Пройду мимо

— Эй, Завитушка! Ответь, ты слышишь меня? Ты должен понять, что я сам узнал, что это ты, совсем недавно. Я просто не придумал, как это сказать. Если бы я мог, я бы хотел никогда не знать, и чтобы ты никогда не знал. И тогда мы могли бы прожить жизнь гораздо счастливее. А в старости втайне от друг друга назначить встречу своим откликам в ресторане у моря, как ты и обещал. Сказали бы друг другу, что идем по делам или за покупками, чтобы встретиться снова с друг другом через час за одним столиком и очень удивиться. Разве не смешная была бы история…       Когда Зоро покидал Барати после драки с Винсмоуками, он не думал, что последствия для него будут настолько губительными. Нет, дело было совсем не в мести мечнику со стороны влиятельной семейки. Робин сказала ему потом по секрету, что Ророноа Зоро обладает слишком большой популярностью, чтобы начинать против него открытое противостояние, ведь Ичиджи намерен стать мэром города, и удар по престижу ему пока крайне не выгоден. Так что пока неприятности решили дать Зоро передышку.       Весь ужас был в другом. Насколько сильно нуждался Зоро в Санджи, настолько сильно тот не желал его ни видеть, ни слышать. Его телефон был постоянно выключен, связь глуха, Нами потом сказала, что Санджи попросил ее достать таблетки для заглушения связи, какие дают откликам душевнобольных и пожизненно заключенных. Зоро лишь скрипнул зубами — к какой категории его причисляют?       Поначалу соваться в Барати он не спешил, помнил неумеримый гнев Санджи, свою растерянность. Да и Нами просила дать ей время «обработать» блондина, надеясь, что у нее получится на него повлиять. Она прислала смс: «Ты молодец и сделал верный выбор. Все ребята тобой гордятся. Я приложу все силы, чтобы Санджи пришел к правильному решению». Но дни шли, ломка по Завитушке становилась все сильнее, заглушая голос разума, шептавший, что надо дать ему время свыкнуться с мыслью и прогнуться под напором Нами. И вот Зоро шагнул с промозглой улицы в тепло ресторана.       Он увидел только мелькнувший черный костюм Санджи, кажется ушедшего за очередным заказом на кухню. Зоро решил присесть за столик, благо никого из ребят в зале случайно не было, был шанс спокойно объясниться. Но Завитушка не появился, когда клиенты стали уже нервничать, с подносом в зал, прихрамывая, вышел Зефф. Он поставил блюда перед гостями и прямиком двинул к Зоро — этот кота за хвост тянуть не будет. — Не знаю, что вы там с баклажаном не поделили, но тот отказывается с тобой разговаривать. Сказал, чтобы ты выметался и не мешал ресторану работать. Мы тут пытаемся на жизнь успеть накопить, скоро Фрэнки начнет работы и ресторан закроется для гостей. Так что если тебе ничего не нужно, говори, что ты там хотел, и освободи пространство, чтобы нам не пришлось тратить на свою жизнь деньги из твоей ссуды.       Зоро почесал в затылке, ну конечно Зефф будет на стороне Санджи, он видит, что тот зол на Зоро, значит, тому есть причины. Но так длиться не может. Зоро решительно направился на кухню, вслед ему полетело проклятие Зеффа, что тот посмел запереться на кухню без головного убора.       Завитушки на кухне не было, в воздухе летали божественные ароматы и легкий табачный привкус, точно такой, как у губ Санджи. Последовав за ним, Зоро вышел на задний дворик Барати, где обычно курил блондин. На земле возле мусорных баков тлел сигаретный бычок. Взгляд Зоро метнулся по улице — никого, и тут холодный ветер ударил в стеклянные двери выходящего на помойку балкона завитушкиной комнаты, за серым стеклом мелькнула какая-то высокая фигура.       Стоп, как он туда попал? Так, мусорные ящики, карниз, приступ, балконные перила… ничего себе акробатика, только чтобы не встречаться с Зоро. Ты бросаешь вызов спортсмену с мировым именем, Завитушка! Что же, возьмем твой балкон штурмом, как герой-любовник. Санджи бы очень удивился, узнай он, что «Ромео и Джульетту» мечник все же читал. Зоро проделал тот же многоступенчатый путь наверх, что и Санджи, с легкостью вытягивая себя на руках вверх. Было ли больно рукам Санджи, когда он это проделывал? — мелькнуло в голове Зоро.       