Горькая сладость (Моя королева подарила мне сон)

Мина проснулась с отличным настроением, но совершенно одна. Место рядом ещё не остыло, поэтому, вероятно, что Чонгук ушёл не так давно. Низ живота начало неприятно тянуть. В дУше она размышляла над тем, почему к ней пришёл мужчина и говорил о том, что у него никого не осталось. Ко всему прочему было немного обидно, что Чонгук проснулся первый и ушёл, ничего не сказав и даже не поблагодарив. Когда девушка вышла из душа, вытирая полотенцем непослушные волосы, то обнаружила на кухне белый конверт и записку. «Мина, спасибо за помощь», — гласила бумажка, а в конверте оказалась приличная сумма денег. Девушка сглотнула образовавшийся ком в горле и откашлялась, не желая принимать того, что Чонгук тупо оплатил её заботу, оплатил её, как какую-то проститутку — оставил деньги. Из-за этого на душе стало погано и обидно. Он мог бы просто сказать спасибо, мог бы вообще не появляться в её жизни, но каждый раз, когда он словно вспышка возникает студенческих обычных буднях, то Мина себя корит за то, что слаба перед этим человеком и противиться ему ей стоит огромных усилий. Учебное заведение встретило её не совсем радушно. Мина уже который день ловила на себе косые взгляды, из-за того, что произошло в клубе, а Чжису с ней не хотела говорить совершенно, впрочем, все остальные же следовали её примеру, что безумно раздражало. — Да какого хрена она о себе возомнила?! Даже объясниться не хочет, — возмущалась подруга, жуя какую-то булочку и метая взглядом молнии в каждого, кто посмотрит на неё. — Это так паршиво, — ответила Мина, считая, что говорить о ночном инциденте ей не стоит, а вот какую-то вину перед подругой чувствовала. — Я понимаю, что тебе тяжело без общества, поэтому… — Ты идиотка? Я знаю, что ты хочешь сказать, что «…поэтому можешь не общаться со мной», — передразнила Анна, корча рожицу. — Чтобы я променяла свою корейскую задницу на какую-то из этих гадин? Да я сейчас обижусь и всё. — Не обижайся, — сказал появившийся Хосок и чмокнул Анну в макушку. Мина округлила глаза и пыталась выдавить из себя хоть слово. «Что это было? — кричало её сознание, как вдруг Анна влепила Чону и отсела к Мине. — А, нет, показалось». — Что за дурная привычка появляться сзади, посреди разговора и трогать меня? — прошипела Анна, буравя улыбающегося Хосока взглядом. — Тебе понравились мои цветы? — спросил Хосок, отправляя, а рот кусочек курицы. — Ты про те стремные ромашки? — Нет, я про тот огромный букет белых роз, — отвечал Хосок, не обращая внимания на психи Анны. Мине было его по-человечески жалко, ведь пытается парень, да и сам он неплохой. Но не орёл. Не-а. У Мины открылся рот от удивления, а Юнги, увидев её реакцию улыбнулся и сказал: — Этот кадр подарил ей огромный букетище, восемьдесят одна, вроде, а эта мамзель раскритиковала. — Что? — запищала Мина и начала непрерывно кашлять, судорожно ища стакан воды. — Восемьдесят одна? И ты над ним издеваешься? У тебя совесть есть? — ругала Мина недовольную Анну, а потом обратилась к Хосоку. — Терпения тебе парень, и побольше. — Спасибо, — поблагодарил Хосок. — А где Чима? — С утра его не видел. А, не, вон он, — указал Юнги в сторону дверей, из которых выходил Чимин, лицо которого из счастливого вдруг сменилось на злое, когда он увидел сидящую Мину. — Я пойду, ребят, — попрощалась Мина и вышла из-за столика, посмотрев на Анну и обращаясь к ней. — Анна, сегодня меня не жди. У меня дела. *** Мина стояла у огромного здания компании Чон Чонгука. Стеклянная высотка пугала девушку своими размерами и величием. «Неужели он здесь работает?», — подумала Мина и старалась набраться смелости, чтобы сделать хоть первый шаг. Вдох-выдох, сосчитать до трех и сделать первый шаг. Внутри компании всё было словно из какой-нибудь дорамы про богачей, где люди одевались в лучшие строгие костюмы, а женщины цокали своими каблуками по белому мрамору. Мина вцепилась в свою сумку и посмотрела на свой внешний вид: свободная синяя рубашка с рукавами три четверти, джинсы и обычные потертые оксфорды. «В