Пройду мимо

— Зоро, не забудь, завтра в три часа в деловой части города у нас встреча с командой Фрэнки по реконструкции «Барати»… — Ты совсем уже охренел, я же тут лежу, чего ты мне по связи стучишься. Я уж испугался, что рядом со мной какой-то левый мужик спит, а ты где-то шляешься! **** — Значит, вы общались по связи только в далеком детстве, а потом замолчали на пятнадцать лет? — Ну… да, — Зоро как всегда чувствовал себя на интервью сковано. Санджи решил, что придет ему на помощь. С этого момента контроль над ситуацией стал медленно катиться в тартарары. — И о чем вы общались в десять лет, это, наверное, что-то очень милое? — Я помогал ему с домашкой, три дня убил, чтобы объяснить ему, что такое дроби. Он был тупой, — заявил Санджи, закуривая, хотя на видеоинтервью курить было нельзя. — Эй! Я не тупой, просто я был занят, много тогда тренировался, но я же тоже закончил школу! — Да, тогда сколько будет три восьмых плюс две пятых? — меланхолично спросил Санджи Зоро, позабыв, что вопросы должны поступать от журналистов. — Что? Ээ? Почему я сейчас должен это считать! — Хочу проверить, как ты усвоил программу за четвертый класс! Раз ты говоришь, что выучил дроби! — Не буду я считать сейчас ничего, дурацкая завитушка! — Не хочу слышать такие слова от Маримо, который не умеет в дроби! — они почти сталкивались лбами и почти орали друг на друга. Пока все хихикали себе в кулак, одна журналистка решила снять напряжение, сменив тему. — Санджи, а что вы почувствовали, когда узнали, что Ророноа чуть не лишился глаза сразу как только вернулся на родину? Во время того случая на пожаре, когда он спас ребенка? — «Получай, травоголовый», — не задумываясь ответил Санджи. — Что? — Бесил он меня дико еще в школе. А тут ему жизнь по носу и щелкнула. Ну я ведь тогда еще не знал, что он мой отклик… Ах, лучшие годы в моей жизни… — мечтательно вздохнул Санджи. — Эй, говори да не заговаривайся, Завитушка! — Что, Маримо, хочешь поведать нам правду, что попал в горящий дом нечаянно, потому что заблудился, пока искал собственную квартиру! — Ророноа, а как вы восприняли новость, что ваш отклик — мужчина, и когда вы об этом узнали? — пыталась вывести на ответы все та же журналистка. — Воспринять тот факт, что мой отклик мужчина оказалось гораздо легче, чем тот факт, что мой отклик такой мудак! — прорычал Зоро, косясь на Санджи. — Хоть в чем-то наши мнения совпадают! — быстро парировал Санджи. — До этого вы ведь встречались только с девушками, Зоро, Санджи? — Да, — ответил Зоро, — но отношения меня никогда особо не интересовали, слишком много времени отнимают от тренировок. А этот был бабником тем еще, — кивнул он на Санджи. — Почему это «был», Маримо? — сморгнул Санджи и улыбнулся журналистке. — Вот вы, девушка, что делаете сегодня вечером? — Хоть бы камер постеснялся, Завитушка! — Зоро не выдержал и провел легкий удушающий захват на Санджи. Тот начал стучать по столу ладонью, когда захват перестал быть шуточным. — Вы называете друг друга по прозвищам? Маримо и Завитушка? — Это обзывательства! — хором ответили те. — Как ваши друзья отнеслись к новости, что вы оказались откликами? — Много смеялись, — буркнул Зоро.  — Предложили мне психологическую помощь, — ответил Санджи. — Как так? А мне не предложили, надо мной только смеялись?! — удивился Зоро, опять игнорируя журналистов и устремляя все внимание Санджи. — Потому что они умные. Какая может быть для кочана капусты психологическая помощь. А мне она очень даже требовалась — такой удар! — Ты что мой имидж на всю страну портишь! Можно будет потом все его реплики вырезать? — вдруг осознал возможность Зоро. — Свои реплики вырежи! — Я тебя вырежу! — Вы намерены стать парой? — подала голос все та же дотошная журналистка. Оба интервьюируемых посмотрели на нее с удивлением. — Мы УЖЕ живем вместе, — сказал Зоро уверенно. — Потому что он дал денег, чтобы сломать мой дом, — дополнил Санджи. Какой-то журналист в толпе не выдержал и расхохотался. — Санджи, а чем вы занимаетесь в жизни? — Он повар, — ответил за него Зоро, заметив, что тот намерен ответить «восхищаюсь прекрасными леди, такими как вы». — Шеф, между прочим, — затянулся сигаретой Санджи. — Су-шеф, если уточнять, в ресторанчике на два повара.       Санджи склонился вперед к журналистке в доверительном жесте: — Маримо обожает все портить, — сказал он ей будто по секрету. — Дай мне договорить, я собирался честно сказать, что ты очень хорошо готовишь! — возмутился Зоро. — Запишу очко на твой счет, Маримо. — Хочу оякодон на ужин. — Ладно. — А что сказали ваши родители по поводу того, что вы оказались откликами? — снова вклинилась журналистка. — Сказал, чтобы я заставил его снизить процент его владения в договоре, раз уж инвестирует в обновление ресторана моего старика. Он очень расчетливый старый хрыч! — отчеканил Санджи. — У меня нет родственников, но воспитывавший меня опекун обрадовался, что у меня есть хоть какой-то. Он думал, я слишком занят мечами и просто игнорирую связь, даже если мой отклик начинает говорить по ней. — Маримо, а ведь он так близок к истине. Ты же дрыхнешь ночи напролет. Представляете, я почувствовал, что у меня есть отклик, месяцем ранее, чем он, в детстве. Но никак не мог с ним поговорить, он всегда дрых как убитый! — Дети должны рано ложиться спать! — Прав, прав был Коширо!       Какой-то журналист слил в сеть это интервью без купюр. С того момента Ророноа Зоро из национального героя стал просто всеобщим любимцем. Кто-то сочувствовал ему, что его отклик оказался такая зараза, кто-то растащил их интервью на цитаты и пересматривал, чтобы посмеяться. А большинство людей были очарованы новым прозвищем национальной гордости — Маримо. Весь месяц обложки журналов и газетные полосы пестрели заголовками: «Как Ророноа Зоро стал Маримо — самая забавная история про отклики!», «Маримо и Завитушка — у лучшего мечника мира появился отклик!». Папарацци просто как с цепи сорвались, они преследовали Санджи и Зоро везде, и к их удовольствию, редко уходили без материала. Так сеть наполнилась роликами, как Санджи и Зоро идут по улице и перешвыриваются друг с другом разными вещами. Как Санджи ищет потерявшегося в супермаркете Зоро по громкой связи: «Где бы ты ни был сейчас, господи, не двигайся, а то потеряешься еще больше и попадешь в Неверленд!»       Все это внимание ужасно тяготило Зоро, он вызверивался, но не понимать плюсов не мог — Завитушке очень быстро пришлось перестроить сознание, дай ему волю, еще бы полгода Зоро мурыжил своими страхами. А теперь они жили вместе, Зоро питался завтраками от Завитушки, не посещая Барати, не говоря уже о весьма разнообразной сексуальной жизни. Был ли Зоро спокоен и умиротворен? Да черта с два! Днями их штормило, а чертов повар хлопал дверью так, что у соседей штукатурка сыпалась. Но неизменно возвращался домой, и все крики «я никогда не буду больше с тобой спать» забывались к ночи (или игнорировались Зоро). Ни о каком спокойном житие как с Ташиги нельзя было и помыслить. Был ли Зоро счастлив? Впервые он был настолько уверен — да. Он столько душевных сил тратил в юности и потом, только чтобы мишенебровый признал его, смотрел не через него, а на него, и видел. И Санджи смотрел, не просто считался или был вынужден с Зоро считаться, а хотел знать его мнение, хотел сделать как лучше для Зоро. У Санджи же через гнев, ярость, неприятие, а потом смирение с ситуацией появился человек, который был ему больше всего нужен, человек, который принимал его всего. Даже знающего тайны, которых он стыдился.       