Пройду мимо

      Зоро не знал, что сказать Ташиги при звонке, не знал, что сказать ей при встрече. Они встречались до его отъезда, она была честная, открытая, неиспорченная девушка на пару лет его младше. Начала отношения с ним еще до того, как он стал знаменитым и чуть-чуть богатым, потому Зоро никогда не подозревал ее в желании просто подцепить популярного парня. Подумать такое о Ташиги уже казалось кощунством, она была цельной личностью, прямо как Куина, вот только чуть более неуверенной в себе и рассеянной в быту.       Но оказалось, что говорить ничего и не нужно, ведь о подвиге Зоро в первый же день возвращения раструбили все газеты. Главный пожарной команды, который журил его за самоуправство и приходил в больницу справиться о здоровье, Смокер, кажется, называл его в статье «Самоуверенным остолопом», после чего искренее благодарил за жизнь спасенного ребенка, признавая, что пожарные бы сами не успели. Зоро хмыкнул, и там, и там Смокер был прав по всем статьям. Сам он не очень хотел давать комментарии, он не знал, как объяснить, что попал в горящий дом, потому что заблудился по пути из аэропорта.       Ташиги позвонила ему в дверь недавно купленной квартиры на следующий день. Стояла на пороге спокойная и в своей привычной повседневной одежде, не стараясь быть лучше или хуже, чем она есть, после двухлетней разлуки. Он просто кивнул, приглашая войти, спросил, указав на газету на столике: — Статья сдала меня раньше, чем я успел собраться с мыслями и всем позвонить.       Ташиги, как-то сжавшись, покосилась на статью и, сев на диван в почти пустой гостиной, постаралась положить газету передовицей вниз, чтобы не видеть громких заголовков. Наверное, ей не нравилось, что Зоро называли остолопом. Зоро почесал в затылке, начинать разговор с середины вот так, не видевшись два года и даже не обнявшись при встрече, было странным, но в то же время очень спокойным и по-домашнему. Зоро любил все спокойное, потому он решил, что все идет хорошо. — Ну как поживаешь. Потому что как поживаю я, все вперед меня уже рассказывают, — хмыкнул он. — Да и про глаз, видишь, написали. Так что не волнуйся, он вылечится, просто травма. — Хорошо, получила работу. Я теперь обучаю полицию и спасательные службы работе со служебными собаками.       Собаки — вот была страсть Ташиги номер один, затмевающая даже любовь к кендо, которая свела их с Зоро и всегда подавала темы для разговоров, когда они неловко иссякали. Но когда Ташиги оказывалась на дрессировочной площадке, от ее неуверенной скромной улыбки не оставалось и черточки, вся она была собранность, а голос становился уверенным и звонким. Так что Зоро самому хотелось встать, сесть и дать лапу. Они даже могли бы съехаться жить вместе еще до отъезда Зоро заграницу, но два проживающих у Ташиги пса — холеные немецкие овчарки Джанго и Фулбоди — на дух не выносили Зоро и атаковали его, стоило лишь хозяйке куда-нибудь отлучиться, никакая дрессировка не помогала. О том, чтобы оставить псов, не было и речи, но и в гости к ней ходить Зоро не особо нравилось. — Как твои троглодиты — Джанго и Фулбоди? — он помнил имена ее псов, потому что ей было это важно, а Зоро читал в книжке, что внимание к партнеру — залог длительных счастливых отношений. Он был исполнительным. — Еще больше заматерели, нужно будет вам с ними встретиться, может, поумнели за два года. Подружитесь, наконец, — в этой фразе было обещание, что она все еще готова к стабильным отношениям и даже жить вместе при возможности. — О, а я встретился наконец со старыми друзьями. Я имею ввиду правда друзьями, настоящими. Думаю, они хотели бы с тобой познакомиться.       