Судьба раба.

      Мы долго летели над океаном. Ну как…я был в багажном отделении связан, вновь побит. Голоден, замёрзший и запуганный. Я боюсь. Во истину боюсь этой темноты, мне страшно до чёртиков в этой темноте и собачьем холоде. Мне стало куда больнее на душе, но я теплил в груди надежду, что скоро увижу любимого. Но «скоро» не вышло. Мы прилетели в Париж, и меня, запихнув в тележку, провезли по аэропорту, позднее закинули в багажник, как мешок с мусором, и повезли в отель. Где меня опять небрежно подняли. Внесли через чёрный вход, принесли в номер и кинули на пол. Ушли. И я один среди ночи ворочусь на полу в номере отеля, марая ковры кровью. На утро меня небрежно пинал один из этих амбалов. Когда я раскрыл глаза, его уродливое лицо склонилось над моим. И я прекрасно видел его толстую морду с огромной такой мерзкой бородавкой, из которой торчал пучок серых волос. Пахло от него как всегда: салом.  — Вставай. И одевайся. Тебя хозяин требует. — проворчал он, и я понял, что уже не связан, поэтому я чуть приподнялся, но мышцы предательски заныли от боли. То-то, сутки в одном положении. Я почувствовал слабость, когда я поднялся на ноги. Мои ноги дрожали, и я плохо стоял. Расправив руки в стороны, я пытался придать себе равновесия, на что амбал заржал во всю свою свиную глотку. Я посмотрел на него озлобленным взглядом и попытался сделать хотя-бы пару шагов. Но упал на пол, хорошенько поистёршись мордой об пол. Этот урод заржал во весь голос и ухватился за живот. И это было не больно. Я вновь поднялся и чувствовал себя куда увереннее на ногах. Я сделал пару шагов и вцепился в ручку двери. Мои ноги вновь подкосились, и мне стало куда тяжелее. Собрав все свои силы в кулак, я заявил себе, что мне стоит встать на оде ноги и гордо ступить на порог ванной. Я собирался духом полминуты. Пять минут. И вдруг встал. Пошёл, немного шатаясь. Зашёл в ванную и пошатнулся от увиденного в зеркале. На меня смотрело худое лицо. Умершие глаза с огромными кругами вокруг них, моё лицо окропили бардовые капли крови. Мои волосы словно потускнели. Они больше не сияли как раньше. Теперь от них не идёт золотистый цвет как ранее. Мои глаза перестали сиять вовсе, они больше не такие яркие как раньше. На лице появилась жёсткая светлая щетина. На меня смотрел уставший от жизни раб, потерявший любую надежду. Я умываюсь, мою и голову в раковине. Нахожу на своей голове 3 шишки и одну глубокую старую рану на затылке. Макс. Я еле как отмываюсь от крови, вымываю волосы от крови, и сушу их полотенцем. Теперь смотрю на себя в зеркало вновь. Всё тот же усталый раб с надеждой в глазах и маленькой радостью. Чист. Ему лишь дали умыться, а он уже рад этому. Мне сложно улыбнуться, но мои губы смыкаются в полуулыбку, и я смотрю на себя, щетинистого парня с маленькой надеждой в глазах. Меня уже подгоняют и на пол кинули мне одежду. Чистую. Не мятую. И я с радостью бросаюсь за ней. Переодеваюсь и радуюсь. Теперь уж и одежды мне дали! И вот он я. Переодет в костюм. И вдруг в ванную входит Ланис, который осмотрел меня с ног до головы.  — Выглядишь отвратительно. — сообщил мне с порога хозяин, подошёл ко мне и «пыль» смахнул с моих плеч. — Возьми бритву и побрейся. — он указал мне на зеркало, где лежала бритва в пакетике. И маленький пакетик с пеной для бритья. Я с тяжким выдохом подхожу к зеркалу и начинаю бриться. Сначала наношу пену для бриться на смоченную щетину, потом уже и бреюсь. Мой кожа раздражена и чуть покраснела после этой дешёвой бритвы и плохой пены для бритья. Она чуть покраснела и щипалась. Неприятное чувство. Но вдруг меня потянули за шкирку на выход. И я был вынужден следовать за ними. Прошло два часа. Мой хозяин сидит в ресторане и ест, в то время как меня отсадили за дальний стол и сказали мне молчать. Сиди тут. И молчи. Не смотри ни на кого. И не ешь. Вот и сижу. Голодный, уставший. Меня клонит в сон, и голова становится неудержимо тяжёлой. Неожиданно я отрубаюсь и сплю за столом где-то в ресторане, но позднее чувствую, как моё немощную голову приподняли и влепили пощёчину. Я распахнул глаза и увидел перед собой Ланиса. Парень был зол до покраснения, но пощёчины я и вовсе не почувствовал. Мой истинный хозяин бьёт сильнее, и рука у него тяжелее.  — Ты какого хрена творишь?! — зашипел он, и вновь губа вздёрнута, нос наморщен, клыки видны.  — Извините, господин, -шепчу я, честно смотря в его глаза. Он приказывает амбалам отпустить меня, и я быстро получаю свободу. В итоге, мне надели наручники, но посадили в салон автомобиля. И я уже понимал, что еду я к своему единственному хозяину. К своему любимому Максу. И что до нашей с ним встречи остались считанные секунды. Мы приехали к какому-то театру. Заехали со стороны чёрного входа, я кинулся к окошку, чтобы увидеть Макса. И не ошибался. Он стоял на входе с букетом цветов. Он стоял и улыбался. Он стоял и ждал меня. Меня. Как только дверь открылась, я кинулся в его сторону, но убежать далеко не вышло. Один из амбалов вытащил свою жирную ногу вперёд, я запнулся и проехался мордой по асфальту. На виду у сотни людей. Мои руки дрожали от только что полученной боли. Мне было тяжело, и, слава богу, сильно я не поцарапался. Меня подняли и потащили ко входу, где я заметил взволнованный взгляд хозяина на себе. Он обнимал своего парня. И букет был для него. И, наверное, костюм, в который был одет Макс тоже. Как же глупо было ожидать чего-то другого. Меня тащили куда-то вглубь коридоров, и сопротивляться мне было не за чем.  — Эй вы! Отпустите моего раба! Какого такого чёрта вы творите?! — послышался возмущённый голос, а впереди появился Крис. О Крис! Как же я рад тебя видеть! Парень стоял стеной на пути этих двух амбалов, скрестив руки на груди. Эти двое быстро отпустили меня, и я полетел вниз, так как на ногах я вообще не стоял. Крис вовремя поймал меня и поставил на ноги.  — Ты как? — спросил он меня, доставая из кармана своего пиджака платочек и вручая его мне. Видимо, я замарался.  — Кто вам вообще давал право трогать его?! — продолжал возмущаться хозяин на этих двоих. А я как посмотрю, они его знатно боялись. Глаза выпучили, руки по швам, головы назад оттягивают.  — Это я, зайчик! Это я! Прости! Я не мог справиться с таким буйным рабом! Он на меня замахивался! Чуть не ударил!  — Не верю, что Марк сделал это. Он куда благороднее, чем кажется! И не позволит себе такой крайности, как твои уроды. — прорычал на парня Макс, от чего я очень сильно удивился. Вот так… На своего парня.  — Да ты его и не знаешь вовсе! Этот доходяга себя зарезать пытался! Три раза! Покажите его руку! Посмотри! Посмотри! Левое запястье!       Я замер и уж было дёрнулся за спину Криса, как меня остановил Макс. Он прорычал одно слово: «Показывай.». Я повернулся к нему лицом, молча подошёл и вскинул рукав левой руки. И правда, три свежие полоски.  — Объяснись. — скомандовал хозяин.  — Я… — я посмотрел на Ланиса, парень смотрел на меня холодным взглядом убийцы, провёл пальцем по шее, да и амбалы повели себя похожим образом. Макс, заметив моё замешательство, оглянулся и увидел уже совсем другую картину. Спокойный Ланис со скрещенными руками на груди и напуганные рабы рядом у стены. — Я сам себя изрезал. Я не мог пережить разлуку с вами. Для меня это просто невыносимо. — я падаю на колени и жмурюсь. И понимаю, что сейчас произойдёт.  — Я же говорил! От него на секунду нельзя отвернуться! Так что-о-о.  — Это не повод над ним так издеваться, Ланис. Крис, забери его и уведи в гримёрку.       Я чувствую, как руки Криса взяли меня за плечи. Он поднял меня, приобнял за плечи и увёл.  — Ну прости меня, котик! — слышится сладостный голос парня.  — Ничего страшного. — отвечает он, и я оборачиваюсь в этот момент и вижу, что они поцеловались. Вот тебе и встреча с любимым человеком. Меня сажают на диван, и Крис начинает меня расспрашивать. Не ушибся ли я. Не устал ли я и прочее. Предлагал мне поесть, выпить. В общем хлопотал надо мной. Я отвечал, что всё в порядке. Попросил поесть. И когда мне подали целый поднос с вкусной едой, на которую я просто накинулся, не обращая никакого внимания просто ни на что. Я был зверски голоден.  — Всё точно в порядке?       Я осмотрелся и попросил парня закрыть дверь. Потом подсесть ко мне и только тогда я с дрожью в голосе ответил: «Нет.».