Пройду мимо

— Представляешь, обо мне напечатали в газете! Будешь ли ты когда-нибудь и вполовину так знаменита, как я! — Да ну! Ты, наверное, не скажешь мне, в какой, а то я бы почитал. — Ха, ха, я бы тебе не сказал, даже если бы мы знали имена друг друга. Про меня написали, потому что я подрался кое с кем знаменитым. — Подралась? Ну ты отчаянная. — Ну да… ну ты не думай, что я его ненавижу, это наша мужская тема, знаешь. Подерешься, пар выпустишь и вроде как отпускает. — Погоди… мужская? Ты что — мужик?! — В смысле. А кто я по-твоему??! Эй…       С момента поездки Зоро в тренировочный лагерь, а также убийственного открытия перед ней, что его отклик является мужиком, прошла неделя. И поскольку все мысли Зоро то и дело возвращались к этой теме, тренировки шли из рук вон плохо. Он не стал распространяться об этом Ташиги, коротко обмениваясь сообщениями о распорядке дня и местных ландшафтах. Она легко простила его после словесных извинений за пропущенный вечер. Луффи и Чопперу он прислал видео ежа, пришедшего утром к нему в додзе, мишенебровому сфотографировал плитку в местной ванной, которая была разрисована такими же завитушками, что у него на лице. В ответ с телефона Луффи пришла фотография мха, которым поросла теневая сторона Барати у помойных ящиков, с припиской: «У Санджи старый телефон со сломанной камерой, он велел почему-то послать тебе это. Зоро, зачем тебе фотографии мха?». Зоро ухмыльнулся, но заставил себя не отвлекаться на чат, мысли и так отвлекали его сполна. Он намерено ложился спать пораньше, чтобы не ляпнуть чего-нибудь отклику.       Природа считает, что партнером Ророноа Зоро лучше быть мужчине. Что за шутки такие?! Быть может, это какой-то сбой природного механизма, ведь очевидно, что не все пары откликов идеальны. Точно, сбой, именно поэтому ему нравилась Куина с самого детства, а отклика он чисто инстинктивно оттолкнул от себя. Наверное, все отклики сразу привязываются к друг другу с первых слов по связи, а у них этого не произошло из-за природной ошибки? И спросить некого. Зоро старался задушить проклятого червячка сомнения, который грыз его все сильнее каждый раз, когда он вспоминал, как изогнувшись, Завитушка надевал на голое тело его майку на залитом солнцем пляже. Неужели это его так привлекло, потому что его истинный отклик и сам парень? Нет, нет, тут же дело в том, что ему не нравятся мужские тела, просто показался привлекательным Завитушка. Черт, звучит-то еще хуже!       К концу недели раздумий Зоро как ни странно нашел, что в том, что его отклик мужчина, есть несомненный плюс. Он больше не чувствовал вины, что оставил бедную девушку без шанса на традиционную семью. Вряд ли бы они с тем парнем смогли быть вместе и правильно, что не знакомились. Судя по рассказам, его отклик тот еще бабник. Мысли более-менее устаканились, и даже тренировки стали проходить продуктивнее, правда всего за несколько дней до отъезда. Зоро даже специально завел будильник на полночь и позвал своего отклика по связи, но тот ему почему-то не ответил. Ну ладно, не то чтобы это особо спешило.       Ташиги получала от Зоро сухие отчеты о его расписании, но сама боялась подробно писать. Потому что вряд ли можно написать в смс: «Кстати, я тут на работе каждый день общаюсь со своим откликом. Собаки его просто обожают, потому мы подружились и вместе обедаем. Спокойных снов, Зоро». Тревожить так своего партнера, когда у него важные тренировки? В этом не было и капли заботы. Но и не говорить о чем-то столько важном было немного предательством. Ташиги не знала, как правильнее поступить для сохранения гармонии в отношениях. Потому она доверительно спросила Смокера, как старшего товарища. Смокер зевнул и сказал, что Ророноа — придурок, ну кто шлет своей девушке сообщение: «Встал в 5.00. Завтрак 6.00. тренировки 7.00. медитация 12.00. обед. 13.00. тренировки на укрепление тела. 15. 00. ужин. 19.00. отбой 20.00». Потому мыслить на его счет в категориях нормальности будет ошибкой. Ташиги подумала и согласилась.       