Three Tricksters

«Проныра озорник, любитель книг Ловкач игрок, жизнь между строк…» — Что сегодня за дата? — поинтересовалась Соф, сидя на кухонной тумбе. — Пятое мая, вроде бы. А что? — обернулся Габби, поставив на плиту чайник. Нет, он, конечно же, мог щёлкнуть пальцами и создать чашку чая без особых заморочек. Но иногда даже тем, кто создает всё из ничего, хочется обыденного домашнего тепла и бытового уюта. — Вы разве не помните, что это за день? — спросила Софи, поправив чёлку. — Нет, — ответил Габриэль и перевёл взгляд на Локи. — А ты? Бог лишь пожал плечами и покачал головой, сидя на диванчике в углу кухни. Затем и бог, и архангел взглянули на девушку, ожидая услышать ответ. — Мы встретились в этот же день ровно год назад, — напомнила друзьям Софи, ностальгически улыбнувшись.

***

«…И потому, открыт ему Незримый путь в любую суть…»       Архангел всегда понимал. Понимал как людей, так и своих собратьев. Но единственное, чего он никак не мог понять — это ссоры старших братьев. Какова была причина? С чего всё началось? С неповиновения Люцифера? Исполнения Михаилом приказа Отца? Это было просто чертовски больно. Каждый из братьев пытался перетащить Габриэля на свою сторону. Но и ему однажды всё это надоело. Надоело быть игрушкой, которую тянут в разные стороны и никак не могут поделить два ребёнка. Младшему архангелу пришлось сбежать. Сбежать от всего: от дома, от братьев, от Отца и даже от самого себя. Попав на землю, Гейб сложил золотые крылья и надел маску. Маску фокусника, обманщика, Трикстера. Эта маска за столько столетий уже приросла к архангелу. Даже если бы он захотел её снять, это вряд ли получилось бы. Никто не знал, кто он такой на самом деле. И это зачастую давало ему власть. Гейб умело манипулировал словами, действиями и мыслями людей и богов. Он мог найти подход к каждому, всегда находил нужный замок и ключ, открывал даже самые тяжёлые двери в душах и сознаниях. Пускай он видел всех насквозь, он умудрился заблудиться в собственной душе. Но даже при таком раскладе, он оставался изворотливым хитрецом. Вот только с Люцифером это не сработало… «…Подсыпать в душу яд всегда он рад Всего за час прочтёт он вас…»       Бог лжи и обмана. Принц Асгарда. Локи Одинсон. Нет, постойте, он ведь Лафейсон. Жалкое етунское отребье, которое живо лишь по милости Всеотца. Сколько боли. Обида. Страдания. Но Локи справился. Интриган, хитрец. Прячась под маской, он срывал маски с других. Ещё до того, как его мир рухнул, бог был опасным. А после этого и говорить страшно. Ведь если приблизиться к раненому зверю, он поведёт себя непредсказуемо. Тот, на чьей душе остались глубокие кровоточащие раны, поступает так же. И Лафейсон поддался самому большому искушению — жажде власти. Она ослепила его, заставила натворить кучу ужасных ошибок, которые привели к не лучшим последствиям. Локи пал. Пал глубже чем кто-либо когда-либо. Пал в самое сердце бездны. Он вновь чувствовал боль. Жестокие пытки приспешников Таноса сломили его, оставив на душе и на теле новые грубые шрамы. Восстав, он вновь возжелал власти. Кровь людей лилась рекой, но и это не привело ни к чему хорошему. Слова Локи насквозь пропитаны ядом, а очаровывающий бархатный баритон был лишь отвлекающим маневром. Локи был тем, кто мог убить одним словом. Он видел истинные обличья. Локи всегда пытался кому-то что-то доказать. А сейчас гниёт в тюрьме… «…Он волен взять и поменять Строку и с ней смысл темы всей…»       Проблемы находили Софи Баронг сами. Раз — попасть в другой мир, возвращаясь домой. Два — стать Стражем Мироздания. Три — потерять саму себя. Интересы, предпочтения, вкусы, стиль. В такую обыденную жизнь никак не вписывались магические способности, обретённые по неосторожности. Поначалу они пугали, но пришлось пересилить себя. Это была плата за магию Мироздания. Тёмная сторона манила перспективами, но новые друзья удерживали Софи на светлой. Это было её единственным спасением. Друзья были тем, ради чего она