Маленькая история большой любви.

Филипп

Филипп и вправду отсиживался дома. Он убедил Хелен и Гейба в том, что плохо себя чувствует, но этой отмазки хватило лишь на день. Остальные два он врал, что ходил на занятия, но на самом деле просто уезжал к озеру и думал о произошедшем. Шею было страшно возвращаться в школу, а Лукаса он просто не хотел знать. «Трус и мерзкий гомофоб», — думал он. «Надеюсь развлекается со своей глупой телкой», — думал он. «Ему там хорошо без меня и пусть не звонит… Козёл». «Интересно как ему на самом деле там? Он так часто пишет. Нет, он просто трясется за свою жопу. Наверняка директор уже пригрозил ему вызовом отца из-за драки — вот и пытается вывести меня на то, чтобы я сам сказал ему, что всё чертовски круто». «Я должен что-то ответить…». Камень за камнем летел в озеро, разбрызгивая вокруг воду и оставляя на озёрной глади разводы. Одна банка пива опустошалась за другой и минута шла за минутой. Час сменялся часом, а день днём. Филипп всё думал о том как же ему уехать отсюда, не оказавшись в противном детдоме или в отвратительной семье, берущих детей под временную опеку лишь из-за денег. Он уже дважды навещал мать, прося совета и изливая ей душу. Под кайфом она превращается в дельного советчика, внимательнейшего слушателя и самого исполнительного человека, клятвенно обещающего завязать с наркотиками. Парень берёт эти бессмысленные обещания раз за разом, наперед зная, что всё это полнейшая чушь. Но эта чушь, этот бред, вновь закинувшейся матери, куда лучше мёртвой тишины, ставшей ему близким другом в последнее время. Шей знает, что Лукас не придёт, знает, что сейчас он напишет или наговорит ему что угодно, лишь бы прикрыть себя, он в этом уверен на все сто процентов. А ещё он уверен в том, что Валденбэк его не любит. Он знает это, он словно чувствует, что его использовали для утешения разового желания и теперь тот, кто использовал, боится, что Филипп сболтнёт лишнего и поэтому без перерыва названивает. Но не тут то было. Филиппа не провёдешь! Его не обманешь! Если это конечно обман? Или не обман? И Лукас на самом деле волнуется? «Да пошло оно», — шепчет Шей и швыряет рюкзак с учебниками в угол комнаты. Четвёртый день. И сегодня он, видимо, снова болен. Применив все свои актёрские навыки, убедив Хелен не вызывать врача и оставить его хотя бы на день в покое, Филипп вновь рухнул на кровать. Сегодня поездку к озеру лучше отменить и просто, забив на всё и на всех, отдохнуть дома. Этим он и занялся: смотрел фильмы, бессмысленно лежал, ел и самое главное ни о чем не думал. Так медленно тянулось утро и по времени уже начался второй урок, как за плотно закрытым окном послышался тихий шум мотора. «Наверное Гейбу что-то нужно», — подумал Шей, не придав этому значения. Раздался стук в дверь и Филипп, лениво перекатившись к краю кровати пошёл открывать. Дома было довольно тепло и парень был одет лишь в домашние штаны от спортивного костюма — футболка осталась где-то в комнате. Он зевнул и, сделав как можно более болезненный вид, открыл дверь. Но не Гейб оказался на улице, не-е-ет, там стоял совсем не он. Лукас. Растрепанный, тяжело дышащий Лукас с ужасно уставшим видом и синяками под глазами. Бледный, запарившийся, он выглядел так, как будто пробежал марафон. Филипп, находясь в двухсекундном шоке, без слов попытался захлопнуть дверь, но Валденбэк быстро подставил руку и удержал её. -Не надо, — осевшим голосом сказал он, и тогда Шей окончательно запаниковал. Он и не почувствовал, как его сердце бешено заколотилось, а действия приобрели инстинктивный характер. Ему хотелось