Дверь с балкона в гостиную была не заперта. Зоро со злорадством отметил, что Завитушка не ожидал от мечника такой прыти и решил, что преследование закончено. Об этом говорил и совершенно огорошенный вид Санджи, усевшегося на тот самый диван. Увидев его впервые за несколько недель, Зоро с болью в сердце отметил, что время не прошло для Санджи легко: серые веки, впалые щеки, опять это его циничное искривление губ. Зачем так себя истязать, прекрати, Завитушка, не надо! Зоро тяжело сглотнул, подавляя в себе желание приблизиться без дозволения, Санджи может воспринять это как нападение. Но можно же наконец и спокойно поговорить. Можно было бы, если бы не… — Эй!       Да как он это делает! Не вставая, Санджи приподнялся на руках и перекинул ноги и гибко изогнувшееся тело через спинку, оказываясь на своих двоих уже позади диванчика. Быстро оценив ситуацию, он выскочил за дверь — снаружи послышались повороты ключа. — Это уже совсем по-детски, тупая улиточная бровь! Кто называл меня второклассником! — Зоро безуспешно заколотил в старую дверь. Завитушка так ему ничего и не ответил.       За дверью же Санджи прислонился горячим лбом к сотрясающейся от ударов доске и сотрясался вместе с ней после каждой новой атаки Зоро. Как ему хотелось, чтобы можно было открыть, и за дверью оказался Зоро, которого он знал еще месяц назад. Не его отклик, а не имеющий никакого отношения к этой истории простецкий Зоро в застиранной футболке из параллельного. Санджи даже ухмыльнулся, вот и сбылась мечта: он нашел человека, с которым хотел бы быть больше, чем с собственным откликом. Но как поиздевалась над ним судьба, будто когда-то Санджи загадал желание злому джинну.       Он не был трусом, всякий раз, когда жизнь его била, он поднимался и вставал, в этом Зефф стал для него примером для подражания. Видеться и говорить с Зоро он не хотел, потому что по сути было не о чем. Санджи безумно желал прежнего ощущения уверенности и близости, но получить его было больше не реально — Зоро знал. Про его юность, братьев, фотографии, все то, что он делал, потому что был слаб перед ними и теперь так тщательно скрывал, чтобы ощущать себя равным со всеми. И Зоро больше никогда не посмотрит на него, как на равного, даже если Санджи изобьет его до соплей, превзойдет во всем, хуже — Зоро будет жалостливо врать, что «все нормально». Тут даже не нужно Ичиджи и Ниджи суетиться и присылать мечнику «подборку» фото, чтобы держать Санджи в узде, Санджи сам как дурак дал слабину и проболтался. Тогда он даже почувствовал себя легче, что впервые кому-то рассказал о прошлом… Может быть, ударить Зоро головой, чтобы он все забыл? — мелькнула шальная мысль, и Санджи слегка стукнул себя лбом о содрогающуюся дверь. На удивление там затихли. — Эй… эй, мишенебровый, ты там? Лучше тебе быть там, чтобы я сейчас с Зеффом не объяснялся. Про откликов… я и сам узнал, что мы отклики, буквально совсем ничего, никак не мог придумать, как будет правильно сказать. Когда бы я придумал, я бы сразу сказал, просто я думал, ты будешь зол. Ну и… ты оказался зол…       Зоро говорил и говорил то, что Санджи и без него знал. Но последние недели у него было время подумать, и всякая цепочка размышлений заканчивалась на том, что все было бы прекрасно, не сболтни Санджи ничего про братьев своему отклику. Так и подмывало спросить, бередя рану, — когда именно Зоро узнал его? Он мучительно вспоминал последние их встречи, пытаясь выискать в лице и движениях Зоро признаки брезгливости. Неужели, он уже знал обо всем, когда они ездили на стадион? И там, когда Зоро пригвоздил его к шкафчику, в мечнике боролось вожделение и отвращение. И, насытившись так легко отдавшимся его поцелуям Санджи, Зоро, в приступе ненависти к себе за то, что поддался слабости и трогал грязного Санджи, затолкал его брезгливо в шкафчик? А наивный Санджи тогда не понял, он и правда легкомысленно решил, что это глупая выходка Маримо. Он был слишком счастлив, и как всегда счастье слепило ему глаза, как фары грузовика выбежавшему в ночи на шоссе оленю. Трагическое столкновение было неизбежно.       