А через месяц Зоро все же прислали фотографии. Он всегда вставал рано, чтобы не потерять утренних часов тренировок, потому когда в дверь позвонили, открыл именно он. Фотографии лежали не в почтовом ящике, даже не в конверте — они были разложены веером на полу перед дверью, лицом вверх. Зоро быстро нагнулся, собирая их в стопку, стараясь не разбираться в том, что на них изображено ради Завитушки. В глаза таки въелась даже увиденная мельком фотография с заплаканным лицом Санджи-подростка, которого кто-то держал за волосы, сильно отгибая голову назад. Зоро затасовал ее в стопку, сверху оказалась фотография Завитушки со связанными руками, в кадр попала чужая держащая его за голую лодыжку рука. Вместо крови у Зоро по венам начала течь ярость. — Кто-то пришел? Это опять Перона? Может, выдать ей уже спальник, чтобы у нас ночевала? — послышался голос выходящего из спальни Санджи. — Эээ… нет, ничего, — Зоро быстро запихал все фотографии в почтовый ящик, руки тряслись. — Кто-то позвонил и убежал, только кепку на лестнице увидеть успел. Шутники нашлись.       Он постарался изобразить максимально сонное выражение лица, поворачиваясь к Санджи. Сна не было ни в одном глазу. Он протянул руку и потрепал Санджи по волосам, такие мягкие, он обожал трогать эти волосы. — Я первый в душ, мне же на тренировку уже скоро, а ты перетерпишь.        Санджи с удовольствием принял эту собачью ласку, а на слова мечника фыркнул: — Смотри не забудь запереться там, если мне приспичит, то возьму твой душ на абордаж, как настоящий пират.       Зоро улыбнулся — все ведь хорошо, Санджи ведет себя как типичный экспансивный Завитушка, и направился в душ: — Так и быть, сдамся тебе в плен при абордаже.       Зоро закрыл дверь в ванную, но воду включать не стал, вслушиваясь в происходящее в квартире. Почти сразу скрипнула входная дверь, Санджи думал, что Зоро не замечает, как маниакально он проверяет каждое утро и вечер почтовый ящик. На этот раз проверка не завершилась в дежурные пять секунд, дверь надолго зависла открытой, а потом медленно, вкрадчиво закрылась с тихим щелчком. Зоро прислушался — полная тишина. Он хотел выбежать к Санджи, но понимал — нельзя, болезненная гордость блондина не выдержит. Потому, изнывая сердцем, он включил воду и заставил себя провести в душе ровно столько времени, сколько обычно.       Когда Зоро вышел из ванной, на ходу вытирая волосы, Санджи напевал что-то, одной рукой помешивая кофе в турке, а второй держа скуренную до фильтра сигарету. Комната была заполнена запахом гари. «Он сжег их прямо на кухонной конфорке» — понял Зоро. Он подошел к своему отклику и привычным движением обнял его со спины, утыкаясь носом в шею. Тот инстинктивно напрягся. Плохо, Санджи давно уже расслаблено принимал любые домогательства от Зоро. — У великого повара что-то подгорело? Что за запах? — он промурлыкал Санджи прямо в шею, игнорировать очевидный запах означало признать, что он знает, что тут только что было сожжено. Но Санджи хотел, чтобы Зоро не видел и не знал. — Да зачитался новостями и проворонил. Не волнуйся, без завтрака перед тренировкой не оставлю. — Хочу эти маленькие пельмешки… с начинками… которые еще с бульоном. — Клецки? — Санджи приподнял бровь. — На них нужно делать еще и тесто, начинку, это будет долго, ты не уложишься в расписание. Может, на вечер? — Нет, так и тянет сейчас, — конечно их было долго готовить, какой Зоро молодец, когда надо, сразу вспомнил трудозатратное блюдо. Ему нужен был достоверный повод не уходить так быстро из дома и остаться с Санджи подольше, чтобы посмотреть, как он справляется, и не выдать себя. — Хорошо, Маримо, будут тебе клецки. Я в душ только схожу, весь липкий с ночи, — отмахнулся Санджи самодовольно, ему нравилось готовить для Зоро, потому что тот лопал как трактор.       