Ташиги подняла бровь. Он представит ее друзьям, хотя не знал, какими будут их отношения после скупого расставания на два года? Это значит аналогичное обещание длительных стабильных отношений с введением в свой круг. Она стала увереннее и выпрямилась, отведя наконец взгляд от газеты. — Хорошо, мне тоже было бы очень интересно посмотреть, какие у тебя настоящие друзья.       Вот так они договорились, просто, ясно, без особых эмоций, простота и ясность всегда импонировали Зоро, а в Ташиги этого было сполна. А еще она всегда удостаивала его развернутым ответом на любой вопрос, какой бы он ни задал. В Ташиги вообще не было ни единой черты, которая бы его раздражала — ни грамма высокомерия, ни задиристости, ни упертости без попытки предоставить аргументы, если она хотела доказать, что права, она спокойным голосом рассказывала и приводила аргументы, даже настроение у нее менялось редко. И потому он задал вопрос. — А что с твоим откликом? Он не придет разбираться со мной одним вечером вдрызг пьяный и кричащий, что я отнял его связь, потому что знаменитый спортсмен, а ты наивная девушка? — раз их отношения пережили разрыв в два года, значит, это не шутки, можно перейти на новый уровень доверия и приятия.       Ташиги улыбнулась одними губами. — Этот — точно не придет. — Почему? — Он даже моего имени полного не знает.       Зоро присвистнул. — А ты его? — Я его знаю.       Зоро подмывало спросить это имя, но он сдержал себя — невежливо. — А как так вышло? — все же вылетело у него изо рта.       Ташиги нервно улыбнулась, конечно история неординарная, но, если они кажется решили продолжать отношения с Ророноа, рано или поздно он должен будет узнать. — Я впервые услышала свою связь очень рано, мне было всего восемь лет, — спокойно начала рассказ Ташиги, а Зоро присвистнул еще раз, он сам услышал свой отклик в десять, и это считалось по статистике весьма ранним временем, большинство начинали слушать только во время полового созревания. — Он представился и спросил, как меня зовут, я ответила — Ташиги, он спросил фамилию, я честно сказала, что она сложная, и я пока ее не выучила целиком. Он удивился, как так может быть, и спросил, сколько мне лет. И я ответила — восемь… А он помолчал и сказал, что ему тридцать. И он думал, что у него нет отклика… Ну, столько лет тишины… он сказал, что считает неправильным общаться с таким маленьким ребенком, тем более когда я только подрасту, ему будет уже за сорок. Он посоветовал мне не волноваться и найти себе ровесника, когда я вырасту. Пообещал, что тоже не потратит время впустую, тем более у него опасная работа, и он может умереть к тому времени, как я вырасту. Потому он не хочет давать никаких обязательств, которые не сможет выполнить… Вот как-то так. — Очень… по-взрослому, — задумавшись, наконец ответил Зоро. — Ага, — вздохнула Ташиги. — Я поначалу очень расстроилась, рассказала маме, а она посмеялась и назвала меня дурочкой. Миллионы людей женятся не на своих откликах по разным причинам, а у меня причина хорошая — никто не умер, все живы и здоровы, только радоваться остается. Так что я вот… радуюсь, — она наконец улыбнулась и открыто посмотрела на Зоро. Он улыбнулся ей в ответ, все было просто и понятно. — Я сейчас на тренировку, а потом свободен, ты как? — Прямо сейчас, — немного расстроилась Ташиги, ведь он только что приехал. — Да, не хочу терять и дня тренировок, из-за глаза могу потерять в мобильности и лишиться титула. Будет неприятно, хотя и не смертельно. Выздоровею и назад отвоюю, — пожал плечами Зоро, за эти годы он стал очень уверенным в себе, но не безосновательно. — В этом весь ты, — Ташиги легко поднялась, привстала на цыпочки и поцеловала его в нос. — У меня вечером тренировка с собаками на базе, не знаю, до скольки задержусь, но скоро грядет несколько дней выходных. — Твои выходные — просто неоплачиваемые дни на полигоне с псами, — Зоро бурчал для вида, пристраивая руку на такой привычной тонкой талии. — Ну… это уже для души!       