Маленькая история большой любви.

Филипп

Здесь нет ни Филиппа, ни Лукаса. Нет вечно задумчивого мальчика-гея и звезды школы, по которой плачет добрая половина девчонок. Здесь нет ни имен, ни фамилий, ни статусов. Здесь два оголённых провода, два костра, две бури, слившиеся в апокалипсисе чувств. Здесь одна кровать, одна смявшаяся простынь. Здесь одна раненная жертва и хищник, нависший над ней. Только здесь и только сейчас накал растет со скоростью света. Каждое горячее прикосновение, каждый пылкий поцелуй и оставленный им тлеющий след на мягком теле стирает их образы и показывает то, что сидит внутри. Страсть, способная насквозь прожечь любой металл, плавит тот лёд, который был между ними всё это время. Поцелуй, и стон срывается с уст Филиппа. Касание, и дрожь маленькими волнами прокатывается по телу Лукаса. Страх смешанный с желанием, коктейль эмоций, смесь чувств или просто разврат — называйте это как хотите, можете даже презрительно фыркнуть, это ни на что не повлияет. Сейчас нет ничего вокруг ни для Шея, ни для Валденбэка. -Почему ты такой… Такой…- слышит Филипп в промежутках между поцелуями. -Какой? — шепчет он в ответ. -Сладкий, — говорит Лукас и впивается ему в губы. Шей хватает его голову и сильнее прижимает к себе. Рука напоминает о себе, но он совсем не хочет думать об этой боли. Филипп привстает и, слегка надавив на грудь Валденбэка, толкает его на кровать, а сам садится сверху. Парень удивленно отодвигает Шея от себя, но Филипп совсем потерял контроль — он целует его везде: лоб, нос, подборок, скулы — ничто не убежит от влажных губ. Лукас не перестает гладить его горячую кожу, он тяжело дышит, а рассудок улетает куда-то к звёздам. Они снова перекатываются и Валденбэк, оставляя красные мокрые следы на шее парня, грубо целует его — он снова берет ситуацию в свои руки. Их пальцы переплетаются, а тела соприкасаются., уровень накала непрестанно растет, и приятная боль в каждой мышце, в каждой косточке становится только сильнее. Мерзкий звонок бьёт по атмосфере, в которую погрузились Филипп и Лукас. Телефон гудит в кармане Валденбэка уже в третий раз и он не может больше его игнорировать. Филипп начинает поспешно глотать воздух, когда парень отстраняется и поворачивается к нему спиной, чтобы ответить. Перед глазами всё плывет, в ушах стучит кровь, а голова наполнилась ватой. Он приподнимается и проводит рукой по волосам, чтобы откинуть это глупое состояние. -Да, милая, — доносится до него и Шей сразу понимает кто без остановки названивал Лукасу. «Его девушка», — с долей отвращения подумал парень. -Извини, извини, да, я задержался у-у-у…- Валденбэк глянул на Филиппа и продолжил, — У знакомого, да. Он вроде как продает… э-э-э плёнку для полароида, — быстро проговорил Лукас, пробежавшись глазами по комнате: он, видимо, случайно заметил старые фото Шея, лежавшие на столе. -Зачем?.. Ну это сюрприз, любимая. Да, скоро буду. Да. Пока, люблю тебя, — закончил он и, бросив телефон на кровать, шумно выдохнул. Филипп испытывал смешанные чувства. Он не понимал почему ему так неприятно слушать всё это и почему девушка Лукаса была ему так противна. Ревность? К кому, если Валденбэк, очевидно, был геем. «Любимая, как тупо», — пронеслась мысль в его голове. -Филипп…- развернувшись к нему начал Лукас. Его голос был слегка осипший, а дыхание еще не пришло в норму и это лишь пробуждало в Шее желание тотчас накинуться на парня. -Это так неправильно, — слова разрезают воздух и ударяют прямо Филиппу в голову. -Что? — тихо шепчет он. -То, что сейчас произошло… это, чёрт, я не знаю. Это ошибка. -Ах ошибка? — злобно спрашивает Шей. Его переполняют противоречивые эмоции. Вот он хочет целовать Валденбэка, пока сам может дышать, а вот уже мысленно избивает его до полусметри. -Не ври хоть себе Лукас, — тихо добавляет Филипп, когда тот встает и поднимает с пола футболку. -Ничерта ты не понимаешь, Шей, — бросает парень и быстро натягивает её на себя. «Он знает мою фамилию?»