Маленькая история большой любви.

Лукас

Лукас совершенно не выспался, голова трещала и не хотелось ничего делать. В дополнение ко всему за окном было пасмурно, дул ветер, а настроение забилось куда-то под плинтус и не планировало оттуда вылезать. Валденбэк уже собирался пропустить занятия и в этот раз, но решил не нарываться на проблемы и, лениво собравшись, вышел из дома. Школа приветствовала серыми стенами и облезлыми красными шкафчиками. Не менее серая толпа так же серо встречала Лукаса. Мысли теснили его голову: одна сталкивалась с другой, четвертая с третьей и он никак не мог сосредоточиться на чем-то одном. Валденбэк приказывал себе не думать о ночи, проведенной с Филиппом, не искать его глазами среди остальных, просто оставить всё как было. Он планировал сегодня же послать Шея куда подальше, унизить его, чтобы тот больше не подходил так близко и перестал играть его чувствами. А еще Лукас был зол. Зол на всех: на Филиппа за его красоту, так тянущую к себе, за его какую-то детскую наивность и щенячий взгляд, Валденбэк злился на отца за его выходку прошлой ночью, на отвратительную погоду и ужасную школу. Но больше всего он ненавидел себя. За слабость, неустойчивость и откровенность по отношению к Шею. В голове зрела большая и противная мысль: «Не надо было этого делать». Но что именно почему-то не уточнялось. Ехать посреди ночи на площадку? Целоваться с Филиппом? Или оставлять его? Скрывать всё от отца? А может идти сегодня в школу? Может быть и это, может быть и всё сразу — Лукас слишком вымотался и не выспался, чтобы давать ответы на эти вопросы. Он не хотел видеться ни с Роуз, ни со своими друзьями, поэтому сразу направился к нужному кабинету. Но, как это часто и бывает, нежелаемой встречи не удалось избежать и впереди парень заметил знакомые силуэты. Но было что-то ещё, было что-то не так. Они стояли посреди коридора и громко смеялись над чем-то, вернее, над кем-то. Валденбэк медленно приближался к месту события, куда уже подтягивались другие ребята. Он шёл не торопясь, думая о том, кто же стал новой жертвой его дружков. Вдруг, сквозь всеобщее веселье, по ушам резанул до боли знакомый голос: -Отойдите нахер от меня! «Филипп», — пронеслась мысль в голове и дала всему остальному красный сигнал действия. Парень тотчас забыл, что еще минуту назад решил бросить Филиппа, решил оттолкнуть его, решил покончить со всем. Он непроизвольно прибавил шаг и, оттолкнув пару человек, пробрался прямо центру происходящего. Смех вокруг стал только громче, когда послышалась какая-то едкая шутка, но вместе с тем и громче забилось сердце Лукаса. Один из его «друзей» нависал прямо над Шеем и Валденбэк едва сдержался, чтобы не убить этого ублюдка на месте. Он сглотнул и, дотронувшись до его плеча, спросил: -Какого чёрта тут творится? — Лукас чувствовал, что произносит это с какой-то излишней злобой и поэтому, стараясь наладить ситуацию, продолжил, — Зачем тебе этот пидр? Валденбэк сделал как можно более презрительный взгляд и окинул им Филиппа. Тот выглядел, как маленький злой котёнок, которого пинают и бьют, но тот всё равно умудряется шипеть и царапаться. Его хотелось защитить и Лукас делал то, что мог сделать в этой ситуации одновременно спасая и его, и себя. -Привет, братан. Да у нашего мальчика по ходу паренёк появился, видишь какие засосы ему оставляет. Вот хотим узнать кто ещё у нас тут пидрила, — он рассмеялся и вместе с ним и все собравшиеся. По телу блондина пробежался неприятный холодок, а дыхание от подступившего страха только участилось. -Слышь, оставь его, сейчас директор придет и нам с тобой конкретно влетит, ты этого хочешь? — тихо сказал Валденбэк, разворачивая парня к себе. -Ты что его защищать вздумал, — он ответил так же тихо, но затем добавил так, чтобы слышали все в это блядской школе, — Вы посмотрите, у нас ту защитник геев нашёлся! *громкий смех отовсюду* -Пошёл ты, — Лукас уже собирался