С той стороны двери затихло. Зоро стоял и молчал, не зная, что еще добавить, когда Санджи совсем не реагировал на его речь. Надо бы сказать, что он хочет продолжить отношения, что он скучает, и не только по поцелуям и прикосновениям, а по спорам, перепалкам, взаимным шуточкам, ощущению причастности и наполненности жизни. Сказать, что такая глупость не разрушит их личную жизнь… Но Зоро не успел. — Довольно подло с твоей стороны, Маримо. — Что? Нет, я не хотел ничего… — Довольно подло было дурить меня, что твой отклик мертв. Я легко бы догадался, что это ты, если бы не был на сто процентов уверен, что твой отклик был той погибшей девушкой из додзе, — Санджи полез в карман и достал сигарету, намереваясь уже без задней мысли закурить в помещении. — Я же не такой уж простак, Маримо. Поверь мне, я бы догадался, если бы ты меня не дурил. Моя глупость — верить твоей брехне.       Да, глупость Санджи — всегда верить всей брехне, что ему говорят люди, которых он любит. Напропалую. «Я люблю тебя», — так искренне говорила Порчи-чан и уже через месяц сбежала в другую страну со своим откликом, оставив Санджи только смешную записку, наклеенную на двери Барати. Глупо было так легко доверяться Зоро, стоило ему поманить парой нежных поцелуев и готовностью быть терпеливым. Санджи сразу же со счастливой улыбкой забыл, как жадно хватали его те же самые руки, грубо сдирая полотенце в душе. Что он в итоге получил? Еще больший клинок под сердце. Санджи заскрежетал зубами, он знал, что где-то года через четыре, когда сердце перестанет так мучительно сжимать тисками и он оправится, как Зефф, он снова будет готов довериться. И когда опять выберет не того человека, потянется к нему без оглядки и снова получит удар, то этого не переживет. Потому что с каждым разом не становилось проще, становилось только больнее в геометрической прогрессии. — Нет, я не поэтому не говорил, что Куина не… — Да забей, Маримо, какая разница. Нами, кстати, очень тебя защищала. Я даже не ожидал, думал, что вы не очень ладите. Мне даже пришлось ей сказать, что я постараюсь с тобой помириться, — повисла пауза, за дверью сердце Зоро взлетело вверх от подаренной Нами надежды. Рыжая… — Кажется, я соврал Нами-сан. Гореть мне за такое в аду, — Санджи измождено прикрыл глаза. Какой смысл в этом переливании из пустого в порожнее, если Зоро никогда не посмотрит на него так, как прежде? Как в тот самый лучший для Санджи день, когда они подрались на набережной, а потом Зоро достал вату и перекись и деловито начал обрабатывать нанесенные им же ссадины на лице. Именно тогда предатель-сердце ёкнуло, и он от неожиданности слегка отшатнулся от Зоро, едва совладав с собой и обругав себя на чем свет стоит за то, что уже так долго без девушки, что на мужиков западает. — Завитушка, эй, Завитушка, — голос Зоро был таким ласковым, — открывай, если ты не откроешь…       Да, черт побери, Санджи хотел открыть! Он был на грани, чтобы придушить свою гордость и приползти к Зоро, даже зная, что вызывает брезгливость. Лишь бы не быть одному, лишь бы испытать еще хоть раз те же ощущения, что на потертом диванчике в гостиной после бутылки вина. Зоро хочет его, он согласится, даже больше его не уважая. Но тогда уж точно объявятся фотографии авторства Ичиджи, и после них Зоро даже взглядом его не удостоит.       