Шипперы чертовы

Тэхён проснулся раньше Гука и решил воспользоваться моментом: смыться по-быстрому домой, пока тот спит. Попытавшись вылезти из-под закинутой на него руки Чона, Тэ только сильнее оказался прижат к тонсену. — Лежать, не рыпаться, — проговорил Чонгук, дыханием щекоча кожу на шее. — Я же сказал, что никуда тебя не пущу. — Ну Чонгук-а, мне нужно домой, там, — он договорить не успел. — Тэ, у тебя нет хомячков, кошечек, собачек и другой живности, цветы поливать не надо и сегодня суббота — в школу тебе не надо и по делам тоже, сам мне вчера рассказывал. А теперь ляг, пожалуйста, и спи. — Но… — Я. Сказал. Спи. — Чонгук приподнялся, подминая Тэхена под себя, и лёг сверху, придавив собой его бок, а другой обхватил рукой — чтобы не сбежал. Тэхён тяжело вздохнул. Он был не против лежать вот так с Гуком. Не против обниматься и… целоваться. От Чонгука было тепло, спокойно. Но. Тэхён боялся далеко не за свою невинность. Тэ боялся, что всё, что Чон сейчас делает, что чувствует, продиктовано лишь подростковыми гормонами и паковскими фанфиками да артами. А Тэхён? Он эти чувства носит в себе давно, и если окажется, что всё это лишь животное желание, то просто не вынесет. — Чонгук-а, — Тэ закрыл глаза и глубоко вдохнул, — Гукки-я. — Да? — Чонгукки, — Тэхён замялся. Вопрос, вертевшийся на языке, никак не мог сформироваться, говорить было трудно. — Тэхён-а? — Почему ты это делаешь? — Делаю что? — Ну, это, это-о, — Ким стал заливаться румянцем. — Ах, это, — Гук не понимал смятение в глазах Тэ. — Может, потому что ты мне нравишься? Почему спрашиваешь? — Потому что, Гукки, — слова уже слетали сами, — потому что вдруг это, всё это, — Тэхён обвёл взглядом постель, — лишь из-за твоего недотраха, гормонов, хорошей нцы и меня, постоянно находящегося рядом, — щёки Тэ горели, — потому что, потому что я здесь не из-за этого, Гукки, — Тэхён не выдержал и спрятал лицо в подушку, отчаянно краснея и пытаясь унять дрожь. — Потому что ты мне действительно нравишься. Уже очень давно. Чонгук сидел напротив и пытался понять, что только что произошло. Взгляд Тэхёна был таким беспомощным, что Чону стало больно только от мысли, что это, возможно, из-за него. Неужели его маленький комочек счастья думает, что Гуку нужен от него лишь секс? Приблизившись к Тэхёну, Чон нежно повернул его к себе лицом и обхватил ладонями щёчки, заставляя поднять голову. — Тэхён-а, ты дурачок совсем? Ты мне тоже нравишься, слышишь? Ты не должен переживать. Знаешь почему? — Гук за подбородок приподнял лицо Тэ, чтобы тот посмотрел ему в глаза. — Потому что я люблю тебя. Ты слышишь? Чонгук смотрел в глаза напротив и чувствовал, как погибает. Такие большие, такие родные. В них плескалось столько невинности, столько надежды и желания быть пригретым, любимым. В эти глаза нельзя было глядеть, не испытывая такое невероятное чувство восторга, которое начинало причинять боль. — Я люблю тебя больше кого-либо, — Чонгук не выдержал и притянул Тэ за подбородок, даря самый нежный, переполненный любовью и лаской поцелуй, и Тэхён начал, наконец, расслабляться. Чонгук усадил старшего на бёдра, удерживая за талию, но не позволяя себе большего. Только сейчас он понял, что будет ждать сколько угодно. Что он не будет заставлять Тэ, пока он сам этого не захочет. Углубив поцелуй, Чонгук упивался длинными пальцами, которые сейчас путались в его волосах. Губы Тэхёна, сладкие и мягкие, были высшим блаженством; Чонгук целовал и никак не мог насладиться их мягкостью и сладостью. Отстранившись от Тэхёна, Гук заглянул в поддёрнутые пеленой глаза. Тэхён тихо улыбался, смотрел доверчиво, с негой, прижимаясь к Чонгуку. Доверяя. — Я люблю тебя, — Ким, не слезая с чужих бёдер, улегся на грудь Чону и спрятал лицо в изгибе его шеи, вдыхая родной запах. Чонгук обнял Тэ, прижимая его к себе и накрывая их обоих одеялом.

