Заикание

Солнце обветшало на воде. Лучи отражались и радужными бликами плясали по водной глади, укрывая своими радостными танцами загадку, прячущуюся под черной пучиной, скрывая весь ужас подводного мира. Джош не любил воду. Он ее боялся. Он боялся всего, что кроется внутри, боялся огромных китов и рыб. Сидя на берегу небольшого озерца, который находился на территории их заведения, он наблюдал за ребятами, что на прогулке доставали друг друга всеми возможными способами. Джош знал, что в этом озере нет китов, но здесь вполне может быть Лох-Несское чудовище, или другое чудовище. Неожиданно он почувствовал рядом с собой шевеление. Он повернул голову в правую сторону и заметил неловко переступающего с ноги на ногу Тайлера, словно спрашивающего Джоша разрешения присесть рядом. Джош легонько похлопал по земле, давая согласие, и сияющий Тайлер примостился рядом. - Я боюсь воды. - осторожно сказал он. - И еще ты боишься демонстрировать всем, что ты заика, - выдохнул Джош и понял, что это было не совсем культурно, и поспешил заткнуться. В этом месте сложно рассчитывать на адекватную реакцию, говоря об адекватных вещах, а тут такая грубость. Но Тайлер лишь улыбнулся: - Мне лишь н-не хочется никому д-доставлять неудобства, - вымолвил он. - Послушай, Тайлер. Ты ведь вполне нормальный парень, что ты делаешь в этом месте? То есть, у тебя пена не идет изо рта и ты не видишь Уильяма Фолкнера по ночам, почему ты здесь? - Я-я убил своих р-родителей. Глаза Джоша стали намного больше их обычного размера, а губы сложились в идеальную букву "о". Не страх, не разочарование, а печаль и шок охватили его. Он видел Тайлера каждый день, и он видел его сожаление в глазах, но почему? - Но почему? - после долгой паузы спросил Джош. Казалось, что ни один мускул на лице Тайлера не дрогнул, но глаза его налились слезами, и он поспешил смахнуть их. Паника охватила его, но он старался быть спокойным: - Я-я не хотел, ч-честно, это с-случайность, я д-даже не помню, к-как это произошло. Я л-лишь помню руки в к-крови. - ему было говорить еще труднее, и он рыдал, закрыв лицо обеими руками и слышны были обрывистые всхлипывания о том, как он виноват, как любил их и как ненавидит себя. Теперь Джошу стало страшно, и он больше всего на свете хотел быть не здесь, а в любом другом месте. Он был уверен, что если земля разверзнется прямо под его ногами, он рад будет прыгнуть вниз. Но ничего такого не происходило и боль тяготила Джоша. Но Тайлера это тяготило сильнее, Дан знал, что мальчику нужна поддержка, что был ли то он или нет, он душа его должна быть успокоена. Но больше Джоша смущали его рыдания, и хоть встать и уйти он не мог, он хотя бы мог попытаться сделать так, чтобы он перестал плакать. Он осторожно вытянул руку и коснулся тонкого плеча Тайлера. Их разделяло совсем крошечное расстояние, и Тайлер оторвал руки от лица, и лишь заплаканные, ошеломленные глаза сверкнули рядом. Он стих. - Что ты тогда делаешь здесь? - тихо просил Джош. - Меня п-признали н-невменяемым, н-но не опасным д-для общества. Джош помнил не многих преступников здесь но то, что Тайлера признали не опасным для общества в самом деле странно. Джош знал, что здесь все нечисто. Он убрал руку с плеча Тайлера и почувствовал холод. Он избегал прямого контакта с его глазами, и ему было неловко и печально. Он бы хотел, чтобы Тайлер ушел, и Джош мог бы подумать. Но Тайлер не уходил. Он знал, что Джозеф искал возможности выговориться. И он знал, что Дан - не единственный, кому сия тайна была доверена. Пит знал, Крис тоже. Но Крису было плевать(как и на другие любые новости и события), а Пит был куском дерьма, который если и не разбалтывал тайны всем и вся, то часто с негодующим лицом повествовал: "Ах, если бы вы только знали...". - Был ли это ты, или кто иной, - вдруг начал Джош осторожно, вселяя в голос побольше тепла и делая все предложение каким-то желтым, - ты не делал это специально. - Я п-пытался убить себя, Д-Джошуа. Джоша передернуло. Тайлер был, безусловно, не единственным здесь, кто предпринимал такие попытки(стоило только глянуть на запястья Джоша), но об этом все стараются молчать. Он чувствовал сострадание к парню сейчас. Теперь он коснулся его плеча более уверенно, сжав его так, чтобы чувствовалось все его негодование, все сострадание, вся боль, что только таилась в нем. Тайлер в один момент коснулся его руки, и Дан чувствовал очень бархатное ощущение на нем. Но ему не нравилась эта ситуация. Он все-еще пах как Стив. И неприязнь росла. Ситуация выбивала из колеи, все это делает жизнь Джоша ассиметричной. Баланс нарушен, а привычный порядок вещей крошился с каждым вздохом, с каждым движением, и Джош чувствовал, что рассыпается. И он чувствует кое-что еще. Ни тоску, ни ностальгию - элементарное сострадание с примесью с какой-то ужасной, тяготящей эмоцией. И ему было страшно. И он не хотел, чтобы кто-либо страдал, особенно такой мальчик, как Тайлер. Он не заслужил этого. Никто не заслужил. Молчание нависало большой черной тучей, мир уплывал, и повисла тяжелая, неприятная пауза. Джош должен был что-то сказать, несколько раз открывал рот, словно рыба, но снова и снова просто не находил слов. Тогда Тайлер опустил глаза, и, выдохнув, начал подниматься: - И-извини, - пробормотал он, - я-я просто думал... Он не договорил. Но Джош понял, что все нити, которые только начали связывать их натягиваются и рвутся. - Тайлер, ты должен жить, - промямлил Дан, - ты очень хороший человек. Джош больше не мог терпеть напряжения вокруг. Он развернулся и зашагал прочь. А Тайлер проводил его улыбкой.