Волчий дневник

После того как я назвал Сансу королевой турнира, я победно взглянул на королеву Серсею. Я заметил, как натянулись её губы в фальшивой улыбке, а глаза сверкнули злобой. Приняв положенные почести, я немедля отправился за выигрышем. Мне удалось немного поглумиться и над Петиром, человеком, который "изыскал" деньги на призы турнира. По моим прикидкам выходило не меньше девяносто тысяч драконов на турнир, это больше всей моей казны. Но, думаю, это больше и королевской казны, в лучшие её времена. Петира можно уважать за то, что он создал торговую империю, организовал досуг для состоятельных граждан Вестероса и обеспечил досуг короля. Насколько ему обидно отдавать, по сути, уже свои деньги? И отдает он их совершенно без пользы, на развлечения короля. Как он еще может так снисходительно улыбаться? — Вашей выдержке можно позавидовать, или даже восхищаться ей, — совершенно искренне сказал я Петиру, забирая небольшие, но тяжелые сундуки с золотом. На что Петир лишь хмыкнул, как-то грустно улыбнувшись, и кивнул. Не будет секретом, что 40 тысяч драконов — это больше полутонны золота. Такой вес даже для Григора Клигана неподъемный. А ведь еще есть выигрыш Домерика за второе место — 20 тысяч. Уезжать из Королевской гавани я планировал в спешке, а потому золото могло стать серьезной обузой. Бросить такие деньги я не мог, мой внутренний зоопарк поднял бы бунт от таких действий, поэтому я решил позаботиться о доставке своих денег в безопасное место заранее. Почти всех своих людей я отсылал домой с золотом, со мной оставалось всего десять моих гвардейцев. Домерика тоже отправлял в Ров Кейлин. Нанял еще бойцов наемников, часть отправил с золотом в Ров, часть оставалась со мной. Наемникам ничего не говорили о золоте, но они не дураки и понимают, что может отправить победитель турнира и его первый рыцарь, что занял второе место, домой на Север. Поэтому слишком сильно наемниками гвардию разбавлять нельзя. Часть золота я превратил в товары, продолжая делать запасы на время войны, часть золота удалось конвертировать в драгоценные камни, что несколько уменьшило тяжесть груза, но всё равно общая масса золота была около шестисот килограмм. Домерик уехал, уже скоро он будет дома, на Севере. Я дал ему наказ поспешить со своим грузом, что он и сам понимал, посоветовал не останавливаться на постой в людных местах, пообещал, что в пути по лесам его будут охранять волки. Такой пригляд сделает невозможными засады в пути и послужит дополнительной гарантией верности наемников. По уговору, Домерик ненавязчиво доведет до сведения наемников, что волки охраняют караван, расскажет несколько сказочек про Старков и их волков. Часть камней, полученных за золото я оставил себе, может, будет возможность провести несколько опытов по зарядке магией. Вообще на многие изыскания не хватало времени. Опыты с янтарем и со смолой были положительные, но делать искусственный янтарь было затратно. Еще я делал искусственные алмазы, вернее алмазную крошку, порошок для абразива. Вырастить цельный кристалл алмаза не получалось, а вот крупинки, годные для технических нужд — пожалуйста. Обработка илверана в холодном состоянии была возможна только с помощью этих абразивов. Возможно, я несколько покривил душой, что доспех делать из илверана нет никакого смысла. То, что от дробящего оружия уровень защиты будет такой же, что и защита обычного доспеха, это близко к истине, но не все же пользуются "дробью". А еще, доспех из илверана можно сделать значительно тоньше, что сделает его лёгким и удобным в носке. То, что илверан труднее ремонтировать, так и делать я его буду не для кого-то, а для себя, а у меня есть магические методы обработки. Короче, если бы он (илверан) у меня бы был в достатке… Вообще, ситуация с нехваткой времени и сил сильно угнетала. Новый мир, новые ощущения, другая магия, а времени на всё это нет. Магия редко когда бывает «застывшей», обычно магия — довольно подвижная энергия и законы её кажутся изменчивыми и не постоянными, многое зависит от воли или от привычки. Эта энергия со временем сама определяет границы и правила. Конечно, некоторые правила остаются везде и всегда одинаковыми, но простор всё равно велик. У начинающих магов результат колдовства непредсказуем, а полярности и магические течения в мире могут меняться. Сейчас, в мире Вестероса я начинал чувствовать усиление магических полюсов. Сначала я думал, что моя сила восстанавливается и чувствительность становится более тонкой, я начинаю чувствовать больше и ярче. Но нет, это не только возрастание чувствительности, но и усиление самой магии мира. Я чувствовал, как на севере за стеной всё больше набирает силу Король Ночи. Чувствовал, как за морем поднимает голову противоположная сила культа Рглора. Всё ближе было возрождение драконов и их магии. Всё чаще магия проявляла себя в людях, которые должны были бы стать магами, но их сила и чувствительность пока слишком малы, и поэтому магия в них незаметна. Трехглазый ворон и дети леса тоже усиливались, но в меньшей степени, их полюс силы был слишком тесно связан с Королем Ночи и магией Стены, каким-то образом это ограничивало рост их магии. Возможно, я несколько неправ, и магия детей леса и трехглазого ворона тоже развивается. Если можно было бы предположить, что магия живая и в какой-то своей непостижимой сути разумная сила, то она поменяла своего фаворита. Магия детей леса и трехглазого ворона выбрала себе нового лорда — меня, тогда этот полюс силы тоже развивается и весьма интенсивно. Некоторое родство я ощущал, родство со Стеной, родство с магией сновидений, родство с «оборотничеством» и древовидением, даже с Королем Ночи. Но все эти ощущения я относил на кровное родство со Старками, и пока у меня не было причин думать иначе. Или были? *** Домерик — Почему я уступил в поединке? — думал Домерик. — Я испугался, или это было жестом уважения? Возможно я слишком мягкий и тихий, как считает мой отец. Когда я поехал, не опустив копьё, я был уверен в своем решении, но теперь у меня полно сомнений. Казалось бы, дело сделано и поздно думать и переживать о свершившемся — я уступил, когда еще мог сражаться. Но это был не испуг и не страх. Уважение? Нет. Уверенность! Я был уверен, когда уступил победу. Я был уверен, что проиграю. Я видел поединок с Клиганом. Казалось, что эту Гору ничто не может остановить. Он несся как стихия, огромный, в черных доспехах. Я не боялся бы его, вернее боялся бы, но не больше, чем любого другого умелого и сильного рыцаря. Всё это я уже видел и знаю. Но вот чего я не знаю, так это - на что способен Вайтстарк. Я уверен, что не все смогли увидеть его выпад, настолько он был быстр. Когда Джон и Григор сошлись первые два раза, казалось, что у Джона нет шансов, казалось, что он не помышляет об атаке и его сил едва хватает защищаться, чудом. Но потом я понял, что Джон просто ищет уязвимое место Клигана, и стоило ему только увидеть его, он сразу же атаковал. Наверное, мой отец именно такого хладнокровия добивался от меня, хотел чтобы я был не просто спокойным и тихим, а просчитывал ситуацию несмотря на опасность. Что ж, дойди дело до схватки с личным оружием, то у меня действительно не было бы шанса. Пусть на копьях мы и равны, но показать ту же скорость, что продемонстрировал Вайтстарк, я не могу. Я уверен, что дойди дело до этого, то итог был бы такой же как с Клиганом. Таким образом, я избежал ранения и не уронил свою честь, в какой-то мере даже наоборот. Все три обязательных копья сломаны, победа Вайтстарка в большей степени почетная, чем по очкам. Пожалуй, я поступил правильно, трезво оценив свои шансы. *** Когда я спросил Домерика, почему он уступил мне победу, то тот ответил: — Здесь нет никаких хитростей, я сказал королю правду. У меня не было шансов победить тебя. И раз уж я мог обойтись без ранения и без урона чести, то решил отдать