Никто без тебя

      Теперь всё кончено. Эдвард покидает доки с ясной головой, уже не думая об Освальде, больше не держа его в своём сознании. Он знает, кто он теперь без него, и он будет идти дальше. Эдвард Нигма, может быть, и личность, которую Освальд направлял, с которой дружил и превратил в нечто новое, нечто большее,но Загадочник — творение, созданное им самим, без чьей-либо помощи; образ, коим он может гордиться.       Ну, не совсем без помощи. Превосходный ум Люциуса помог Эду на его пути к самосознанию.       Но даже когда он выезжает из доков, он все ещё может чувствовать что-то щемящее в своём мозгу. Что-то незавершённое. Оставшееся недосказанным. Но Эд останавливает свой разум от дальнейших странствий. Он избавился от галлюцинаций, но все ещё не может не думать о человеке, которого называл своим лучшим другом.       Старается изо всех сил этого не делать. Пытается жить в этом новом мире, который сотворил для себя, в новом образе. Он считает, что если будет мыслить как Загадочник, то в конечном счёте прекратит думать об Освальде совсем.

***

      Дни проходят. Эдвард скрывается. Он и раньше пропадал, но сейчас его исчезновение куда нужнее. Как он мог подумать, что сможет жить с фактом того, что сделал?       Ходят слухи по Готэму, что Пингвин вернулся и что он ищет Нигму. Но Эд застрелил его, оставил тонуть в реке, и, так или иначе, Эдварда Нигмы больше не существует, и даже если Освальд каким-то чудом выжил, он не сможет найти своего «убийцу».       Часть него хочет, чтобы слухи оказались правдой. Хочет, чтобы Освальд был жив.

***

      Это абсолютно неожиданно. Эд прилагает все усилия, чтобы избежать копов, что приводит его к какому-то мосту на окраине Готэма. Он к этому не подготовлен — к дурному чувству в животе, что увидит Освальда вновь.       Мужской силуэт стоит перед ним. Его лицо скрыто в темноте, но Эд сразу понимает, кто это, и даже после этого он не уверен, не играет ли сознание с ним снова. Поэтому он решает подойти к нему, пока не окажется так близко, чтобы подтвердить свои догадки, что это Освальд. А когда делает это, он протягивает руку, касаясь его лица, убеждаясь, что он состоит из плоти и костей.       Освальд также растерян нежностью Эда, когда тот смотрит на него, как будто он — какая-то магическая аномалия, как будто он ждал всю свою жизнь, чтобы увидеть его, что полностью срывает его план — убить Эдварда Нигму.       — Это действительно ты? Это вообще возможно? — шепчет Эдвард недоверчиво.       Его ладонь по-прежнему находится на щеке Пингвина, и даже когда тот отвечает язвительно: «Кто же ещё?», он все равно не может пошевелить рукой. Думает, что ему следовало бы — что Освальд, вероятно, предпочёл — не дотрагиваться до него, не стоять так близко к нему, не показывать, что находится в состоянии паники и что он на грани истерики, но Эд заморожен.       — Как? Почему ты сейчас здесь? — Поднимает вторую руку и кладёт на другую щёку, так, что обе его руки обнимают лицо Освальда, и он думает, что это плохая идея, и мысленно интересуется, почему больше не может контролировать свои конечности.       — Айви спасла меня. Вылечила. Исцелила меня от пули, которой ты меня наградил. — Его слова полны горечи. Но имеют полное право быть.       Эд хочет упасть на колени, хочет кричать «прости» и рыдать, пока Освальд не возьмёт свое разбитое сердце, не склеит обратно и не засунет себе в грудь. Но столько всего произошло, поэтому он принимает желаемое за действительное и просто продолжает стоять, смотря на Освальда, как на ангела, и надеясь, что он увидит сожаление в его глазах.       — Тебе нечего сказать? — спрашивает Освальд, когда молчание затягивается. — Так и будешь стоять и глазеть на меня, словно я — какое-то чудо?       Он убирает руки Эдварда, его гнев возвращается к нему. Он хочет, чтобы Эд осыпал его извинениями, чтобы сказал, что он — никто без него. Но Эд слишком горд, так что Освальд сомневается, что это случится.       — Ты должен злиться, — все, что говорит Нигма.       Освальд усмехается.       — Злиться? Эдвард, я ужасно зол! Я пришёл, чтобы убить тебя!       Эд ждал этих слов так сильно, что они не причиняют острую боль, когда он слышит их.       — Так почему тогда медлишь? — без намёка на издевку и только ради чистого любопытства проговаривает он.       Освальд молчит, обдумывая свой следующий ход, свои следующие слова. И он принимает решение. Отталкивает Эда назад, одну руку кладёт на его грудь, другой залезает в карман, чтобы взять нож, когда Эд сильно прижимается спиной к фонарному столбу. Он слегка придавливает лезвие к шее Эда, затем тянет нож вниз, к животу, гадая, куда он хочет его вонзить.       — Я могу убить тебя прямо сейчас, — выплёвывает Освальд, даже если Нигма понимает это самостоятельно. — И я имею полное право это сделать.       — Так ты сделаешь это или что? — Он не желает спорить с ним, понимая, что растерял свой пыл, когда увидел Освальда живым.       Пингвин думает минуту, прежде чем вздохнуть и отступить назад, а нож падает с громким лязгом.       Они смотрят друг на друга по ощущениям вечность; свет от фонаря окутывает их оранжевым светом. Спустя долгое время Освальд говорит:       — Мой дом оцеплен копами? Туда безопасно возвращаться? — Есть и негласное «для нас обоих», повисшее в конце предложения.       Эд чувствует, что осколки его сердца снова медленно воссоединяются.