Зоро проводил глазами Санджи, открыл окно на проветривание, выкинул в мусорное ведро огромную кучу пепла от сигарет и фотографий из завитушкиной пепельницы, и направился в ванную, где голый блондин недвижимо стоял под струями холодной воды. Зоро поморщился и прибавил температуру, ответив на удивленный взгляд Санджи: — Это абордаж.       Зоро все же пропустил в тот день тренировки. Больше Винсмоуки себя никак не проявляли.       В отношениях со своим откликом «мечта девушек» Зоро впервые настолько ясно осознал, что и сам не подарок, а еще говорят, что любовь делает нас лучше. Зоро она сделала ревнивым эгоистичным собственником с легкой сексуальной озабоченностью. Так что до большого скандала было рукой подать. Ссорились они две недели очень сильно, Зоро хотел, чтобы Санджи сделал себе операцию на руку, тот боялся и сопротивлялся яростно, в пылу ссоры Зоро его даже немного придушил до такой степени, что рука блондина, схватившая сжавшую его шею сильную руку, начала медленно слабеть. Зоро тогда безумно испугался, отдернул руку, вглядываясь в бледное лицо, теперь Санджи будет его бояться за отсутствие контроля над собой! Но пришедший в себя Завитушка вдруг рассмеялся: «Вот ты больной, Зоро». И не стал его бояться.       И тут стало ясно, что ради тренировок и участия в новом крупном турнире Зоро все же придется уехать на пять месяцев заграницу. Он даже не обсуждал с Санджи, думая, что совершенно естественно тот поедет с ним. Разве может Зоро оставить его почти на полгода, когда тут все это безумие в лице Винсмоуков? Когда тот факт, что Санджи никуда от Барати уезжать не собирается, обнажился, случился скандал с вызовом полиции от соседей. На вызов приехал Эйс, который работал в другом отделении полиции, но просто попросил друзей-коллег уступить ему это право.       Он прошел в квартиру и прочитал с невероятно ушлой рожей Зоро и Санджи лекцию о соблюдении общественного порядка. При этом он ел у них прямо из холодильника. Те сидели в разных углах и бросали друг в друга яростные взгляды. На следующее же утро у их дома были все журналисты во главе с Пероной, все же не каждый день к Ророноа Зоро приезжает полиция в двенадцать ночи.       Зоро открыл дверь и наткнулся на толпу журналистов, он находился все еще в процессе переругивания с Санджи, потому в спину ему сыпались извращенные оскорбления, которые журналисты начали старательно записывать. — Народ просто переживает, что же случилось? Вы ведь не расстаетесь? — гудели журналисты.       И тогда Зоро психанул и высказал. Что ему нужно уехать заграницу, а Завитушке нужна операция, которой он боится и ни за что не сделает ее, если его не будет в стране. — Но ведь в этой стране передовая медицина? А ресторан вашего отклика недавно ушел на реконструкцию и все равно ему пока некому готовить? Почему бы ему не поехать с вами и не пройти лечение, пока вы будете на подготовке к турниру? Тогда вы сможете быть уверены, что лечение проходит удачно. Ведь вас на самом деле именно это беспокоит, — выдал вдруг журналист в его вечной кепке «Пингвин». Зоро посмотрел на него, словно он был воплощением бога на земле. — Секунду, — сказал Зоро и скрылся снова за дверьми своей квартиры. Оттуда послышались крики: — Собирай свою тощую задницу, мы едем вместе, и там ты проходишь операцию. Все равно Барати на реконструкции как минимум четыре месяца! Без тебя построят! — Не желаю слышать ничего про мою задницу!       