пустить в ход кулаки, как вдруг из-за угла на самом деле появляется директор и большими шагами направляется к толпе. Народ, почуяв неладное, быстро разбежался, оставляя виновников общего сбора стоять одних. Валденбэк отпустил плечо «друга» и, на секунду взглянув на Филиппа, направился к кабинету. К счастью, директор, не желая тратить время на ежедневные разборки старшеклассников, лишь наградил их строгим взглядом и парой угроз о том, что в следующий раз они так легко не отделаются. Первые два урока тянулись целую вечность и на большой перемене Лукас с совершенно испорченным настроением медленно плёлся по коридору. Ему хотелось, чтобы этот чёртов день как можно скорее закончился, ибо сегодня всё, словно сговорившись, шло против него. Коридор был полон людей: кто-то разговаривал, кто-то смеялся, кто-то целовался в углу и все звуки, окружавшие парня смешались в один противный гул. Валденбэк шёл, погрузившись в свои мысли, но вдруг почувствовал, что кто-то дотронулся до его руки. Лукас резко обернулся и увидел Филиппа, держащего его за рукав. Сердце парня в миг забилось чаще от страха. Он вырвался из хватки Шея и грубо спросил: -Чего надо? — блондин надеялся, что никто не заметит его, разговаривающего и Филиппом, но было слишком поздно: несколько ребят уже смотрели прямо на них. -Я…- заметно удивленный такой реакции, начал парень, и Лукас про себя кричал «УЙДИ, УБИРАЙСЯ!». Всё стало только хуже с появлением Шея — отношения с отцом и Роуз стали натянутыми, учёба неинтересной, а каждый взгляд по сторонам боязливым. Валденбэк потерял мать, забил на отца и школу, но репутацию свою растрачивать совсем не желал, ведь Филипп в любой момент уедет из Тиволи, а Лукас так и останется здесь, но теперь не будет самым крутым и желанным парнем, а превратится в «педика», над которым только ленивый не посмеется. -Я хотел сказать спасибо, — проглотив холодную грубость Валденбэка, ответил Шей. Он очевидно был подавлен и расстроен, но никак не хотел показывать этого. Вокруг снова начали раздаваться смешки, кто-то даже крикнул «У Лукаса новый дружок завелся!». Парень разрывался между своей репутацией и Филиппом, не желая терять ни первое, ни второе. Его снова распирало от злости на всё вокруг. Страх быть засмеянным подступил к горлу и перехватил дыхание. Толпа смотрела. Толпа ждала. Ждала, что же он сделает: подтвердит, что он не «пидр» или опровергнет это. Валденбэк ненавидел их всех, он хотел кинуть им всем в лицо «ДА, Я ТАКОЙ, МОЖЕТЕ РЖАТЬ СКОЛЬКО УГОДНО!», но вместо этого Лукас слабо ухмыляется, сжимает кулак и с размаху бьет Шея в подбородок. Тот делает два больших шага назад, схватившись рукой за больное место и медленно поднимает глаза. В них столько злости и обиды, что парню даже становится не по себе и он теряется, не зная что же ему делать дальше. Этой секундой бездействия пользуется Филипп и, бросив сумку на пол, с разгона врезается в Валденбэка, сбивая того с ног. Из глаз Лукаса летят искры когда он приземляется на холодный пол. Шей, в край обезумев, несколько раз со всей силы ударяет ему по лицу, но Филиппу сложно противостоять тому, кто тренеруется каждый день. Валденбэк отталкивает его и теперь сам оказывается сверху. Он начинает без разбора бить кулаками по милой мордашке Филиппа, попадая по подбородку, по щекам, по носу. Костяшки неприятно саднят, а дыхание сбивается, но он всё продолжает побои, выкрикивая «ах ты мелкий пидрила», «только попробуй ещё хоть раз ко мне подойти». Лукас, возможно, так и не остановился выплёскивать на парня всё то, что его донимало в последнее время, если бы кто-то не схватил его сзади не оттащил от разбитого лица Шея. Валденбэк словно на секунду отключился, в глазах потемнело, а мысли помутнились, но как только голова снова стала соображать яснее, он посмотрел на то, что только что натворил. Губа Филиппа разбита, из носа течёт кровь, над бровью рана, которая тоже кровоточит. Лукас