Санджи положил руку на ручку двери. Нажал на нее. Закрыл глаза, с силой ударился лбом о дверь и отпрянул. Никто за дверью больше не признает его равным, а значит, пора перестать быть слабаком и соглашаться на самообман. — Не нужно больше приходить, Зоро. Давай, как договорились, сделаем вид, что не знаем друг друга. Если нечаянно встретимся на улице в толпе, будь человеком, пройди мимо.       И Санджи сломя голову бросился вниз по лестнице, схватил старое пальто и крикнул Зеффу, что придет вечером, когда «газона и ноги здесь не будет». Озадаченный «телепортацией баклажана» (ведь тот явно не выходил из кухни, чтобы подняться на второй этаж), Зефф пошел наверх проверить. Ну конечно, и второй припадочный тоже телепортировался.       Через пять минут Зоро додумался выломать дверь, но было уже поздно. Он решил, что пора применить тяжелую артиллерию в виде насильственных объятий, ведь что он теряет, если уже потерял Завитушку? Когда Зоро вылетел в коридор, ударяясь плечом о противоположную стену, то увидел только хмурящегося Зеффа со сложенными на груди руками. Тому не было дела до двери, весь ресторан скоро разберут до щепки, но Зеффу было дело до Санджи, который только что выглядел еще более разбитым, чем после расставания с той вертихвосткой. — Завтра мы закрываемся на реставрацию, кочан, так что пока можешь не приходить, нас тут не будет.       После часа бесцельных метаний под моросящим дождем, ноги сами привели Санджи к Трафальгару. После того, как Рэйджу узнала, что Ло жив, и ребята даже собирались ее избавить от договорного брака, поход к Трафальгару виделся Санджи еще большим воровством чужого отклика, чем был раньше. Но сейчас он позволил себе это: спасение утопающих дело рук самих утопающих.       Ло открыл дверь сонный и помятый, отсыпался после очередной ночной операции. — Да? — Ло не понял, чем обязан. Ну конечно, Санджи всего лишь его пациент, пусть и самый важный из-за сестры… — Ложись, я тебе чего-нибудь приготовлю, поешь хоть горячего, — скомандовал он и просочился на кухню. Выбор продуктов тут был не ахти, но Санджи расценил это как вызов своим талантам и стал остервенело чистить картошку. Когда картошки было начищено на огромное семейство, на руку с ножом легла чужая худая рука в татуировках. — Что случилось? — накрытой чужой ладонью руке было так тепло, будто от этой точки отапливалось все бьющееся в легком ознобе тело. Ну да, за последние недели Санджи же никого не касался, если не считать последних объятий от Нами-сан, вот откуда такой дьявольский тактильный голод, после того, как Зоро его так разбаловал прикосновениями. Он прикрыл глаза, вот бы Трафальгар потрепал его по волосам, чтобы ушли все мысли, только он так умеет. Вот бы Трафальгар нагнулся…       Нет. Это больше не работало. Представляя легкие касания руки Трафальгара, перед глазами неизменно всплывало хмурое лицо Зоро, тот всегда корчил мины, когда Ло трогал Санджи на осмотре. Мечник сам об этом не догадывался, а Санджи это так смешило. Но теперь его касался Ло, а в памяти всплывали чужие прикосновения, совсем другие: руки и тело у Зоро всегда были горячими, как печка, а пальцы шершавыми. Он сжимал ладонь Санджи крепко-крепко, при этом на его лице всегда было написано, что он очень пытается не перестараться и не повредить больную руку, контролируя свою силу. — Санджи? — голос Ло донесся откуда-то сверху, рука легонько сжалась. Доктор Ло и его ласковые руки больше не могли быть лекарством для Санджи, не от болезни по имени Зоро. — Ничего. Спи ты уже, а то как живой труп. Это я с плановой проверкой тебя, Рэйджу звонила, пыталась напрямую не спрашивать, как ты живешь. Она тебя любит, но ненавидит. Все хорошо.       Санджи едва ли не силой отправил Трафальгара спать, а сам стал так же маниакально нарезать картофель для запеканки. Если судьбе угодно, чтобы счастье обрел хотя бы один Винсмоук, то это определенно будет Рэйджу. Он все для этого сделает.