— мысль вспыхивает и в миг гаснет. Обида пересиливает боязнь сказать или сделать что-то лишнее и Филипп, поддерживая больное плечо, слезает с кровати. Он в два шага преодолевает расстояние между ними, за какие-то несколько минут ставшее таким большим, и, едва касаясь губами шеи Валденбэка шепчет: -Да, я не понимаю почему ты уходишь именно сейчас. И не понимаю почему это, — Шей сокращает милиметры между губами и кожей, продолжая томно шептать, — почему это ты называешь ошибкой. Филипп медленно целует Лукаса еще несколько раз и резко отходит назад, наблюдая за реакцией блондина. Его грудь вздымается и опускается, кулаки сжаты, а вена на шее вздулась. Валденбэк шумно сглатывает и проводит рукой по растрепанным волосам. «Какой же он охуенный» Шей молча смотрит на то, как парень преодолевает желание продолжить начатое. Он стоит и, не роняя ни слова, наблюдает за воплощением в жизнь слов «смятение», «смущение», «сомнение» и «волнение». Филипп знает, что Лукасу сейчас совсем не до игр, но он играет с ним, заставляя второго метаться между чувством и долгом. Филипп знает, что так нельзя, знает, что поступает отвратительно, не отпуская Валденбэка от себя, но ему хочется, чтобы парень понял, что он не будет давать пользоваться собой, ему хочется… Размышления прерывает грубый и глубокий поцелуй, на который Лукас наконец-то решается. Он хватается за лицо Шея, словно то вот-вот растворится в его руках и, напоследок прижавшись ещё сильнее, отстраняется от Филиппа. Между ними сантиметры, которые обоим кажутся сотнями километров. Валденбэк заглядывает в его глаза, словно ищет в них смысл жизни, он набирает воздух для того, чтобы сказать что-то, и парень снова ожидает услышать нечто невероятное, нечто особенное или важное, но вновь его иллюзии рушатся: -Никому, Филипп. Ты меня слышишь? Прошу, никому… Если кто-нибудь узнает, — он закрывает глаза и, отпустив Шея тихо проговаривает, — Если кто-нибудь узнает, я клянусь, что это последний раз, когда мы с тобой разговариваем. -Что? — парень недоумевает. Он не верит своим ушам снова. Ничего особенного, просто холодный факт. «Никому», — проносится отголосок фразы в его голове и Филипп слегка кривится. «Неужели снова быть запасной сучкой» -Прошу тебя, — шепчет Лукас и, быстро поцеловав Шея, разворачивается и скрывается за дверьми. Как только силуэт блондина исчезает где-то в глубине дома, ноги Филиппа становятся ватными, и он буквально валится на кровать. «Вот же сука, куда я снова ввязываюсь», — думает он. «Я мечтал об этом, но неужели всё снова катится по наклонной? Неужели снова скрываться и бояться? Но Лукас, чёрт, его взгляд… Я совсем не понимаю ни себя, ни его», — Шей еще не оправился после случившегося и мысли о горячих поцелуях и прикосновениях сменялись мыслями о неправильности своих поступков. Филипп еще долго размышлял, думал и анализировал происходящее, после чего привстал с кровати и, глянув на дверной проём, твёрдо решил: «Я сделаю так, как захочу» Он провел рукой по волосам, и, случайно коснувшись шеи, почувствовал легкое жжение. Шей закрыл глаза и попытался собраться с мыслями, крутившимися вокруг этого засоса. Здесь Лукас оставил напоминание о себе. Напоминание о том, почему Филипп так и не скажет никому о их времени вместе. Напоминание о том, почему он так и не захочет уезжать из Тиволи. А вот еще несколько напоминаний на шее и ключицах о том, почему они всё еще те, кем являются. Шей медленно открывает глаза и тихо шепчет: -Никому.