Аура бездны

      Время полетело так быстро, что Пьер подчас не мог с уверенностью сказать, какое сегодня число, ибо узнать это просто не хватало внимания. Ежедневно он отправлялся вместе со своим новым наставником в морские глубины, открывал то, что не было прежде доступно для человеческих глаз, находил подтверждения и опровержения своим давнишним теориям, строил новые, частенько возвращаясь домой только поздно вечером. Иногда, когда экспедиция затягивалась на двое суток Аронаксу удавалось переночевать прямо на мягком дне какой-нибудь пещеры под бдительным контролем хранителя.       Жители Эрсы давно перестали обращать внимание на чудаковатого столичного учёного, неизменно уходившего каждое утро в сторону океана, но куда - ответить никто не мог, а проследить за странным парижанином упорно не удавалось. Даже самые любопытные мальчишки посёлка возвращались ни с чем, заверяя, что, несмотря на всю хитрость и ловкость, тропинка упорно выводит их обратно к дому. Впрочем, ломать голову над загадкой таинственных похождений никто не стал - забот у честных работяг хватало и без чужих детективных историй, а интерес со временем поблёкнул, как это и предполагалось.       Часы неотвратимо тикали, приближая окончание отпуска; и однажды, отдавая господину Оноре еженедельную арендную плату за домик, Пьер осознал, что жить здесь ему осталось всего лишь три дня. Конечно, волноваться ему было не о чем: удивительный научный доклад лежал в столе его ящика переписанным начисто и абсолютно готовым. Никаких сомнений в подлинности или неполноте изложения в нём не могло бы возникнуть и у самой придирчивой комиссии - чувствовалась опытная манера изложения самого исследователя и безукоризненная точность его тайного друга. Стоило вздохнуть свободнее, оторваться от работы и закончить, наконец, эскиз для своей будущей невесты, начатый ещё до всех необыкновенных подводных приключений. В том, что Жюли Фурнезе станет его невестой, после письма родителей Пьер больше не сомневался, как бы его ни страшила женитьба "вслепую". Молодой человек отнюдь не принижал возможные наилучшие качества юной мадемуазель, однако боялся, что пожизненная брачная связь с совершенно незнакомой девушкой сломает судьбы им обоим. Оставалось надеяться на положительный исход событий и ложную природу печальных догадок.       Прошлым вечером они с Немо простились, завершив работу над его проектом; больше оснований для встречи с этим мистическим обитателем вод не предвиделось, чем Пьер был несказанно огорчён. В последние дни пребывания на Корсике его особенно сильно тянуло к океану, вот и сейчас, сидя на нагретом солнцем камне посреди прибоя, он аккуратными движениями наносил на свой рисунок последние штрихи.       - Вы написали красивый пейзаж, господин Аронакс, - от неожиданности Пьер выронил карандаш, который тут же подхватили.       - Доброго вечера, господин Немо. Чем обязан Вашему приятному визиту?       - Ровно ничем, мсье. Просто с самого утра Вы прогуливаетесь вдоль побережья, отрешённо глядите вдаль, рисуете с плохо скрытой грустью?       - Грустью?       - Ну, как же, - он повёл пальцем по бумаге, - Вот здесь Ваша рука дрожала, и контур неуверенно скачет; здесь он резко обрывается вниз ниже нужного, словно Вы внезапно ощутили обречённость и опустили руку; тут...       - Да, Вы чертовски проницательны! Я действительно расстроен.       - Из-за скорого отъезда, верно? Не тоскуйте так: уверен, Вы ещё не раз найдёте время навестить Вашего старого друга на Лигурийском море.       - Нет, возможно, что нет.       - В смысле? - хранитель напрягся.       - Сразу по возвращению в Париж я должен встать под венец. Эскиз, который Вы видите, предназначается корсиканским сувениром для моей невесты.       - Вы никогда не упоминали о свадьбе, - Немо присел на валун и с интересом спросил: - И какова же Ваша избранница?       - Как бы сказать...       - Она достойная девушка? Вы её любите?       - Говорят, что достойная. Но это избранница моих родителей, и я не могу судить о ней, не познакомившись.       - Хотите сказать, Вы даже не знаете свою будущую жену?! - вскричал вдруг собеседник, вскакивая на ноги. - Как же Вы представляете себе подобную семью?       - Здесь нет ничего особенного: многие родители выбирают супруга или супругу для своих детей. Меня больше беспокоит то, что я увижу её только накануне бракосочетания, а теперь вынужден пребывать в неизвестности.       - Ясно... Пьер, прошу приходите завтра к полуночи на песчаную косу около пещеры. В нашу последнюю встречу я покажу Вам глубины океана ночью.       Уже уходя к себе, молодой человек неожиданно вспомнил, что не спросил касательно фонаря - ибо как же они смогут разглядеть что-либо в чернилах ночных вод! Однако едва он снова подошёл к вдающимся в море утёсам и заглянул за них, как чуть не пошатнулся от изумления. Хранитель сидел на дальнем из камней, ссутулившись, уронив голову на колени; плечи его судорожно подрагивали. До слуха француза долетело только несколько тихих фраз:       - Одиночество... Силы небесные, скоро его цепи вновь обовьют и задушат меня... Как жаль, что он не сможет обрести вечную жизнь рядом со мной... И почему, скажите на милость, он предназначен ей против воли? Так не должно быть! - Немо взмахнул рукой и швырнул в воду ближайший обточенный морем булыжник.       Звук громкого всплеска заставил Пьера очнуться и молниеносно покинуть пляж. Уже дома он попытался обдумать слова хранителя о вечной жизни и никак не мог понять всерьёз это было сказано или же нет. Как вдруг в дверь постучали:       - Письмо на имя господина Аронакса. Сегодня утром доставили паромом.       "Только этого не хватало, - раздражённо подумал адресат, бросив взгляд на имя отправителя. - Какие ещё "хорошие новости" могут сообщить мне родители?"       После вскрытия конверта выяснилось, что планы в очередной раз придётся изменить...       "Дорогой сын, Мы рассчитываем на твои успехи в занятиях наукой и сообщаем, что твоя свадьба официально назначена на 27 число текущего месяца"       - Что? - молодой человек вскочил на ноги, едва не сминая бумагу в руках. - Но это абсурд: 27 число уже послезавтра!       "Предупреждая твои вероятные вопросы, - значилось ниже, - Объясняем: мадемуазель Фурнезе пожелала в качестве свадебного подарка совершить поездку на море, и мы с её родителями сочли возможным согласиться. Поэтому тебе нет нужды возвращаться в Париж - мы все прибудем в Эрсу послезавтра и обвенчаем Вас в местной церкви, чтобы избежать лишних издержек и переездов на континент и обратно. Надеемся на твоё хорошее самочувствие и здоровье. Твои родители."       - Что ж, - подумал Пьер устало присаживаясь на краешек кровати, - Хорошо это или плохо, но скоро всё будет кончено.

***

      Следующий день принёс Аронаксу смешанные чувства. Так бывает, когда ты долго работал, трудился в каком-либо месте, мечтая уехать домой, но вот срок вышел, ты волен покинуть его, и почему-то вдруг не можешь наглядеться на здешние пейзажи и ландшафты. И всё вокруг выглядит таким родным и прекрасным, что душу охватывает тоска, будто ты уедешь и больше никогда не увидишь этой красоты...       Пьер даже жалел, что согласился на ночную встречу с Немо, когда мог провести с ним в лоне морей весь день.       "Интересно, долго ли он будет помнить меня после нашего расставания? - подумалось французу. - Многим ли он показывал то, что доводил до моих глаз?"       - О чём Вы так задумались, мой друг? - из воды показались голова и плечи хранителя.       Пьер только хмыкнул: нежданный собеседник так и не взял привычки приветствовать его по-человечески или предупреждать о своём появлении.       - О чём? Да вот, стоит ли мне изобразить испуг от Вашего внезапного возникновения.       - Можете так не утруждаться. И потом, разве Вы не меня ждали на берегу столь настойчиво?       - Правду говоря, я жалею, что согласился идти к Вам ночью, господин Немо, тогда как мог бы провести в Вашем обществе гораздо больше времени.       - Боюсь, чтобы ночной приём у меня состоялся, нужен целый день на подготовку декораций: не заставлю же я своего уважаемого гостя тащить с собой фонарь! А ночной океан, если правильно смотреть, ничем не хуже звёздного купола неба, можете поверить. И всё же я вижу, Вас что-то гнетёт...       - Мои планы поменялись. К лучшему или к худшему - пока не знаю, - Пьер вдруг спохватился, вернувшись к теме разговора. - Вы намекали, что требуется время на подготовку, верно? Тогда не стану Вас отвлекать, прошу, не обращайте внимания.       Хранитель слегка улыбнулся и произнёс:       - Вы всегда относились ко мне с пониманием, Пьер, и я благодарен за это. Обычно человечеству не позволено владеть секретами бессмертных, но Вы не похожи на других людей, поэтому сегодня вечером я разрешу Вам задать один вопрос о моих тайнах, если желаете. Подумайте, что бы Вы хотели больше всего знать обо мне, пока есть на это время, однако будьте готовы и мне поведать о тревожных мелодиях своего сердца.

