Шипперы чертовы

Чимин шёл домой, губы подрагивали от непролитых слез. Возможно, они с Мином и не долго знакомы, но Пак успел привязаться, может, не сильно, но достаточно, чтобы мокрые дорожки начали очерчивать пухлые щёки. Дойдя, наконец, до дома, Пак закрыл за собой дверь и окинул взглядом квартиру. Неудивительно, что он так цеплялся за Юнги. Почему-то он видел в нём того, кто восполнит потерю, кто подарит любовь, которую дарили его родители. — Чимин-и, мы вернемся к ужину, не скучай, — мама ерошит его волосы и уже на пороге Чимин машет на прощание родителям, что садятся в машину, и идет делать уроки. Кто бы знал, что это будут последние слова, сказанные ему от родителей. Родителей, в которых на полной скорости въедет водитель грузовика, не справившись с управлением. Всегда смеющийся, улыбающийся, как само солнышко, Чим никогда не показывал друзьям, насколько ему плохо. Фанфики по Тэгукам, как ни странно, были лишь отвлечением, чтобы не замечать пустоту в квартире. Друзей Чимин не хотел обременять лишь по одной причине — те тянулись друг к другу, мучили себя чувствами, не решаясь никак признаться, и он не хотел добавлять им проблем. А Юнги... Юнги, казалось, вдруг стал тем, кто смог бы подарить покой. Чимин действительно верил в это. Его глаза, его улыбка — всё это заставляло чувствовать себя лучше. Глупо говорить о любви после нескольких дней, но теплая, ласковая надежда уже поселилась в груди, давая ростки нежному чувству. Даже не пытаясь включить свет, Пак прошёл на кухню и налил воды. Так и не притронувшись к ней, Пак поставил стакан на стол. Ничего не хотелось. Хотелось только, чтобы обняли. Желательно худые, но не менее сильные, тёплые руки, которые прижимали к себе сегодня ночью. Чимин посмотрел в окно. Слёз не было. Была такая тёмная, разрывающая изнутри печаль. Пак вытер щёки. Теперь началось самобичевание. Пак корил себя за то, что поддался порыву эмоций. Впервые с момента смерти родителей Чим решился привязаться к кому-то, и ему это вышло боком. Тогда, если бы не Тэ с Гуком, Пак, возможно, не стоял бы сейчас возле окна. Он бы нигде не стоял. Сейчас Чимин просто чувствовал опустошение, но совершать глупостей не хотелось. Больше он не пойдёт в эту кофейню. Чимин не собирается упрашивать. А видеть Юнги он не мог. Слишком… больно. Чимин взял телефон. — Алло, Тэхён-а? — Привет, Чима. А ты чего так поздно? Всё хорошо? — Да. Тэхён-а, скажи завтра классной, что я заболел. — Что? Тебе плохо, Чимин-а? Что-то нужно? — Тэхён беспокойно затарахтел в трубку, и Чимин невольно улыбнулся. — Нет, Тэ, обычная простуда. Скоро всё пройдёт. Хорошо вам порезвиться с Чонгуком, — не удержался от своей шипперской подначки Чим и положил трубку. Что может быть лучше в дни апатии, чем чашка горячего чая, сериалы и плед. Правильно, ничего. Если страдать, то красиво. Как в фильмах. Или в фанфиках.