таком-то виде и в компанию к одному из самых богатых людей Кореи…» Вдруг стало очень неуютно и некомфортно, казалось, что каждый смотрит на тебя презрительным взглядом и оценивает твой внешний вид. Мина подошла к девушке на стойке администрации и почувствовала себя, грубо говоря, ущербной. У этой дамы были гладкие чёрные волосы, идеально выглаженная кофта, открывающая её изумительное декольте, а сама она выглядела, будто сейчас отправится на обложку модного журнала. — Извините... — промямлила Мина, отвлекая девушку от её дел. — Где я могу найти мистера Чон Чонгука? — С какой целью? — словно машина ответила девушка. — Мне нужно ему передать кое-что важное. — Посидите в холле, за вами придут. — Хорошо, — всё так же тихо отвечала Мина. Её коленки тряслись от волнения, а взгляд смотрел на всё, что угодно, кроме этой девушки. Ладошки давно вспотели от того, что сжимали сумку, а на спине выступил лёгкий пот. «И всё из-за этих чертовых денег», — ругалась Мина, как вдруг почувствовала руку на своём плече. — Я тебя узнаю из тысячи. Ким Техён. Стоит и улыбается. И, черт возьми, такой же прекрасный, как и всегда. Мина пискнула, а после шумно выдохнула, упираясь локтями в колени и запуская руки в волосы. — Нельзя так пугать, — ответила ему Мина, закрывая и потирая глаза. — Ты чего тут забыла? — Мне надо к Чонгуку, но мне сказали ждать здесь, — пояснила Мина, смотря прямо в глаза мужчина, и, честно говоря, чувствовала какое-то удушающее ощущение от этого тяжёлого взгляда. — Пойдём со мной, — Мина поднялась с дивана и проследовала за быстро идущим Техёном, ловя на себе недоумевающие взгляды сотрудников. — Не обращай на них внимания. Обычные сплетники. Девушка кивнула, стараясь не сбиваться с ритма Техёна. Зайдя в лифт, мужчина выдохнул и, поправив галстук, улыбнулся ей, из-за чего та немного расслабилась. Через несколько минут она увидит Чон Чонгука, отдаст ему деньги и уйдёт, а пока что двери лифта разъехались в стороны и она вылетела вслед за Техёном. Кабинет Чонгука был на последнем этаже и там никого не было, кроме парочки людей, постоянно приходящих и уходящих. — Сначала ты, потом я, — произнёс Техён, постучав в дверь, открыл её и дал пройти Мине, которая чуть не навернулась у порога. — Извините, можно? — неуверенно спросила Мина, делая мелкие шажки в сторону фигуры Чона. Он смотрел в окно, запустив руки в карманы брюк, и видимо о чем-то думал. И вздрогнул, услышав этот нежный голос, от которого он пытался бежать. Снова она вторгается в его жизнь, снова переворачивает всё с ног на голову, снова нарушает установленную систему. Что ей на этот раз нужно? Украсть его сердце? Снова бесить своей невинной неприступностью?! — Что ты тут забыла? — холодно спросил Чонгук, разворачиваясь к девушке. Его взгляд был раздраженным, даже злым, поэтому Мина поежилась, вновь сжимая ремешок несчастной сумки. — Заберите свои деньги, прошу. Мне неудобно их брать, да и не нужны они мне, — отчеканила Мина, смотря мужчине прямо в глаза и чувствуя, как над ним начинают сгущаться тучи. — Нет. Тебе нужнее. Прими это в знак благодарности. — Какой благодарности? Вы помогли мне, а я Вам. Всё честно, и это, — Мина потрясла конвертом в руке, — лишнее. — Кто тебя вообще впустил в это здание? — возмутился Чонгук, переводя тему и начиная злиться. — Тот, кто надо, — огрызнулась Мина, чувствуя раздражение из-за этой ситуации. Она положила деньги на стол и отошла от него, ожидая, когда мужчина возьмёт их в руки. — Заберите. — Прими их и забудь. Купи себе что-нибудь, отправь родителям, брату, сестре. Они твои. — Я же сказала, что не возьму их! Вы даже не сказали обычного «спасибо», которое только мне и нужно. Ушли, оставив деньги, как какой-то... Какой-то... — Ну, кому? — спрашивал Чонгук, ухмыляясь. — И, да, спасибо за что? За то что дала себя потрогать? Или за то, что вела себя легкомысленно? — Что? Вы о чём? — О том, что я воспользовался шансом и трахнул тебя, — заявил Чонгук и подошёл сначала к двери, запирая её, а потом и к самой Мине, дрожавшей словно осиновый