***

      Едва Корсику заволокли густые сумерки, а в окнах домов погасли все светильники, Аронакс незаметно выскользнул из дома, захватив маленькую лампу, и быстрым шагом направился к пляжу. В том, что вскоре перед ним открылась потайная тропа к пещере не было ничего удивительного - Немо уже ждал его. Как только тусклый огонёк фонаря замерцал в отблесках морской глади, появился перед ним, не забыв на сей раз предупреждающе плеснуть по воде.       - Чудесная ночь, господин Аронакс, неправда ли?       - Правда. Вам хватило времени завершить приготовления?       - В аккурат к Вашему прибытию. Заходите, мы погружаемся, - тут он окинул фигуру гостя внимательным взглядом и удивлённо изогнул бровь: - Не припомню, чтобы Вы в предыдущие наши встречи так одевались. Особый наряд?       - Для особенного случая, как видите.       Немо проворчал что-то о возможной порче ткани от воды и соли, но глаза его говорили об обратном: Пьер заметил в них чуть уловимое восхищение его образом и не стал спорить. Он попросту загасил свой фонарь и привычно шагнул в воду, добираясь до своего друга вплавь. Тот перехватил его за руку, подтягивая к себе.       - Готовы, Пьер?       - Более чем.       Хранитель крепче приобнял молодого человека и, как всегда разомкнул его губы своими, уходя в глубину. Но каково же было его потрясение, когда привычно-бесстрастный поцелуй перетёк во взаимный, а чужая рука неуверенно охватила его шею...       Стоило волшебной минуте закончиться, как Пьер отпрянул, стыдясь своего поступка и радуясь, что в темноте не видно его покрасневших щёк.       - Я просто...       - Ничего не говорите, мсье Аронакс, - горько шепнул хранитель, вновь привлекая его в свои объятия, - ничего не говорите, я знаю...       - И что теперь делать?       - На данный момент следовать за мной и не теряться.       Немо схватил его за руку, устремляясь вниз, попеременно сворачивая то влево, то вправо, то вдруг оглядывался вокруг, будто что-то искал. Наконец, он прищурился и указал на крохотные светящиеся точки далеко впереди.       - Заметили? Это и есть наше освещение на сегодняшний вечер. Но не волнуйтесь: его свет ярче, чем кажется отсюда.       Действительно, стоило приблизиться к загадочным "светлячкам", как сияние стало сильнее, разливая окрест мерцающие водопады искр - не слепящих и болезненных до рези в глазах, а приятных, прогоняющих тьму сотнями вспышек зарниц.       - Господин Немо, неужели Вы использовали здесь светящийся зоопланктон? Это поразительно!       - И не только его, господин учёный. Узнаёте ли существо, столь курьёзно встретившееся Вам на одной из наших первых экскурсий?       - Та редкая медуза - ... Подождите, но как Вам удалось сделать из всей этой живности светильники? Снова воздушные камеры?       - О, я вижу, Вы неплохо преуспели в искусстве проницательности! Всё верно: они находятся в водных камерах, ограниченных очень плотно сжатым воздухом, который не может преодолеть их инертное тело. Они способны дышать и двигаться внутри своей камеры, но бессильны хотя бы сдвинуть её с места, так что можно с полным правом назвать их "живыми лампами".       - Впечатляет. Всё же я сильно беспокоился за освещение до этого момента.       - Я же говорил, что всё будет в порядке, а вечным существам лгать не пристало.       