кричать, метаться и бежать, вот только куда, инстинкты ему не подсказывали. Филипп замер, уставившись в светло-голубые глаза блондина, на его милые черты лица и волосы, к которым тотчас захотел прикоснуться. А ведь он надеялся сразу показать Лукасу, что так он обращаться с собой не позволит, что не даст себя использовать, что Валденбэк ему теперь никто. Но весь абсурд был в том, что как только Шей его увидел, как только заглянул в эти глаза, как только услышал его голос, желание быть неприступным и холодным сменилось на желание тут же поцеловать парня и простить ему всё-всё. -Филипп, прошу, отпусти дверь, — сказал Лукас, не прерывая жесткого взгляда. И он отпустил. Потому что его тело больше не подчинялось ему и рассудок вновь улетел к звёздам. Валденбэк сделал два больших шага вперед, прижал Шея к стене, взял его лицо в руки и, оказавшись в миллиметре от него, прошептал: -Прости меня. Филипп не мог двигаться и ощущал себя игрушкой в руках большого ребёнка. Он не понимал происходит всё это в реальности, или он сейчас спит. Шей распался на две части: мозг кричал ему послать Лукаса, оттолкнуть его и забыть, найти себе нормального человека, который будет уважать его, но сердце, душа и… всё тело молило лишь о том, чтобы Филипп не останавливал его. Глупый мозг. Сегодня не твой день и ты заперт в клетке. Сегодня Филипп слушает только свои желания и тихо шепчет в ответ: -Прощение ещё надо заслужить, — он влажно и глубоко целует парня, а тот, искренне отвечая на поцелуй, буквально светится от счастья. -В комнату, — командует Шей, слегка отстранившись, и уводит Валденбэка к себе. Парни падают на кровать, не переставая целоваться и проходит ещё несколько минут, прежде чем Лукас тоже оказывается голым по пояс. Он осторожно поддерживает еще больное плечо парня и нежно касается губами ран, оставленных им же самим. А еще он не перестаёт повторять: -Прости, прости меня. Какой же я мудак, прости меня Филипп, прости… И Шей тонет в этих словах. Он прорастает цветами изнутри, он взрывается сотнями маленьких фейерверков, он… он живёт. Живёт моментом и, вдыхая приятный запах кожи Валденбэка, понимает, что это и есть то, чего ему так не хватало. Блондин оказывается у него между ног, он гладит его, покусывает, облизывает и всё происходящее невероятно сильно заводит обоих. Лукас отстраняется и Филипп, набравшись смелости, задаёт вопрос, который крутится у него в голове ещё с той ночи на трамплине: -Ты хочешь? Валденбэк тяжело дышит и его сердце колотится, как обезумевшее. -Да, — шепчет он, — Да…- словно не поверив себе в первый раз, повторяет Лукас. Шей, в миг испытавший сотню эмоций, потянулся к тумбочке и, выдвинув верхний ящик, вытащил оттуда презерватив. Парень опустил руку на ширинку блондина и расстегнул пуговицу. -Ты… Ты же делал это раньше? — неожиданно спросил Валденбэк. Тут то Филипп и вспомнил о том, как соврал о своём сексуальном опыте и по его телу пробежался холодок. -Нет… Нет, не делал, — признался он. Глаза Лукаса заметались по комнате, не зная на чем остановиться, и Шей вдруг подумал, что он снова откажется от всего, испугается, сбежит в такую важную для них минуту, поэтому парень привстал и, опираясь на здоровую руку, притянулся к Валденбэку. Он нежно поцеловал его и прошептал: -Тем лучше. Я хочу, чтобы это было с тобой и никто нам больше не нужен. Лукас дотронулся до лица Филипп тихо сказав: -Я тоже…- он сглатывает и, словно переступая через какую-то невидимую преграду, продолжает, -Потому что я люблю тебя, Филипп. Эти прекрасные слова будто вдохнули новую жизнь в Шея, и он, подбадриваемый нежными