Выжить в новом мире.

      Тяжёлые засовы со скрипом отворились, открыв не как всегда маленькое окошечко, через которое заключённым подавали еду, а всю дверь. Пятно яркого света ворвалось в темницу, ослепляя людей, уже около целой недели живущих здесь. — По одному — на выход, — грубо сказал стражник, толкая Невидимку, стоящую ближе всех к проходу.       Всем туго завязали руки обычной веревкой и повели вверх. Невидимка с печалью смотрела на парадные залы и коридоры, которые когда-то были её домом. Но не сейчас. С какой-то внутренней завистью смотрела на придворных дам и портреты девушек, в шикарных платьях и красивых причёсках. Не то что она сейчас, в простом сером платье и с распущенными из-за сна волосами.       Их привели в большой зал, заполненный людьми. Невидимка и Камень были здесь однажды, когда решали причину смерти Белолапого, скинутого со скалы Стормтауским воином, Крутобоком, отцом Пушинки и Ветерка. Тогда закон признал его невиновным.       Камень и его сестра сразу узнали это место. В это зале проходили совещания Высшего Королевского Суда.       Но за трибуной судьи сидел не честный человек, служивший Риверстауну больше тридцати лет, и заслуживший эту должность, а Звездоцап. — Какую-же власть он имеет? — спросил Ветерок у Камня, но тот не ответил. Он сверлил короля взглядом, и если бы в этот момент он мог убивать им, то Звездоцап свалился замертво. — А вот и подсудимые! — громогласно сказал Звездоцап, — Вас призвали, чтобы объявить приговор.       Мурашки пробежались по спине Невидимки от этого страшного слова, веющего смертью. — Принцессы прошлой правящей династии — Пушинка и Невидимка, а также принц Ветерок приговариваются к пожизненному заключению. Изменения в приговоре могут быть произведены в любое время.       Пушинка прижалась к Невидимке. — Теперь следующее, — произнёс Звездоцап, с какой-то нечеловеческой улыбкой, — Принц сразу двух прошлых правящих династий — Камень! Суд принял решение, и решил, что ты весьма опасный юноша, способный поднять бунт среди крепости, а потом и по всему королевству. Нам это надо? Нет. Поэтому, Камень приговаривается к смертной казни — через отсечение головы.       Дыхание Невидимки остановилось. Камень был самым родным ей человеком. На миг ей показалось что она вот-вот упадёт в обморок.       Камень наоборот был спокоен. Не один мускул не дрогнул на его лице. В конце, когда его спросили, согласен ли он с приговором, он галантно поклонился. — Я ни могу желать лучшего. Лучше умереть, чем жить при диктатуре.       Последняя ночь в камере. Последняя ночь в этом мире. Камень сидел на нарах с какой-то странной улыбкой, когда Невидимка прижималась к нему и глотала слёзы.       Рассвет зарождался, но этого не было видно в тёмной камере.       Дверь отворилась тише, чем всегда. Как будто чёрствый тюремщик проникся сожалением к приговорённому.       Вошли солдаты. — Приказом короля, вам, — он показал рукой на семью Камня, — надо присутствовать на казни.       Червячок страха уже за собственную жизнь засел в сердце Невидимки.       На улице было тихо, только пара ворон летала в серых небесах, громко каркая. Мрачное зрелище. Люди толпились как дикие звери, ожидая кровавого зрелища. Невидимка брезгливо сморщилась.       Дорога до эшафота была короткой. Солдаты ввели Камня по высокой лестнице наверх. Остальных поставили перед эшафотом.       Стражи отпустили Камня, распустив руки. Он гордо прошёл путь к лобному месту, гордо высоко держа голову. В его глазах читалось презрение ко всему сброду, пришедшему поглазеть на его смерть.       На балкон вышел Звездоцап. — Камень, у тебя есть один шанс выжить… Просто убей своих племянников.       На эту своеобразную сцену, где происходило это действие, притащили детей. Пушинка, огромными от страха глазами, глядела на Камня, прячась за спиной Ветерка. Тот покровительственно закрывал её, и смотрел с вызовом на Камня.       Всё замолкло. Даже две вороны, летавшие в небесах, сели на вершину сухого дерева, и смотрели, ожидая выбора Камня.       Тот как-то странно, грустно усмехнулся и посмотрел на племянников. Он сделал им шаг на встречу, тем самым заставив их дёрнуться. Невидимка не дыша смотрела на брата, ожидая его выбора. — Если что — защищай сестрёнку, — похлопал Ветерка по плечу сказал Камень, и повернувшись на каблуках сапогов, пошёл к палачу. — Я не готов спасти свою шкуру ценой двух жизней, — сказал Камень, глядя на Звездоцапа, — И если теперь в Ривертауне это норма — то я не хочу жить в Ривертауне.       С этими словами он сорвал с эшафота Ривертаунский флаг, разорвав на несколько частей, бросив флаг, разорванный в мелкие тряпочки в толпу. Этот предсмертный поступок привёл к одобрительному ропоту. — Нет новому Ривертауну! Нет новому Ривертауну! Нет новому Ривертауну! — кричали, кажется со всех уголков речного королевства. — Я говорил что он смутьян, — рявкнул Звездоцап, сидя около Пятнистой Звезды, — Пока это маленькая демонстрация, но он посеял в их душах сомнение. Со смутьянами разговор должен быть коротким.       Подав палачу какой-то сигнал, Звездоцап уселся поудобней, как будто собирался смотреть не умерщвление человека, а репетицию королевского балета.       Палач, увидев знак короля, любезно, насколько это можно было сделать в такой ситуации, подвёл Камня к месту его смерти.       Он встал на колени, наверное первый, и как понятно в последний раз, и сказал — Вместе со мной умирает Ривертаун.       Блеснул меч.       Голова доблестного юноши покатилась по деревянным доскам, упав к ногам его семьи, обрызгав кровью подол платья сестры.       Пушинка беззвучно заплакала, уткнувшись лицом в юбку тёти. Та поглаживала её по голове своей холодной рукой, хотя на её лице отпечаталась маска ужаса, а на щеках были несколько влажных дорожек, от пролитых слёз.