Жизнь в Барати в это время тоже не стояла на месте, воспользовавшись отсутствием Зоро, восставшего против идеи устройства Санджиной личной жизни, Нами начала действовать. — Санджи-кун, мы с Луффи наведывались к Трафальгару, он просто зашивается. Не мог бы ты сам пойти к нему вечером на осмотр и принести горячий ужин, на него смотреть страшно, — сказала рыжая как бы между прочим, а Луффи искренне закивал ее словам, рабочий график у Ло был дико ненормированный. — Конечно же, позаботиться о Ло — мой долг! — кивнул блондин, и Нами удовлетворенно хмыкнула. Внезапно оказавшийся рядом Зефф вдруг, сам того не подозревая, идеально подыграл ей. — Задержишься до полуночи — домой не ходи, там заночуй, забыл, в каком районе живем? Пырнут под ребра просто за пачку сигарет. Хочу спать ночью, а не по неотложкам кататься, — буркнул Зефф. Он всегда старался тщательно скрыть, насколько печется о Санджи, все же старались ему подыгрывать, что этого не замечают. — Не такой уж я слабак, чтобы какие-то гопники меня испугали. Захочу — сам у Трафальгара останусь, хоть завтрак ему человеческий сделаю! — Санджи ворчал для проформы, но его слова означали: «Сделаю, как ты сказал, старик, не волнуйся». — Могу я видеть Санджи Блэклега? — у дверей ресторана стоял носатый, как птица, паренек из службы доставки, в его руках была черная коробка и бланк для росписи. — Это я! Доставка? Мне? Неужели от какой-нибудь тайной поклонницы! — Санджи с веселым любопытством прогарцевал к парню, легкомысленно расписался и получил коробку. — Я тоже хочу узнать, покажи нам, Санджи! — завопил Луффи. Но просить лишний раз было не нужно, тот уже снял пленку и открывал коробку. Сначала на его лице отразилось недоумение и удивление, а потом он замер, будто пораженный. — Что там, Санджи? — Нами слегка заволновалась. — Нами-сан, это… — он мельком показал что-то черное на красном бархате и закрыл коробку. — Это правда от поклонницы! Дорогая бабочка в подарок, но как же я узнаю, кто эта прекрасная леди, я не заглянул в бланк доставки! Я должен отнести это в свою комнату, я сию же минуту вернусь готовить ужин для Трафальгара.       Санджи стремительно скрылся на втором этаже, а Нами озадаченно посмотрела на Зеффа, спрашивая взглядом: у него правда есть тайная поклонница? Взгляд Зеффа ответил: гаденыш врет, но это его дело.       Вернулся Санджи не сразу, немного погодя неслышно сошел по ступенькам в задумчивости, с мягкой улыбкой предложил Нами обновить кипяток в чайнике, а затем извинился — нужно было приготовить для Трафальгара что-то особенное.       Это был секрет, но Санджи был дико рад, что Трафальгар пригласил его к себе, потому выкладывался на все сто. Он обожал бывать у доктора, в его небольшой квартирке, где жилая комната была совмещена с библиотекой и роль столиков часто исполняли кипы медицинских книг. Вторую комнату Ло использовал для оперирования своих больных, которыми были непременно раненные якудза, чаще всего даже из противоборствующих группировок. Трафальгар был хирургом от бога, и ни одна банда не желала его терять, потому тут действовало непререкаемое правило — никаких разборок на территории Хирурга Смерти. Весьма пафосное кодовое имя, Ло утверждал, что это не он его придумал, а клиенты.       Трафальгар выходил после долгой операции, проведенной в одиночку или при помощи неуклюжего Беппо, уставшим и измотанным, с неизменными кругами под глазами, но с удовлетворением падал на диван рядом с Санджи, благодарно принимая тарелку с едой. Санджи нравилось, как прикасающийся только по врачебному долгу к пациентам Ло ни секунды не колеблется, плюхаясь к нему бедром к бедру. Как ерошит его волосы, когда тот ведет себя как слишком строптивый ввиду личного знакомства с доктором пациент. Как хлопает по плечу, увидев, что, пока Санджи ждал его, тот немного убрался в комнате, у самого Ло никогда не доходили руки. Иногда они болтали за едой или даже вырубались вместе перед телевизором, когда Ло был слишком уставшим, чтобы говорить. Утром они просыпались на тесном диване вповалку друг на друге, потягиваясь, Ло деловито перекладывал Санджи с себя на диван и шел умываться. Он касался Санджи легко, без раздумий, и при этом без малейшего стеснения, в глазах его не мелькало странных жадных мыслей, он был близким человеком в том смысле, по которому Санджи скучал больше всего. Такая невинность была для Санджи наркотиком, он хотел, чтоб его трепали по волосам, хлопали по плечам, сжимали предплечья, трогали опытными чуткими пальцами руки и спрашивали: «А так не больно?». У него был дьявольский тактильный голод именно таких прикосновений, участливых и ласковых. И так его касался только Трафальгар.       