Журналисты со смешками переглядывались. На следующий день появились статьи с заголовками «Журналист спас семью Ророноа Зоро!», «Что Ророноа Зоро думает о заднице своего отклика». Санджи был одинаково в смущении как от первых, так и от вторых статей.       Операция прошла со сложностями, но успешно, общее восстановление должно было занять около года, но выписали Санджи через месяц, подробно проинструктировав Зоро, что тому делать пока нельзя. Был в этом списке и пункт по поводу самоудовлетворения себя этой рукой, и Зоро горестно покивал, что эту проблему нужно как-то решать, искать варианты, в то время как Санджи сидел в кресле напротив перед доктором и напоминал по цвету помидор.       Уже перед самым отъездом прошли те самые соревнования, к которым Зоро готовился, он снова победил. Это не было особой интригой для журналистов, поскольку сильных конкурентов у Зоро пока не было. Все внимание они сосредоточили на пришедшем поддержать свой отклик на трибуны Санджи. Крик «Мочи его, Маримо!» поддержали все, даже те, кто не особо понимал, кто такой Маримо, просто выкрикивать такое было весело! Зоро изо всех сил старался скрыть ухмылку.       На открытии плавучего «Барати» Санджи блистал, а из-за популярности парочки в сети на корабле-ресторане был просто аншлаг. Когда все, в особенности девушки, увидели повара в своей привычной среде — в идеальном костюме, прекрасно разбирающегося в сложной кулинарии, индекс его популярности сначала догнал, а потом перегнал Зоро. Сеть полнилась фотографиями уже Санджи Блэклега, а не «отклика Ророноа Зоро» — с подносом наперевес, вышедшего покурить с голым торсом на балкон квартиры Зоро, задумчиво рассматривающего овощи в супермаркете или на утреннем рынке выбирающим рыбу для ресторана с видом знатока. Примерно месяц Санджи не работал в зале, чтобы к ним перестали ходить только ради него, а не ради вкусной кухни. Это было совместное решение Зеффа и Зоро, план назывался «чтобы баклажан не возгордился». Санджи наивно полагал, что это потому что Зефф наконец оценил, насколько его таланты незаменимы на кухне, и все равно возгордился. Наивный баклажан!       А еще они все же помогли Трафальгару и Рэйджу снова стать парой несмотря на все козни Винсмоуков, вляпались с Луффи в новую авантюру против подпольного производителя наркотиков Цезаря. Зато на своих интервью Зоро держал себя гораздо увереннее и даже поддержал одного внезапно появившегося кандидата в мэры — Смокера, назвав его «донельзя принципиальной задницей». Санджи хмыкнул еще, что будущий мэр увел девушку у Ророноа Зоро.       В тот вечер они, наконец, смогли пойти спокойно на свидание, потому что вся ватага журналистов осаждала двери у дома Ташиги, где не слишком удачно пытался скрываться Смокер. Он уговаривал свой отклик спустить на эту братию ее псов. Когда журналисты довели до ручки любознательностью и излишне интимными вопросами и терпеливую девушку, она все же выпустила на траву Джанго и Фулбоди, предвкушая панику среди осаждавших дом. Но Фулбоди быстро взял нюх по ветру, в тот вечер он пробежал полгорода, забежал в какую-то кафешку на открытом воздухе и с упоением тяпнул за ногу выбравшегося впервые на настоящее свидание со своим откликом Ророноа Зоро. Потому что мир полон любви, но приходит она в разных формах.