отвернулся, чтобы не смотреть в глаза парню — слишком много всего, что так отрицает Валденбэк там было, и видеть это было просто невыносимо. Пара одноклассников похлопали его по плечу, но он резко дёрнулся, находясь в шаге от того, чтобы и на них накинуться. Он был выпотрошен и пуст внутри. Ему было плевать на то, что только что произошло, происходит сейчас или произойдет когда-либо ещё. Он уходит отсюда, потому что на школу ему тоже плевать. Лукас не видит Филиппа третий день. Тот не ходит в школу, сославшись на несуществующую болезнь (да, он узнал это через его одноклассниц), не отвечает на сообщения и не пишет сам. Лукас страдает третий день и третий день плохо спит. Его впервые за всё время мучает совесть за то, что он кого-то побил. «Это же Шей, маленький и беззащитный. Над ним глумятся все и ты… и ты тоже. Говоришь, что влюблён, но избиваешь и оскорбляешь на виду у всей школы. И во имя чего? Ради того, чтобы защитить свою мерзкую репутацию гордого петуха, которым ты и являешься. Ты может быть никогда и не встретишь больше такого, как он, согласившегося терпеть тебя, твой характер и хранить всё в секрете», — думал он ночами напролёт, несколько раз порываясь сбежать к нему, но каждый раз останавливая себя. Эти три дня душили Валденбэка, и мысли о Филиппе не давали ему жить спокойно. В первый день он решил забыть Шея. Удалил его из друзей, заблокировал, старался совсем не думать о нем. Но в итоге всё пришло к тому, что Лукас весь день размышлял о том, как ему перестать думать о парне, а вечером разблокировал его и сам отправил заявку. Сохранил на телефон все фотографии, которые были у него на странице, просто, чтобы были. Да. На всякий случай. Не думай, что он собирался рассматривать их ночью под одеялом, плотно заперев дверь. А может и не только рассматривать? Нет-нет, это же был совсем не Лукас… Да? Во второй день он начал волноваться о парне. Писал ему каждые два часа, проверял телефон каждые пять минут и каждую секунду вспоминал о Шее. Валденбэк психовал, злился — как это ему не отвечают на сообщения и откровенно игнорируют его звонки, но вместе со злостью в нём нарастало волнение и страх. А что, если Лукас больше никогда не увидит Филиппа? «Нет, перестань об это думать, как глупо! Он просто отсиживается. Хочет, чтобы я к нему на коленках приполз. Хрен там!» «Вот чёрт, а если он на самом деле сильно переживает. Вдруг он уедет или наложит на себя руки. Это всё ты! Ты виноват, тупой болван!» В третий день Валденбэк был совсем на нервах. Ни с кем не разговаривал и даже послал свою девушку, сильно разругавшись с ней. Но ему было откровенно говоря насрать, Лукас даже не стал извиняться перед ней. С друзьями он практически перестал общаться, ссылаясь на проблемы в семье. Дома же парень молча выполнял поручения отца, вообще не желая контактировать с ним и припоминая ему поступок той ночью, хотя на это парню тоже было плевать. Он думал только о Филиппе и о том, что же ему делать. Но ни одна из мыслей его не устраивала, от чего становилось только хуже и хуже. В ночь на четвёртый день гордыня и чувство собственной важности дали сильнейшую трещину, расколись прямо на глазах Валденбэка и покатились скупыми слезами на подушку, оставляя влажные солёные следы. Лукас разбит и выпотрошен. В нем не осталось ничего, кроме грусти и боли. В нём ещё было безразличие и отвращение ко всему вокруг. Парень не мог оставлять всё как есть и страдать изо дня в день. Он не мог взять и разлюбить того милогокрасивого мальчика. Не мог вывернуть себя наизнанку и вырвать сердце, сжимающееся от тоски по настоящим взглядам, искренним поцелуям и правдивым касаниям, которые были чище всего, что сейчас окружало Валденбэка. Лукас сломался. Лукас рассыпался на кусочки. Лукас разделился на молекулы, а молекулы на атомы. Лукас теперь не боится. Утром он едет не в школу. Лукас едет к нему. К Филиппу Шею. К Филиппу мать его Шею.