продолжала бороться. Но девушка запуталась. Она в жизни бы не стала делать то, что она сделала, если бы не было крайней необходимости. Это был вопрос жизни и смерти, но этот вопрос затрагивал слишком многих дорогих для неё людей. Баронг никогда не пожалеет о своём выборе. Путь был слишком долгим. Муки, страдания, невыносимая боль и выбор, что стал спасением. Софи вырвалась из оков, и никто не мог её контролировать, даже она сама. Но ей напомнили, кто она. Теперь Баронг никогда не станет прежней. Часть девушки была выжжена дотла пламенем боли. И ту часть не излечит даже небесный свет. Девушка прячет ту часть глубоко в себе, надеясь, что всё это больше никогда не повторится… «…Танец злобного гения На страницах произведения, Это игра без сомнения Обречённых ждет поражение!..» — Ты кто? — Невысокий мужчина с аккуратно уложенными светло-русыми волосами вопросительно поднял одну бровь. — А ты ещё кто? — вместо ответа высокий длинноволосый брюнет задал такой же вопрос. — Что? Это… как это? — Девушка семнадцати лет удивлённо осмотрела помещение, а затем, поправив спадающую на глаза чёлку, и мужчин перед ней. Нервно хмыкнув, шатенка взглянула куда-то вверх, будто обращаясь к невидимому собеседнику. — Забавные у тебя шуточки, Мироздание! — Шуточки? Какие шуточки? — переспросил брюнет, так и не поняв, к кому обращалась девушка. — Да я это не тебе, — ответила она и вновь осмотрелась. — Так, куда меня занесло? И какого чёрта я нахожусь в одном помещении с богом лжи и архангелом? — Откуда ты знаешь кто я? — прошипел русоволосый мужчина, сжав кулаки. — Да кто виноват, что я люблю смотреть фильмы?! — вспылила девчонка, театрально взмахнув руками. Мужчина уже собирался сказать ещё что-то, но она его перебила: — И не надо тут утверждать, что ты Локи, Габриэль. Не смущай настоящего Локи.       Мужчины удивлённо переглянулись. Габриэль пытался понять, какого чёрта незнакомка назвала этого странного брюнета настоящим Локи, а Лафейсон так и не понял, почему этот Габриэль хотел по словам девушки назваться именем бога. — Видимо, нам предстоит долгий разговор… — Софи Баронг устало потёрла переносицу. «…Открыт роман, читатель пьян, Разлив вино, шагнул в окно…» — Значит, ты архангел, — переспросил Локи у Габриэля. — Ага. — Габби качнул головой и надпил из бокала. — А ты — Страж Мироздания. — Бог перевёл взгляд на девушку, которая стояла возле окна. — Да. Софи Баронг к вашим услугам, — улыбнулась шатенка, поставив на подоконник бокал с вином. В сложившийся ситуации без алкоголя не обойтись. — Ничего не понимаю. — Локи отложил книгу и сомкнул руки в замок, положив локти на колени. — А что понимать-то? — подняла бровь Соф, запрыгнув на подоконник. Устроившись поудобней, она продолжила: — У Мироздания очередной глюк. Вот и кидануло нас невесть куда. — А ты у нас бог лжи и обмана, — усмехнулся Гейб, взглянув на Лафейсона. — Трикстер значит. — Тебя что-то не устраивает? — спросил тот, повернув голову. — Просто Трикстером всегда был я, — цокнул языком архангел. — Не имеешь права, — вдруг рявкнул Локи. — А ты попробуй убеди. — С лица Гейба не сползала нахальная усмешка. — Заткнулись оба! Не начинайте споры! — Бокал с вином разлетелся вдребезги. Жидкость красными струйками стекала с подоконника на пол. Баронг сверкнула глазами. В радужке цвета ореховой скорлупы мелькали голубые искорки. — А то либо я в окно выйду, либо вас выброшу. — С третьего этажа? — повёл бровью Габриэль, взглянув на Софи. — Самоубийца хренова.       Трикстеры не подчиняются никому. Но отныне они будут держаться вместе. «…Танец злобного гения На страницах произведения, Это игра без сомнения Обречённых ждет поражение!..»

***

— Да, славное было времечко, — потянул Локи, откинувшись назад на спинку дивана. — И не говори. — Габби потянулся к тарелке с печеньем. — И что самое забавное, проблема со званием Трикстера решилась сама собой, — хмыкнула Соф, сделав глоток чая. — Три Трикстера круче, чем бог, архангел и девчонка. — Это точно.