***

— Пак Чимин, когда я сказал вчера, что ты переночуешь у меня, это означало, что ты переночуешь одну ночь, а не переедешь ко мне. — А я и не переехал, — Чимин хитро улыбнулся. — Мне просто та-ак далеко домой идти, а там та-ак темно, — Чимин сделал большие глаза и умоляюще посмотрел на Юнги. — Пожалуйста, хён, — зная теперь, как действует это на Юнги, произнёс Чимин и чуть не запищал, увидев собственную победу в глазах мятноволосого. — Я, наверно, уничтожил нацию в прошлой жизни. Ладно, делай что хочешь, но только на одну ночь, и ты спишь в кресле. — Ну хён. — Я сказал в кресле, — отчеканив, проговорил Юнги и вышел из квартиры, спускаясь в кофейню. — За что мне этот ребёнок? — ворчал по дороге Мин, не обращая внимание на довольно мурлычущего кота внутри. Чимин сегодня не пошёл в школу, мотивируя это тем, что «у меня стресс, мне нужен постельный лежим, лежим до самого вечера». Юнги особо против не был, но когда Чим теперь ещё и в квартиру его просочился, он понял: теперь так просто от этого рыжего парня он не отделается. Смирившись со своей участью, Юн убедился, что всё закрыто, вернулся в квартиру и зашёл в свою комнату. Пак, на удивление, лежал в расстеленном кресле. Мин прошёл к своей постели и, раздевшись, лёг спать. Уже погружаясь в сон, он почувствовал, как матрас прогибается под чужим телом, а в следующую секунду Чимин уткнулся носом в шею Юнги, даже не пытаясь разлепить глаза. Обняв Мина за шею, Пак продолжал тихо сопеть. Старшему ничего не осталось, кроме как притянуть тёплое тело к себе и, вдохнув сладкий аромат корицы, уснуть, убаюканным мерным дыханием.

***

Утро встретило Юнги прижатым чужим спящим телом к матрасу. Пак уютно устроился поверх Мина, голову уместив на груди, и закрепил при этом свои конечности по бокам. Попытавшись хоть как-то вылезти из-под этого рыжего чуда, Юн понял, что это бесполезно. — Пак Чимин, бестолочь ты такая, слезай с меня, мне на работу надо, — никакого эффекта. — Я, — толчок, — тебе, — толчок, — корейским языком говорю. Айщ. Чимин, что-то пробурчав, обвил руками шею Мина и продолжил спать, сладко причмокнув губками. Поняв, что такая тактика не пойдёт, Юнги хитро сощурился. — Чимин-а, малыш, — кротким, нежным голосом проговорил Мин, добавляя щепотку хрипотцы, — вставай. Чимин резко открыл глаза и посмотрел на старшего. Сна ни в одном глазу, лишь удивление, смешанное с радостью. Мин, воспользовавшись ослабшей хваткой младшего, выскользнул из-под Чимина. — Ты маленький засранец. Ты в курсе, что мы знакомы от силы дней пять, а ты уже два раза спал в моей кровати? — Ну мы же просто целомудренно спали. По-дружески, так сказать. — А вчера, значит, твои ручонки загребущие по-дружески лезли мне под футболку. Тебе не кажется, что это уже слишком? — Мне было холодно, — хмыкнул Чимин и стал подниматься с кровати. — Чимин, я взрослый человек. Ты понимаешь, что я старше тебя на семь лет? Я не педофил, чтобы спать с детьми. И представь, что о тебе подумают родители. О нас? Мы не можем быть вместе, — Юнги говорил вроде бы правильные вещи, но почему же они такой горечью оседали на языке? Ему совсем не хотелось выгонять Чимина, ему не хотелось видеть боль, которая вдруг вспыхнула в глазах напротив. — Извини, — кинув последнее слово, Чимин быстро стал одеваться и вышел из квартиры, ничего не сказав. Юнги смотрел в удаляющуюся спину. Вроде всё сделал правильно — Чимин ещё ребёнок, зачем ему ломать жизнь. Он найдёт себе хорошую девушку, создаст семью. Надо радоваться. Но что-то не давало успокоиться внутри. Почему. Почему так… больно?