Они уселись на подводной поляне, переливающейся в блеске удивительных "ламп", и Пьер спросил:       - Утром Вы разрешили мне задать один вопрос о Ваших тайнах, если пожелаю, верно?       - Точно так. И что же, в таком случае, Вас интересует?       - Господин Немо, расскажите, как Вы стали хранителем - это не даёт покоя моему воображению.       - Ох, мой смертный друг, боюсь, это совсем не та волшебная сказка, на которую Вы рассчитываете.       - Прошу Вас!       - Ну, хорошо. Обещание есть обещание.       Немо откинулся на мягкий песок и улёгся поудобнее, приглашая последовать его примеру. Глаза его наполнились печалью.       - Давным-давно, несчётное множество лет назад, я был человеком подобно Вам, господин Аронакс. В те далёкие времена я ходил по сухой земле, наслаждался радостями счастливой жизни, но однажды... О, однажды случилась трагедия, навсегда унёсшая в лету всё то, что я так берёг и любил. Сердце моё разрывало от горя, разум словно отказался принять существующую действительность, и тогда вместо того, чтобы смириться с утратой и продолжать коротать жизнь, я совершил тяжелейший грех, не прощаемый ни религией, ни моралью.       Француз тихо ахнул, догадываясь о случившемся.       - Да, мсье, Вы абсолютно правы: я прыгнул в море с высокой скалы, покончив с собой. Однако смерть не оказалась концом всему; я и представить не мог, что ждёт меня дальше, - он перевёл дыхание и продолжил, чуть понизив голос: - Смерть оказалась густой и вязкой субстанцией, она обволокла меня со всех сторон и тогда я услышал голос...       - Голос?       - Это не то, что способно услышать ухо - больше похоже на ощущение чужого звука в сознании. Голос сказал, что я нарушил и бессмысленно утратил главный дар мира смертных - жизнь, поэтому буду обречён навеки заботиться о ней в водах моря, где совершил преступление.       - Получается, хранители это неупокоенные души тех, кто совершил над собой самосуд в океане?       - В каком-то смысле, да. Я точно не помню, как долго уже длится моё бессмертие. Вероятно, около двух веков. Но самое ужасное здесь, пожалуй, не перспектива вечного скитания по Лигурийскому морю, а постоянное одиночество. Поначалу оно не кажется обузой: вокруг много интересного и прекрасного, хочется успеть везде, вкусить всю прелесть и преимущества новой жизни. Но постепенно удивительное перетекает в обыденность, изгибы дна больше не выглядят таинственными лабиринтами, а здешние обитатели представляются скорее назойливыми соседями, нежели компанией. Да и приглядеть за всеми сложно в одиночку...       - Но Вы говорили, что любите море и всех, кто в нём живёт, разве нет?       - Господин Аронакс, Вы можете любить розы; восхищаться ими, как натуралист, ценить аромат, как парфюмер или просто наслаждаться их красотой. Но ни одна роза на свете не побеседует с Вами, не спросит как дела и не составит приятную компанию. Жить среди бессловессных, пусть и очаровательных существ - настоящая мука.       - Разве же Вы не могли искать компании у людей? Ведь наверняка за столько лет я не первый, с кем Вы общались.       - Да, это может быть выходом. Однако я уже упоминал, что у бессмертных есть свои правила и одно из них, не мешать ходу человеческой истории. Предположим, я приглашаю человека в глубины океана, он поднимает со дна бесчисленное множество сокровищ, богатеет, пробивается во власть, где устанавливает свои порядки, возможно развязывает войну... В итоге происходят события, которых никогда не должно было случиться, а это недопустимо.       - Как же тогда я? В нашу первую встречу Вы не могли наперёд знать, что мне нужно. Может статься, мне хотелось утащить со дна пару невиданных образцов и устроить научный переворот!       - Ошибаетесь, мсье, я знал. Дело в том, что в нашу первую встречу Вы и вовсе не заметили меня: Вы лишь очнулись в пещере после шторма и громко сетовали на потерю своих записей и данных. Тогда я убедился, что Вас интересуют знания, а не деньги, и на пробу привёл в следующие дни к пещере. Как оказалось, не ошибся, - Немо потянулся и встал с песка. - Что же, я ответил на вопрос. Теперь позволю себе тоже спросить, когда Вы намерены уехать отсюда?       - Я уже не намерен.       - Как так?       - Вчера вечером мне пришло письмо из Парижа - мои родители, уступая желанию невесты, решили справить свадьбу прямо на Корсике. Все они прибывают в Эрсу завтра днём; само венчание состоится на закате.       - Ясно. Скажите, - голос хранителя чуть дрогнул, - Вы приедете сюда после... всего?       - Навряд ли. Я вернусь в Париж, получу профессорскую степень; чтобы содержать семью, буду ежедневно работать в своём кабинете и, возможно, иногда ездить в командировки - так, кажется, принято жить? Не думаю, что когда-нибудь смогу вернуться в Эрсу, если только...       - Только - что?       - Нет, ничего. Всего лишь шальная идея.       - Тогда нам уместнее будет попрощаться здесь и сейчас. Пьер? - он положил ладонь на плечо француза. - Вам пока нет нужды в моих способностях дышать, но прошу, позвольте поцеловать Вас.       Хранитель подхватил Аронакса под лопатки и прильнул к полуразомкнутым губам, наслаждаясь взаимнстью и жаром соседнего тела. Затем с сожалением отстранился и произнёс:       - Увы, время в наших часах истекло. Когда уедете, помните, чему я учил Вас в эти дни и не позволяйте своей живой душе черстветь в череде серых будней. Сейчас спите, Пьер. Завтра будет тяжёлым для нас обоих...

***

      - Пьер, дорогой мой! - воскликнула пожилая женщина, спускаясь по трапу парома, едва муж подал ей руку. - Ну, как твоя командировка, как успехи?       - Право же, мама, не стоит Вам так волноваться: я закончил проект и успел немного отдохнуть вчера.       - Надеемся на это, - вмешался в разговор отец. - Ведь сегодня у нас грандиозные планы! Позволь представить тебе Жюли-Антуанетту Фурнезе, твою будущую невесту.       Он протянул ладонь молоденькой леди в светло-палевом платье и изящной шляпке. Девушка чуть присела в реверансе и, наклонив хорошенькую головку, едва заметно вынесла правую кисть вперёд.       - Рад знакомству с такой очаровательной мадемуазель, - Пьер в свою очередь поклонился и поцеловал её руку, как того требовали светские приличия.       - Я наслышана о Вас, господин Аронакс. Вы, стало быть...       - Прошу прощения, дети мои, - встрепенулась вдруг мадам Аронакс, - Но дорога через континент слегка утомила нас. Пожалуй, лучше всего перебраться под крышу и немного отдохнуть. После обеда мы все поедем кататься на яхте по морю.       Пьер принял саквояжи и помог отцу погрузить вещи в нанятый здесь же экипаж. Только повозка скрылась из виду, спокойная вода у причала всколыхнулась и пошла крупной рябью, а снизу прошептал голос, сливающийся с шелестом текущих капель:       "Прогулка на яхте в подвластных мне водах? Ну, что ж, господа, на ваш страх и риск..."