лист. — Ты была такая узкая, что приходилось действовать очень аккуратно. — Да что вы несёте?! — выпалила Мина и ушла от Чонгука в другой конец кабинета. — Низ живота разве не болит? — Спросил Чонгук, ухмыляясь и следя за девушкой, словно хищник за жертвой. Живот Мины действительно сегодня утром болел, но она думала, что это произошло из-за критических дней, которые вот-вот должны начаться, но никак из-за того, что этой ночью у неё был секс. — Я Вам не верю. Чонгук усмехнулся и подошёл вплотную к Мине, накрывая её губы своими и сжимая её грудь. Она была маленькая, поэтому легко помещалась в ладонь Чонгука, который запустил руку под рубашку. Мягкие бугорки груди были нежные на ощупь, а затвердевшие соски, которые Чонгук сжимал, слегка прокручивая между пальцев, были слишком чувствительны. Мина зажмурила глаза, не отвечая и ничего не понимая, но тут же почувствовала прилив возбуждения, когда рука мужчины спустилась по стройному телу и беспардонно начала массировать промежность. Дыхание сбивалось у обоих, они не контролировали свои действия, цепляясь друг за друга, кусая за нежные губы и упиваясь этой страстью, этой химией, возникшей между ними. Чонгук так давно рвался к Мине, к её телу; там давно хотел заполучить душу, которая всецело будет принадлежать ему одному, что вот такая малейшая близость подквшивает, заставляет думать, что у них что-то получится. Мужчина ловил каждый стон и вздрог девушки, когда проникал под её белье и слегка вводил пальцы внутрь. Ещё немного и он сойдёт с ума от горячего влагалища этой студентки, которая отдаётся ему полностью, которая так тихо скулит и начинает отвечать на поцелуй, которая хнычет, потому что хочет его, но сопротивляется. Она такая прекрасная и до скрежета зубов желанная, до дичайшего возбуждения. — Твоё бы тело так не реагировало, — вновь усмехаясь, выдохнул Чонгук, укусив Мину за нижнюю губу и вновь утягивая ту в поцелуй. Сладкая. Такая ароматная и пьянящая, такая хрупкая в его руках, что сожми её тонкую шейку и она переломается. Мина чудесно пахнет, сумасшедше, так, как нравится Чонгуку, который с трудом контролирует свои движения и уже вводит целый палец окончательно, выбивая стоны и стараясь поймать их очередным поцелуем. — Интересно, на всех парней, которые лезут к тебе в трусы, ты так реагируешь? Звонкий звук пощечины заполнил всё помещение, как и мгновенная звонкая тишина, последовавшая за ней. Глаза Мины стояли на мокром месте, а сердце сумасшедше стучало. Он соврал насчёт секса с ней, он специально задал последний вопрос, чтобы Мина захотела убить его прямо в этом кабинете, потому что Чонгуку нужно было, чтобы она его ненавидела, чтобы исчезла из его жизни раз и навсегда, ведь если он полюбит её, то убьёт в знак выполненной сделки. Она ему нравилась, безумно нравилась, но отбирать жизнь у этого наивного и лучезарного человечка он не имел права. Мина вытерла слёзы посмотрела на Чонгука взглядом полным отчаяния и злобы, а у того сжималось сердце и болело настолько, что эта лёгкая пощёчина была просто подарком. — Как ты можешь говорит такое? — слёзы стояли в горле, а сердце, казалось, рвали на мелкие кусочки как можно более мучительно и медленно. — Я тебя ненавижу. Ей с трудом давалась эта фраза, а он душевно умирал от каждого сказанного ею слова. Они не понимали, что влюбляются друг в друга с каждой новой встречей, он не мог позволить ей полюбить себя, а она просто не понимала, что уже влюбилась. Он просто не хотел терять её, пусть даже если и придётся наблюдать за ней всю жизнь со стороны, а она просто будет жить. Мина захлопнула дверь и побежала вниз по лестнице, не дожидаясь лифта. Она задыхалась от слёз, сдавливающих её горло и мешающих дышать, и держала руку у рта, считая, что это поможет ей не всхлипывать. Чонгук с секунду стоял, слыша звук удаляющихся шагов, а после перевёл взгляд на злополучный конверт. Мгновение и он сносит всё, что стоит на его столе одним махом, а после кидает очередную вазу в стену. Он ненавидел себя за то, что жил, за то, что выжил. За то, что встретил её.