поцелуями, быстро избавляется от своих штанов и джинсов Лукаса. Он заглядывает в глаза парня, берет его ладонь в свою и погружает два пальца себе в рот. Он медленно облизывает их, наблюдая за молчаливым удивлением Валденбэка. Его рот приоткрыт, губы красны и искусаны, а дыхание разгорячилось. -Ты поможешь мне? — оставив смоченные пальцы в покое, спрашивает Филипп. Лукас кивает и парень снимает ставшие совсем ненужными трусы, помогая блондину сделать то же самое. Шей разворачивается спиной к Валденбэку тихо говорит: -Ты знаешь что делать с этим, — а в это время возбуждение переливает через край и кажется, что парень кончит от любого прикосновения. Лукас наклоняется к уху парня и шепчет: -Я не хочу делать тебе больно, поэтому расслабься и послушай меня, — но Филипп, кажется уже не сможет сконцентрироваться ни на чем, кроме пальца, который парень медленно в него вводит. Шей слегка морщится от непривычного ощущения, но тут же следует команде блондина и, расслабившись, начинает получать удовольствие. -Я не находил себе места эти три дня, — слова доносятся словно из космоса. -Я страдал без тебя Филипп. И я ненавижу всех, из-за кого мне пришлось так поступить, — он добавляет палец и с уст Шея срывается громкий стон. Валденбэк сцеловывает боль, он, легко касаясь губами позвоночника парня, вызывает больше стонов, и искры срываются с глаз Филиппа. -И всё время, что я провёл без тебя, я хотел только одного. Да, я лгал самому себе… Я ведь говорил себе, что всё это ложь… Но понял какую чушь я нёс именно сейчас. Я просто хотел тебя, Филипп, я хотел только тебя. Вата в ушах Шея в миг испаряется и всё то, что до этого он слышал, словно сквозь туман, приобретает смысл и становится ярким и ясным в его голове. Последняя фраза выбивает парня из колеи и он даже не чувствует, как третий палец входит в него — он буквально покидает эту планету, улетая прямиком к звёздам. Он больше не владеет своим телом: им овладели чувства. Взгляды обоих затуманены, голова пуста, а действия вдруг стали хаотичными. Лукас в несколько движений вытаскивает пальцы, переворачивает Филиппа лицом к себе и, заглядывая ему глаза, спрашивает: -Ты готов? Шей кивает, преодолевая, вдруг настигнувшее его чувство страха, и закрывает глаза. Валденбэк натягивает тонкий латекс на уже готовый к бою член, и начинает медленно проталкивать его в Филиппа. Из его горла вырывается стон, смешанный с хрипом, когда он ощущает насколько внутри горячо и тесно. Блондин останавливается, давая парню привыкнуть к чувству наполненности и, получив условный кивок, продолжает двигаться. Шей же не понимает каково ему сейчас — очень плохо или очень хорошо. Странная боль сменяется безумно приятным ощущением и лишь после нескольких поступательных движений Филипп понимает, что плохо ему быть просто не может. Искры летят из его глаз, когда Лукас закидыват его ноги повыше и нависает прямо над ним. Мокрый горячий поцелуй не заставляет себя ждать и парни, подгоняемые сильнейшим возбуждением, задвигались в новом темпе. Их стоны становятся всё громче и громче, движения быстрее и глубже, поцелуи откровеннее, а руки распущенней. Они словно заново открываются друг другу. Вот новый Лукас, который не боится быть собой, а вот новый Филипп, который впервые в жизни рад тому, что родился геем. И разве может ещё хоть кто-то в этой крошечной вселенной испытывать такие же яркие и искренние чувства? Может хоть кто-то понять их? Может хоть кто-то представить себе насколько сильны эмоции были в то утро? И снова вопросы, и снова без ответов. Но самое главное, что прощение Лукас сегодня заслужил.