***

      Маленькое судёнышко тихо скользило по поверхности океана, ловя парусом легкие порывы морского бриза.       - Отец, я не уверен, что нам следовало отправляться сюда без сопровождения. Мы ведь не матросы, мы не знакомы с этим ремеслом.       - Не беспокойся, Пьер, простейшие трюки с этим крохотным корабликом и нам выполнить под силу. Погода замечательная, вода тёплая, облака пушистые, так что перестань наводить панику и наслаждайся! Тем более, у нас с матерью к тебе важное дело, - Аронакс-старший вынул из кармана маленькую коробочку, обитую мягкой тканью, и заговорщически стрельнул взглядом в сторону залюбовавшейся пейзажем мадемуазель Фурнезе. - Держи. Конечно, Вы уже помолвлены, однако традиции требуют. Улучи подходящий момент и проси её руки, как подобает джентльмену.       - Но, отец, я...       - Иди! Негоже оставлять свою невесту в одиночестве надолго.       Вздохнув, молодой человек проследовал на палубу, где стояла Жюли.       - Могу ли я составить компанию столь очаровательной девушке?       - Учитывая, что сегодня на закате эта девушка станет Вашей женой, думаю, да.       - В, кажется, совсем не рады этому? - осторожно поинтересовался Пьер.       - Что Вы. Насколько мне известно, я выхожу замуж за умного, доброго и искреннего человека - чего ещё может желать леди моего возраста! - она смутилась. - Но правда в том, господин Аронакс, что мы почти не знакомы, именно поэтому я очень ждала нашего разговора.       - Взаимно. Рад, что Вы тоже хотите этого.       - О, поверьте, мы с Вами в равном положении, - она лениво обмахнулась белым веером. - Известие о помолвке и скорой свадьбе застало меня врасплох так же, как и Вас. Мои родители, в частности отец, решили, что такому дарованию, как Вы, нужно идти выше в науку, но при этом хотели оставить Вас при музее. Брачные узы стали бы идеальной цепью, чтоб удержать Вас у дел, - теперь она развернулась, глядя ошеломленному жениху прямо в глаза. - Ваших родителей вполне устроили открывающиеся перед их сыном перспективы родства с начальством, и всё было спланировано в кратчайшие сроки, дабы Вы, находясь в отъезде, не смогли ничего возразить или воспрепятствовать... Просто, чтобы Вы знали, какая игра шла за Вашей спиной на континенте, - чуть помолчав, Жюли добавила: - Изначально торжество должно было пройти в Париже, на первое утро после Вашего приезда, но я смогла настоять перенести его сюда и писала Вам, чтобы предупредить и дать всё обдумать.       - Но я не получал от Вас известий.       - Уже поняла. Очевидно, они вскрыли мою почту и не отправили её.       - Скажите, Жюли, а почему Ваши родители не приехали на свадьбу?       - Собирались. Но маменьку в последнее время замучили мигрень и кашель, и она не смогла отправиться со мной. Отец остался ухаживать за ней, оставив меня ехать под надзором Ваших родных. Никто не пожелал перенести или отложить венчание - время могло обернуться против намеченного плана, поэтому мы имеем то, что имеем. Но я хотя бы увидела море, оно такое красивое! - девушка сама вдруг закашлялась, смущённо прикрыв рот ладонью.       - Вы никогда не видели моря? - в голосе Пьера сквозило удивлённое сочувствие.       - Как видите, сырой климат вреден моему здоровью - слабые лёгкие. Мне жаль, но мы не сможем проводить Ваши отпуска на море, когда поженимся. Эта поездка - словно прощальный подарок жизни.       - Правду говоря, у меня тоже есть подарок для Вас, - молодой человек стиснул руку в кармане, сжимая коробочку с кольцом, но вдруг понял, что не сможет лицемерно предложить его, после услышанного откровения.       Его невеста печально смотрела на колышущиеся волны, расстроенная своей невозможностью составить счастье другого человека, и Пьер неожиданно вспомнил. Он сунул ладонь во внутренний карман сюртука и вынул сложенный вчетверо лист плотной бумаги.       - Это пейзаж местного побережья. Он написан как раз там, где мы сейчас плывём. Специально для Вас.       - Благодарю, - ответила та, принимая эскиз.       С минуту она внимательно рассматривала рисунок, сверяла увиденное с оригиналом, затем подняла глаза на жениха.       - Вы замечательно схватили очертания берега и все детали, однако я вижу, что эта работа не вызвала в Вас хорошего душевного отклика.       - Полагаете, в ней мало чувств?       - Нет, Пьер, больше, чем Вы думаете. Но это не те положительные чувства, которые художники вкладывают в свои творения, - её тонкие пальчики стали легонько водить по картине: - Тут Вы в забытьи прочертили лишнюю линию, здесь, на неровной границе, не смогли унять дрожь в руке, и так далее. От пейзажа веет грустью, и нам обоим известно, почему.       