Цветочная меланхолия

       Лилиум лёг обратно в кровать и отвернулся к стенке. Гроссулар последовал за ним и расположился на самом краю кровати.        — Мне больше нравится, когда меня обнимают, чем, когда я обнимаю, — сказал Лилиум.        Гроссулар придвинулся ближе и нежно приобнял партнёра.        — Дай мне шанс, и я буду показывать тебе свою любовь каждый день. Ты ведь этого хочешь? — спросил виновник торжества.        Лилиум молчал то ли от усталости физической, то ли от усталости моральной. Он так ничего и не ответил, только тяжело вздохнул, что Гроссулар воспринял как знак того, что пора замолчать. Лилиум легкими прикосновениями поглаживал обнимающую его руку, тем самым обнадёживая отчаявшегося офицера. В таком положении они проспали всю ночь.        Гроссулар проснулся ранним утром более оживленным, чем обычно. Его состояние можно было назвать перерождением. Он принялся готовить завтрак, который в последствии красиво оформил на тарелках. Он хотел соответствовать потребностям своего гостя, ужин с которым всегда был произведением искусства. В перерывах он поглядывал на постель, чтобы убедиться, не сбежал ли его экзотический принц. На несколько минут Гроссулар выбежал на улицу в поисках хоть каких-либо цветов, и, как иронично, ведь именно сейчас они были нужнее всего. Он сорвал первые, что попались на его пути, и вернулся в дом. Поставив их в маленькую вазочку, он обрадовался своей находке. Не имея понятия о названии цветов, их насыщенный синий цвет радовал глаз, что было очень важно для создания идеального завтрака. Гроссулар накрыл на стол и со спокойной душой сел на кровать возле спящего. Он наклонился и несколько раз нежно поцеловал Лилиума в губы.        — Завтрак на столе, — сказал он.        Лилиум посмотрел сонными глазами на Гроссулара и улыбнулся, отчего у последнего перехватило дыхание.        — Я схожу умою лицо. Завтрак не успеет остынуть, — пообещал Лилиум.        Этот день запомнился Гроссулару лучше, чем какой-либо другой. Лилиум похвалил кулинарные навыки офицера, заметил жест внимания в виде цветов, после этого Гроссулар предложил вместе принять душ, на что Лилиум не мог сказать «нет». Они вышли на прогулку, много разговаривали, вспоминали былое, не вспоминали вчерашнее, но и не планировали будущее. Они зашли в отель, где Лилиум оставил свои вещи, и забрали их. Вернувшись, Лилиум помог Гроссулару прибраться, они пообедали и посмотрели вечерние новости. Гроссулар первым во всем проявлял инициативу и очень часто прикасался к своему возлюбленному.        Ночью он выгибался под Лилиумом как самая развратная шлюха, позволяя иметь себя во всех позах. Он не боялся стонать и говорить о том, как ему хорошо. Лилиум признал, что эти сутки действительно были лучшими за всё время, что они знали друг друга.        С каждым днём Гроссулар всё больше одаривал Лилиума своей любовью, заботой и теплом. С каждым днём Лилиум всё меньше отвечал на чувства и всё больше походил на Гроссулара в прошлом. В середине недели он перестал улыбаться, знаки внимания воспринимались как данность, к концу недели он не отвечал на ласки и едва позволял себя целовать. Гроссулар хотел возбудить его и попытался сделать минет, но получил пощёчину. Общение стало формальным. Последний день они спали раздельно.        На утро Лилиум собрал свои вещи. Гроссулар минуту был в ступоре, думая, что это какой-то розыгрыш. Он не понимал, что происходит, и его язык онемел от этой ситуации.        Лилиум открыл дверь. Он обернулся, улыбнулся и сказал:        — Теперь ты знаешь каково было мне. Теперь ты знаешь, что такое быть с тобой, любимый.        Он бросил под ноги Гроссулару цветок и покинул дом.        В груди сильно стянуло, и Гроссулар безмолвно упал на колени. Он взял в руки засушенный цветок. Это был лядвенец.        Он не дёрнулся с места искать значение в книжке, потому что оно было первым, что Гроссулар выучил, когда начались эти отношения.        Это была месть.