победу. Допытываться дальше не стал, потому что смысла нет, а тема для моего первого рыцаря не очень приятная. Было видно, что он сам еще глубоко переживает о своем решении и лучше его не трогать. Домерик уехал домой, увез с собой большую часть золота и верных мне солдат, но движуха на этом не закончилась, а только началась. Эддард поссорился с Робертом, и король приказал Неду убираться из Гавани. Я успел разузнать причину ссоры. Причиной оказалась Дейнерис Таргариен, которую Эддард отказался убивать. После турнира я уже мог заниматься другими делами, направить свои силы не только на конкурентов в состязании. Благодаря своим усилиям, подглядываниям, подслушиваниям, сбору слухов, я смог узнать, что Роберт хотел участвовать в турнире, но его отговорил Нед. А также узнал, что ссора была неминуема, Роберт еще по пути в Королевскую Гавань узнал, что Дейнерис вышла замуж за дотракийца кхала Дрого, армия которого насчитывает более 40 тысяч всадников. Уже тогда король высказывал мысль отправить к ней убийц и решить проблему, когда она еще не стала настоящей проблемой. Трудно не согласиться с Робертом, давить паровозы нужно, когда они еще маленькие чайники, но с таким решением Эддард никогда не мог бы согласиться. На месте Роберта я не стал бы выносить такое на Малый Совет, это было похоже на попытку продавить Неда в его принципах. Тихий Волк лучше умрет, чем отступится от своих принципов. Сейчас же Роберт поделился своим решением с малым советом. Кто-то остался нейтральным, кто-то поддержал короля. Возможно, Неду тоже следовало высказаться нейтрально, но Роберт надавил на Старка, чтобы он возглавил это дело, и у Неда не осталось никакой возможности на нейтралитет. Эддард грубо высказался в сторону короля о его чести. — Тот Роберт Баратеон, которого я знал, никогда не отправил бы наемных убийц для ребенка, тот Роберт не боялся врагов и не убивал детей. Эддарда открыто поддержал только Барристан Селми, за что тоже лишился доверия короля. Эддард узнал о грабительских набегах, которые организовал Тайвин Ланнистер в Речных землях. Эддард лишил Клигана всех титулов и земель и послал Берика Дондарриона выполнить указ, призвать нарушителя к ответу. Самого Тайвина Нед трогать не мог, но укоротить его исполнителя решился. Бейлиш и Пицель попытались урезонить десницу и смягчить его гнев, но Эддард был твёрд в своём решении. Я же в этих попытках смягчить решение десницы увидел желание Петира и Пицеля заработать очки у Ланнистеров. События с исходом, которые я планировал, начали развиваться. Эддард дал указания Сансе и Арье, собираться домой. Арья сразу же обрадовалась, а вот с Сансой возникли некоторые проблемы, но с моей помощью Эддард смог убедить свою дочь в правильности такого действия. — Санса, дочь моя, — начал Нед, взглянув на меня, как бы говоря мне выйти, но я «не понял», — тебе и Арье нужно срочно собираться и уезжать из Королевской Гавани. Джон поможет тебе со сборами. — Но отец, как я могу уехать, я же будущая жена принца Джофри и будущая королева. Я не могу уехать. Я стану женой принца, и у нас будут золотоволосые дети. — Я твой отец, Санса, — надавил Нед, — и я говорю тебе собираться и уезжать, ты должна меня слушаться. — Нет! — Позвольте мне объяснить леди Сансе, что происходит, — вмешался я. Нед недобро глянул на меня, но подумав кивнул, позволяя поговорить с Сансой. — Пойми нас, сестра, в Королевской гавани у нас нет друзей. Возможно, королева говорила тебе, что ты уже в их семье, обещала тебе поддержку и защиту, но на самом деле ты для неё никто. Твои дети для неё, если они будут от Джоффри, будут в небольшой степени Ланнистерами, но сама ты для всех Ланнистеров останешься волчицей. Сейчас ты всего лишь пешка в руках королевы — разменная фигура, твоя ценность только в способности повлиять на Старков. Отдавая себя в руки Ланнистеров, ты предаешь своего отца, ты предаешь Робба, ты предаешь свою мать и весь Север. (К "пешке" попрошу не придираться, аналогичная шахматам игра в Вестеросе есть - кайвасса). — Нет, я не предаю Робба и мать, став королевой, я смогу помочь Северу, у меня будет большое влияние на будущего короля, а значит и на всё королевство. — Это тебе сказала Серсея? Не хочу тебя расстраивать, но Ланнистеры не дадут тебе никакой власти, даже если ты на самом деле станешь женой Джоффри. Ты будешь рожать принцу детей, но пока жива Серсея, власти у тебя не будет. Сейчас Тайвин Ланнистер начал какую-то игру, пользуясь влиянием своей дочери на короля. Его рыцарь Григор Клиган совершает разбойничьи нападения в землях Талли, родственников твоей матери Кейтилин Старк, в девичестве Талли, в землях первых союзников Старков. Оставаясь в Королевской гавани, ты связываешь своего отца по рукам. Тебя могут взять в заложники и потребовать от него повиновения. А ты не просто остаешься, ты вверяешь себя в руки Ланнистеров, которые уже начали действовать против Старков и против законов королевства, считая, что раз королева - Ланнистер, то и законы писаны не для них. — Так ответь, Санса, — проникновенно говорил я, не стараясь давить эмоциями, но магией и модуляциями голоса вводя в транс, — как понимать твоё решение? Что это если не предательство? — Я поняла тебя, Джон. Отец, — уверенно, чуть ли не воскликнула Санса, — я отправляюсь домой, как ты и повелел. Когда вышли из комнаты Сансы, Эддард меня похвалил: — Молодец Джон, Санса, обычно такая мягкая, вдруг оказалась неожиданно жесткой. Я был уверен, что мне не удасться её заставить согласиться уехать, а силой отправить домой тоже не смог бы, пока Роберт хочет видеть её женой Джофри. — Серсея задурила Сансе голову, — ответил я, — я просто открыл сестре правду, объяснил ей, зачем она нужна королеве. Санса вовсе не хочет быть предателем и игрушкой в руках королевы. — Ты правильно поступил, даже у меня не получилось бы лучше, Джон. Я собираюсь призвать Тайвина Ланнистера к ответу за действия его вассала. Если он не явится на суд в Королевскую Гавань, то его назовут преступником и лишат всех званий и земель. Это, скорее всего, будет означать начало гражданской войны. — Гражданской войны? — я с сомнением глянул на Эддарда. — Но этот мятеж обречен, пока на троне Роберт Баратеон. Если Тайвин Ланнистер что-то задумал, то это не может быть просто мятеж, да и надеяться только на свою дочь в таком деле — это не похоже на хитроумного Ланнистера. — Пока на троне Роберт Баратеон, — сказал я тихо, но так чтобы услышал Нед. От моих слов Эддард встал как вкопанный. — Мы должны быть готовы ко всему, — начал давать мне указания Эддард, — помоги собраться сестрам в дорогу побыстрее. Я изобразил что-то среднее между поклоном и кивком, выражая согласие, и ушел, у меня много дел. На Сансу у меня были свои планы, во время пребывания Домерика в Королевской Гавани я заметил, что сестра ему очень нравится. Он с Сансой хорошо общался и произвел на неё некоторое впечатление, особенно на турнире. Не будь принца, и её чувства вспыхнули бы к Домерику, как сухой хворост брошенный в огонь, но Санса себя всё время внутренне осаживала. Тем не менее, её женственность в присутствии Домерика расцветала сама собой, взгляды, жесты, дыхание — всё говорило о её интересе к этому рыцарю. Вскоре я узнал, что Эддард пытался приставить к Роберту дополнительную охрану, но король был зол на Неда и только посмеялся над его опасениями. Случай с кабаном всё-таки произошел. Я немедля хотел отправить Сансу и Арью с обозом в Винтерфелл. Небольшой отряд должен был догнать Домерика и присоединиться к нему. Все вещи, которые я отправлял с Арьей и Сансой, не так важны и нет ничего страшного, если они отстанут или даже этот обоз разграбят по дороге. Санса, конечно, расстроится потере своих платьев, но останется живой и свободной, это главное. Сам я думал остаться с Недом до самого исхода, таков был приказ. Но события стали развиваться слишком быстро.