Пьер выдохнул и закрыл глаза.       - Вы действительно умны, как мне говорили. Может показаться странным, но один мой... близкий друг отозвался о пейзаже точно так же.       - Что ж, значит он умеет видеть и ценить Вашу душу. Мне кажется, Вас зовет мать.       Госпожа Аронакс в самом деле подавала сыну знаки немедленно подойти. Когда это случилось, она быстро зашептала:       - Вы вдвоём долго говорили. Ты подарил кольцо?       - Не успел. Мы обсуждали...       - О чём ты только думаешь! Час свадьбы близится, а официального предложения нет как нет. Ступай и сию же минуту исправь это!       - Жюли.       - Я слушаю Вас, мсье, - ответила девушка, не оборачиваясь.       - Должно быть, лицемерно с моей стороны говорить о подобном, но, прошу, примите Ваше обручальное кольцо в знак моего искреннего участия к Вам. Жаль, нам не суждено быть просто хорошими приятелями.       - Это было бы здорово, но увы и ах. Прошу простить: тучи затянули солнце, и мне нужно одеться теплее, - она сошла с палубы вниз, оставив Пьера в одиночестве под нахмурившимся за время беседы небом.       "Как мне следует поступить? - в отчаянии думал молодой человек, сжавшись в комок под пронизывающими струями ветра. - Худшие мои ожидания воплотились: женитьба сломает нас обоих. Обстоятельства сложились не в нашу пользу, более того - оказывается всё это время за моей спиной шла коварная игра во имя связей и престижа. А я-то думал браки по расчёту - прерогатива родовитых аристократов. Есть ли у меня и Жюли хоть какой-нибудь выход из положения? Быть может, будет лучше оставить всё, как есть, стать тем, кем меня желают видеть: кабинетным профессором естественной истории, почтенным семьянином, Бог знает, кем ещё?" - француз сложил руки на груди, как это иногда делал хранитель лигурийских вод, и неожиданно нащупал во внутренней подкладке нечто маленькое и твёрдое. С трудом вытащив его, он увидел веточку таинственного голубого кристалла, сорванную им в первое знакомство с пещерой хранителя. В голове будто заново прозвучали его слова: "Пьер... Не позволяйте своей живой душе черстветь в череде серых будней".       - Нет! - воскликнул он, закрывая лицо руками. - Я не хочу оставлять так, как есть, это неправильно! - сквозь сомкнутые ладони просочилась солоновато-горькая капля, плавно скатившаяся вниз и соскользнувшая по кончику локтя.       Если бы в тот момент Пьер не был так поглощён своим горем, то мог бы заметить прошедшую рядом с бортом одиночную волну. В следующее мгновение слеза коснулась поверхности моря, растворившись в нём, а по верхушкам стремительно растущих водяных холмов тут же побежали пенные гребни. Внезапное изменение погоды вызвало волнительное недоумение у главы семейства, стоящего за штурвалом.       - Что за чудо! - пробормотал он, тут же взяв курс на берег. - Грозы, вроде не предвещается, ветер не штормовой - откуда ж берутся такие высокие волны? Не хватало ещё испортить прогулку неприятным сюрпризом.       И всё же полчаса спустя стало очевидно, что поездка больше не может быть развлекательной: валы швыряли яхту с поразительной силой. Добротное судёнышко не давало ни трещины, ни пробоин, но направлять его по собственному желанию и усмотрению уже не представлялось возможным. Мадам Аронакс вместе с Жюли выбежала на палубу, становясь рядом с мужем.       - Берег! Мы почти добрались.       Пьер обернулся на голос родителя, и мир едва не рухнул перед его глазами. То, что остальные приняли за безопасное убежище на берегу, на самом деле - он прекрасно знал это - являлось пещерой, где произошла их первая встреча с хранителем!       "Немо!" - пронеслось в его мыслях.       Шипение воды слева по борту полностью подтвердило его страшную догадку: действительно, это объясняло штормовое волнение в отсутствие грозовой бури. А теперь рядом с ними открывался большой водоворот. Яхта, подхваченная им, металась, как загнанная лошадь, поминутно вставая на дыбы и падая обратно, с каждой минутой приближаясь к берегу. Единственным спасением оставалось завести её в спокойную бухту, отгороженную от моря песчаной косой, но стоило попытаться сделать это, как неожиданный вал, вздыбившись гигантской волной, накрыл судно сверху. Пьер, не успевший схватиться за что-либо, в мгновение ока оказался за бортом. От ошеломления он совершенно растерялся, забыв, как следует вести себя в таком положении, и позволил водовороту поглотить себя с головой. Последнее, что выхватило его ускользающее сознание - стремительно удаляющая поверхность океана и мягко подхватывающие его снизу руки.