И она покинула его квартиру, оставив легкий аромат свежести, будто в только что прибранном додзе, Зоро любил этот простой запах. Они — два человека с очень непростыми историями с откликами, уж они-то научатся ценить другого, которого им подарила не судьба, а нашли они сами, потому в отношениях с Ташиги Зоро не сомневался никогда.       На тренировку Зоро отправился в полной собранности — жизнь шла не просто по плану, она протекала идеально. Он был более чем финансово обеспечен, нашел себе без всякого отклика просто безупречную девушку, а главное — выполнил мечту его и Куины, доказав самому себе, что был ее достоин. Ророноа Зоро был весьма доволен собой и успешен, но на этом, пожалуй, все.       Сделав маленький кружок по городу на пути к спортивному залу, Зоро так нечаянно и не столкнулся с выходящим оттуда насвистывающим Санджи, который не смог сегодня потренироваться по подаренному Трафальгаром абонементу из-за ставшего навязчивым зуда в руках. Впрочем, это было лишь мелочью жизни, он был намерен отправиться обратно в Барати и подобрать блюда для ужина, на который будет приглашена девушка Зоро. Если даже Маримо обзавелся второй половинкой, то для Санджи это раз плюнуть, это вселяло уверенность. Нужно лишь еще капельку удачи, и появление Маримо — отличный знак. Он чувствовал себя уже свободным от боли после расставания с Порчи-чан семь месяцев назад. Тогда Санджи правда думал, что они будут вместе всегда. Отклика девушки посадили в тюрьму на двадцать пять лет, и она решила строить судьбу без него. Экстравагантная и смешная любительница шапок с помпонами, достаточно безбашенная, чтобы не обращать внимания на бедность и все странные выходки Санджи вроде перекрашенных вдруг в черный волос, Порчи умела раскрасить день новыми красками. Не живущая материальным девушка одновременно оказалась и достаточно отчаянной, чтобы сбежать вместе с ее откликом, когда этот мошенник Оябин при помощи дружков сбежал из тюрьмы. Ей были не важны удобства и статус, потому Порчи без метаний променяла нищего как церковная крыса студента на преступника в бегах. Санджи страдал и одновременно был восхищен девушкой, она не разочаровала его, даже предав. И возвращение Маримо в их компанию стало для Санджи щелчком для того, чтобы наконец перевернуть страницу и ощутить свое сердце легким и свободным после многомесячного горя. Теперь есть с кем поругаться, забот будет больше, но и свежих эмоций тоже.       В школьные годы Маримо стал для Санджи символом, что тот может сам изменить свою неласковую судьбу. Выученным именно у Зоро приемом он в ноябре выпускного класса технично уронил на пол Ниджи. Ему потом досталось, но степень удивления в глазах старшего братца того стоила. Он жил на верхнем этаже ресторана в задрипаном райончике, его балкон выходил на мусорные баки, свободных денег после уплаты коммунальных платежей и счетов поставщикам им с Зеффом едва хватало, чтобы протянуть месяц. Не было речи даже о том, чтобы нанять посудомойку, потому Санджи всегда оставался допоздна на кухне закончить с посудой, чтобы этот старый хромой бывший алкоголик выспался, а с утра с новыми силами орал, какой Санджи косорукий. Он только полгода как выплатил кредит за продукты, которые ему были нужны, чтобы приготовить выпускной ужин в кулинарном университете. У него был один приличный костюм, он курил самые дешевые сигареты, практически ничего не мог себе позволить. Черт, да они чуть не обанкротились, когда Санджи на свою голову все же убедил Зеффа, что им жизненно необходим миксер.       Санджи был в полной дыре, но занимался любимым делом и чувствовал себя свободным, а потому в текущий момент был счастлив.