С Зеффом и Зоро можно было подраться, хотя скорее Санджи просто позволял старику лупить себя костылем для того, «чтобы наука лучше запомнилась». Луффи порой мог нечаянно придушить из дружественных чувств, а стоило ему коснуться Нами, как из носа начинала идти кровь. А просто с заботой и аккуратностью на границе с нежностью прикоснуться к Санджи мог только Трафальгар. И если бы доктор начал продавать такие прикосновения каждое следующее дороже на пятьдесят белли, то вскоре блондин недолго думая покупал бы по касанию за тысячу белли, вынеся всю технику из дома и продав как настоящий наркоман. Но это был секрет. Не может же взрослый мужик ходить хвостом за другим взрослым мужиком и ныть — «ну потрогай меня, Ло». Он прекрасно видел, что любую навязчивость Ло просто обреченно терпит.       Потому Санджи со счастливым предвкушением открыл дверь квартиры Трафальгара своим ключом, балансируя большой коробкой с ужином в другой руке, и тут же уставился лицом в несколько направленных на него дул пистолетов. Он сглотнул, из комнаты-операционной к нему выглянул Ло — руки в испачканных в крови перчатках, и пробубнил: — Это ко мне, проходи в комнату, Санджи. А вы не мешайте, операция серьезная.       Санджи снисходительно посмотрел на присмиревших бандитов и направился в гостиную. Давненько он тут не был, кипа книг у окна доросла до потолка как сталагмит, на подоконнике умерло растение, его название уже не опознать по скелету, но наверное оно было лекарственным. В операционной тяжело затопали — добродушный Беппо с большим старанием помогал Ло, получая в обмен бесценный опыт и знания. Ло и сам говорил, что после того, как стал числиться в списках мертвых для государства и лишился звания хирурга, узнал о хирургии гораздо больше, чем мог бы в центральной больнице. Потому что тут он каждый день получал практику критических состояний, а пациенты для него были живыми испытуемыми. Санджи все это было немного жутко слушать, но он был готов стать испытуемым для Ло.       Слегка прибравшись в комнате, Санджи сел ждать на диван и сам не заметил, как его сморил сон. Такой, что он не услышал ни ухода якудза из прихожей, ни прощаний басистого Беппо, в себя он пришел только под теплой рукой Трафальгара, проверявшей, есть ли у него температура. Санджи улыбнулся сквозь сон, но просыпаться окончательно не стал, было тихо и уютно только вдвоем с Ло. Затем на него опустился теплый плед, укрывая почти с макушкой. Он услышал, как Трафальгар открыл коробку с ужином, потом стук вилки и ножа, немного погодя уставший доктор откинулся на спинку дивана, расслабляя наконец ноющую от напряжения спину. Санджи чуть не забыл дышать, когда рука, которую Трафальгар положил вдоль спинки дивана, зависла над его головой. Длинные пальцы сначала нечаянно коснулись светлой макушки, потом в задумчивости стали перебирать его волосы, затем опустилась вся ладонь, погладив Санджи, как кота. На такую удачу он и не надеялся, собираясь сегодня к Трафальгару. — Санджи, — тихонько позвал тот. Санджи зажмурился, не хотелось выдавать себя, хотелось нежиться под ленивыми пальцами, но обманывать Ло плохо, потому он отреагировал сквозь сон: «Ммм?». — Нужно обязательно сделать операцию, потом могут начаться сильные боли, — Трафальгар говорил тихо и не переставал лениво гладить его по голове, будто зная, что тем самым приручает блондина. — Ты же знаешь, я отвечаю за тебя. Деньги можно найти легко, взять у одного из моих клиентов. Со мной они побоятся проворачивать эти свои штучки с «процентами» и «долгом чести».       