***

— Тэ, детка, кто звонил? — Чонгук, развалившись на диване, наблюдал, как к нему подходит Тэхён в его рубашке и одних боксёрах — дразнит и не даёт, динамщик. — Чимин звонил. Что-то случилось. — Что он сказал? — Сказал, что заболел. Но ты же знаешь его иммунитет. Чима ни одна зараза не берёт, — Тэхён присел на колени Чонгука, продолжая задумчиво смотреть в тёмный экран телефона. — И у него такой голос был. Он даже когда про нас пошутил, не было слышно той шалости, которая обычно звучит в его голосе. Такой голос. Пустой, что ли. Как тогда. Помнишь? А Чонгук помнил. И слёзы помнил и пустой взгляд. И как успокаивал, причём обоих, помнил. Как Чимина они с Тэхёном из себя выводили, помнил. — Но что могло случиться? Тэхён посмотрел на Чонгука, и в голову закралась догадка. — Гукки, ты же знаешь, что Чимин очень привязчив. — Ну да. — И что он редко кого к себе подпускает, редко к кому привязывается, потому что для него тема расставания очень больная. — Тэхён-а, говори полными предложениями. — Ты же говорил, что Чимин ночевал у Юнги, а ещё Чим пытался привлечь его внимание, как говорил Марки, — Чонгук кивнул. — Может, он того? Привязался к твоему братцу? Сердце Чимина давно искало, кому подарить свое тепло. Вдруг, — у Тэхёна начала подозрительно дрожать нижняя губа, — вдруг он привязался к Юнги. Гук посмотрел на Тэ ошарашенным взглядом. Понимание медленно окутывало сознание. — Гукки, ты же лучше меня знаешь, что Юнги никого не подпускает к себе, — кивок, — и ты знаешь, что Юнги не меньше Чимина боится чувств, — ещё кивок. — Ты понимаешь, что эти дебилы натворили? — кивок. — Да что ты, как болванчик, качаешь головой, нужно это как-то исправлять. Мы же в этом виноваты. Я не собираюсь снова терять Чимини. — Успокойся, Тэ, мы обязательно что-нибудь придумаем, — Чонгук прижал к себе начинающего всхлипывать Тэхёна и стал судорожно придумывать, как разобраться со сложившейся ситуацией.

***

— Марк, ты можешь быть свободен. — Хорошо, хён, пока, — Марк почти вышел, когда его остановил голос Мина. — Марк, подожди, — Туан обернулся и посмотрел на старшего. Тот уже третий день ходил мрачнее тучи, в глазах читалось сожаление. — Сегодня он тоже не приходил, — ответил Марк на немой вопрос. Мин никогда не задавал его, но Марку не надо было слов, чтобы видеть это в глазах начальника. — Кстати, я сегодня прибирался на полках и нашёл это, — Марк протянул сложенный пополам лист. — Думаю, это для тебя. Но ты совсем перестал читать и поэтому не заметил. — Спасибо, Марк, а теперь иди домой, ты и так задержался. Тебя кто-нибудь встретит? — Да, — Марк смущенно опустил взгляд, — меня Джексон ждёт снаружи. — Ну, тогда иди. Только закрой дверь, пожалуйста. Мин развернулся и поднялся по лестнице. Из рук всё валилось. Книги не читались, в документах и счетах путались цифры. Постоянного чего-то не хватало. Точнее, кого-то. Мин понимал, кого, но не хотел признавать. Как можно? Солидный взрослый человек и влюбился в мальчишку? Юнги зашёл в ванную и посмотрел в зеркало. Под глазами залегли тени, губы обсохли. Глаза потускнели. Что сделал этот мальчишка с Мином за такой короткий срок? Это возможно? Измениться внутренне за пять дней? Наверно, да, раз Юнги теперь было мало книги на ночь и чашки кофе с утра. Теперь нужна была улыбка ярче солнца и глаза-щёлочки, хитро прищуренные, чтобы сказать какую-нибудь вредность на зло Мину. За такое короткое время это стало настолько привычным, что теперь отсутствие этого паренька было чем-то неестественным. Мин вдруг почувствовал что-то в своей ладони. Точно, это же лист, который передал ему Марки. Без особого интереса Юнги развернул послание и начал вчитываться в текст. С каждой буквой, с каждым словом его глаза раскрывались всё больше, а в душе начал твориться бедлам. Господи, что же он наделал… Достав из джинсов телефон, Юнги, попадая мимо клавиш, всё же набрал нужный номер. — Алло, Гукки? Мне нужен адрес Чимина.