разгонялся так, как не всегда позволял себе на тренировках, а всё потому что… Потому что Филипп Шей вот и всё.
Валденбэк приехал к нужному месту даже раньше, чем надо было, но парень уже ждал его на обочине дороги. Брюнет стоял в совсем легкой олимпийке и слегка подрагивал от порывов прохладного ветра. За спиной у него был рюкзак, полностью набитый каким-то хламом, а в руках телефон с открытым диалогом. Филипп неуверенно подошёл к байку и, нервно посмеиваясь сказал:
-Я думал, что это всё же шутка.
Лукас молча передал ему шлем и про себя ответил: «Но всё равно пришёл…».
Валденбэк давно решил, куда они поедут и поэтому, набрав достаточную скорость, сразу же направился к нужному месту.
Шей крепко держался за него и Лукасу это нравилось. Ему нравилась эта ночь, скорость, руки Филиппа вокруг его талии. Это всё, что делало его по-настоящему счастливым.
Тёмная дорога, перелески, старый мостик: Валденбэк знал дорогу к тренировочной площадке, как свои пять пальцев и он ехал туда кратчайшим путём, чтобы у них осталось больше времени друг на друга. Лукас притормозил около самого большого трамплина, который был чуть ниже него, и, дождавшись, пока Шей слезет, тоже спустился на землю. Парни сняли шлемы с рюкзаками и бросили их поближе к мотоциклу. Они с минуту молча стояли, осматривая друг друга при свете луны, пока Валденбэк не сделал первый шаг навстречу. Филипп сразу же понял намёк и, отбросив все страхи, приблизился к блондину. Их лица снова были в паре сантиметров друг от друга, два горячих дыхания сливались в одно и два не менее горячих тела были готовы к прикосновениям и поцелуям. Лукас бережно взял в руки лицо Филиппа и мягко дотронулся до его губ большими пальцами.
-Ты такой охуенно-красивый, — случайно сорвалась с губ мысль, которая всё это время крутилась в голове парня.
-Только не уходи… пожалуйста, — прошептал в ответ Шей. Он так по-детски мило смотрелся здесь и сейчас. Такой хрупкий, маленький и беззащитный, что хотелось обнять его и не выпускать из самых-самых крепких объятий никогда. Валденбэк закрыл глаза и, слегка улыбнувшись, сказал:
-Пойдем.
Он выпустил лицо брюнета из рук, поднял рюкзак с земли и направился к сооружению за его спиной. Филипп последовал его примеру и, вытащив из сумки пару банок пива и плед, сказал:
-Так и думал, что у нас будет пикник.
-Боже, не называй это пикником. Какое же глупое слово, — усмехнулся Лукас. Он немного расчистил пространство на самом трамплине, достал свой плед из рюкзака и, расстелив его по всей поверхности, подал Шею руку, чтобы тот мог без труда залезть к нему.
Валденбэк лёг первый и Филипп, слегка поморщившись от боли, пристроился рядом.
-Рука? , — не без тревоги в голосе спросил парень.
-Скорее плечо, трудно не него опираться.
-Тогда иди сюда, — раскрывая объятия, сказал Лукас. Шей смущенно улыбнулся и, вплотную прижавшись к Валденбэку, лег ему на грудь. Блондин как можно нежнее обнял больное плечо парня, поцеловал его в макушку и укрыл их обоих вторым пледом.
Умиротворение. Вот, что испытывали как Лукас, так и Филипп. Первый наконец-то не чувствовал на себе давление со стороны отца, не выслушивал скучнейшие сплетни Роуз и не переживал по поводу поисков спонсоров, а второй наконец-то ощутил присутствие
«своего» человека в этом совершенно чужом месте, хоть на недолгое время перестал думать о матери и об отношении окружающих к нему и к его ориентации.
Парни понимали, что они есть друг у друга, они есть, они живут, они здесь и сейчас и они вместе. Вместе под звёздами, защищенные ото всех тёплым пледом и чем-то ещё. Каким-то непонятно-странно-глупо-необъяснимым чувством. Которое греет прямо изнутри, которое вырывает из грубой и холодной реальности в мир спокойствия и тишины. Оно пробирает до костей, касается каждой мышцы и каждого органа, заряжая их сотнями тысяч вольт электричества.
Что это такое?
Что это за чувство?
Любовь?