Санджи неуютно заворочался, всю дрему как рукой сняло. — Даже не думай, Трафальгар, ты и так практикуешь без лицензии, куда еще больше впутываться в этот криминальный мир. С операцией все будет хорошо, я уже придумал пару вариантов. Если выдастся шанс, я просто обязан буду сказать сестре, что ты вел себя как моя мамочка, — Санджи шутливо боднул руку Трафальгара, она нечаянно сползла ему на лоб и погладила его. Санджи закрыл глаза в блаженстве, никто не гладил его лоб годами. Или даже никогда. — С ума сошел, — Ло понял шутку, но тон его был так же спокоен, — ты же знаешь, что нужно молчать. И лучше тебе с ней не видеться, для всех безопаснее так.       Санджи сжал губы. Не видеться и позволить, чтобы Рэйджу стала женой Крокодайла и умерла? Его сестра умрет, так и не став счастливой. Позволить это, а потом позволить Ло влезть ради него в долги к якудза? Те его так просто не отпустят, Ло это знает и думает, что Санджи не понимает. Что дальше, позволить талантливому повару Зеффу прозябать в нищете и надирать задницы своим клиентам, только чтобы ресторан оставался непопулярным? Как много всего, и разумное решение только одно.       Санджи еще раз боднул замершую руку Ло, та упала сбоку головы и слегка погладила его за ухом. И снова — никто никогда не гладил Санджи за ухом, потому он осмелел. Решил, что сделает себе такой подарок, раз принял окончательное решение. Он закинул руку за голову, протягивая ее на ощупь к Ло. — Ло, а ты бы хотел жить иначе? Ну, как раньше, — спросил Санджи и вздрогнул, Ло сам поймал его ладонь свободной рукой и положил себе на колени, проводя пальцами вдоль белых полосок послеоперационных шрамов, почти до локтя. Санджи едва шумно не выдохнул, когда теплый палец добежал до нежной кожи внутреннего сгиба, он поблагодарил себя за то, что засучил рукава рубашки. — Не продуктивный вопрос, Санджи. Надо жить. С тем, что есть у нас на руках. Как получается. У тебя есть жизнь, разве мы с тобой не понимаем, что это совсем не мало?       Санджи обнаглел и поймал в ладонь вернувшийся из путешествия по его руке палец Трафальгара. Доктор только хмыкнул и полностью сжал своей рукой ладонь Санджи. — Не больно? — тихо спросил он.       Чужая рука нежно гладила волосы у его виска, теплая ладонь аккуратно сжимала его многострадальные руки, в комнате было тихо и так безопасно, а на улице была ночь. В этот момент Санджи не было бы больно, даже если бы ему в упор выстрелили в грудь. Но он просто помотал аккуратно головой, чтобы не стряхнуть пальцев Ло. — Тогда спи, я лягу на кушетке в операционной. Сегодня там тихо.       И хотя нечаянно рука Санджи нервически сжала ладонь Трафальгара, боясь отпускать, доктор, почему-то помедлив, все же аккуратно вернул ее на место, поднялся, принес откуда-то подушку, положив ее рядом с головой Санджи. Чуть было не ушел, но вернулся, рука снова скользнула на лоб Санджи, убирая челку и открывая доктору вид на обе завитые брови. Санджи был слишком смущен, чтобы открыть глаза, он только услышал слабый смешок. — Спи, раз такой сонный. Руку утром посмотрю, даже если дрыхнуть будешь.       Санджи пожалел, что струсил открыть глаза, ведь он не понял, что коснулось его макушки, что-то более мягкое и более горячее, чем пальцы Ло. Он решил нагло мечтать, что это было легкое касание губ Ло в успокаивающем поцелуе на ночь.       Трафальгар же еще некоторое время сидел в чистой «операционной» без сна. Ему тоже бывало одиноко, и именно поэтому он не остался сегодня на диване. Потому что было так чертовски одиноко, что он боялся, что в один из таких визитов Санджи с ночевкой он может принять неправильное решение. Хотя если бы он позволил себе остаться, набравшись выдержки, быть может, в ту ночь Санджи не принял бы свое неправильное решение.       В три часа утра, так и не уснув снова, Санджи тихо без скрипа закрыл за собой дверь квартиры Ло, выходя в теплую ночь. Как он может стать обузой для Ло? Как он может позволить сестре выйти замуж? Он достал изящную визитку из дорогого ателье, которая прилагалась к коробке к сегодняшнему подарку. Луна была такая яркая, что ему не нужен был дополнительный свет, чтобы разобрать номер и набрать его.       Через полчаса от дома Ло его забрал черный Бентли.