***

      Молодой человек пришёл в себя на каменном полу пещеры. Кто-то сидел рядом и осторожно перебирал его волосы. Словно бы издалека раздался знакомый взволнованный голос:       - Пьер... Пьер, Вы очнулись!       - Похоже на то, - проговорил тот, избавляясь от остатков воды во рту. Понемногу осознание произошедшего вернулось к нему, заставив отпрянуть в сторону.       - Это Вы сделали? Вы устроили шторм и крушение нашей яхты! Чего Вы добивались: погубить меня и мою семью?       - Ни в коем случае. Я лишь хотел расстроить неугодную свадьбу и, возможно, избавить Вас от невесты по расчёту.       - Эта девушка ни в чём не виновна. Она такая же жертва обстоятельств, как я, и совершенно не заслуживает возмездия. Поверить не могу, что Вы собирались покончить с ней!       - Я... не знал этого. Я лишь хотел избавить Вас от проблем и только, - тихо произнёс хранитель, смущённый таким напором. - Извините, господин Аронакс. Я думал, так будет лучше. Я ведь, сказать откровенно, не хотел вмешиваться до самого конца, но не смог выдержать Ваших слёз.       - Где же теперь все остальные? Неужели погибли.       - Разумеется, нет. Идёмте со мной, я покажу.       Немо привёл француза на самую высокую скалу в округе и указал на открывшийся вид.       - Смотрите внимательнее, мой друг, смотрите же.       Вскоре Пьер смог разглядеть на дальней стороне берега две маленькие фигурки: одну в тёмном дорожном платье, другую в изрядно потрёпанном бурей сером пиджаке.       - Мои родители. Но я не вижу Жюли.       - Странно, полчаса назад девушка была с ними. Вероятно, пошла искать Вас в глубине побережья. Скажите, Пьер, Вам вправду хочется, чтобы Вас нашли? Если Вы сделаете это сейчас, всё вернётся на круги своя, Вы женитесь и пойдёте одним путём. Если же нет...       - Мне не хочется, но я ведь обязан.       - Кто Вас обязал? - собеседник спокойно и немного печально смотрел ему в глаза, - Это Ваша жизнь, и никто другой не имеет права диктовать Вам условия, по крайней мере, в таком сознательном возрасте.       - Как же всё запуталось.       - Мсье Аронакс? - прозвучал за спиной женский голос.       Мужчины обернулись и увидели неожиданную гостью.       - Мадемуазель Жюли? Что Вы здесь делаете?       - Это единственное место, где Вас ещё не догадались искать. Так, полагаю, это тот самый "близкий друг", о котором Вы упоминали?       - Позволь представить тебе господина Немо. Мы познакомились с ним во время моей научной работы, - хранитель учтиво кивнул, с вниманием рассматривая девушку.       - Жюли-Антуанетта Фурнезе, невеста господина Пьера, - представилась леди, в свою очередь окидывая нового знакомого пристальным взглядом.       Несколько секунд молчание продолжалось, затем Жюли произнесла:       - Хорошо, что я нашла Вас, Пьер. Нам нужно поговорить.       - Что-то случилось?       - Есть способ уйти от навязанного нам брака. Признаться, без этого удивительного шторма ничего бы не получилось - верно само небо услышало мою просьбу.       - Неужели? - Пьер опасливо покосился на снисходительную улыбку Немо. - Что же Вы предлагаете?       - Это прозвучит дерзко и абсолютно безумно, но один из нас не должен вернуться отсюда.       - Как прикажете Вас понимать?       Она замялась.       - Вы ведь хотите быть свободным, не так ли? Сейчас у Вас есть шанс подарить свободу нам обоим. Вы взрослый мужчина с перспективами и возможностями и вполне сможете стать капитаном своей судьбы. Ваши родители уже сочли Вас утопшим, мы можем попросту не разубеждать их.       - Думаете, получится?       - Пьер, я даже не подозревал, что кто-то сможет в точности изложить мой план, - вставил тут хранитель. - Советую прислушаться к словам девушки. В крайнем случае через пару месяцев вернётесь и скажете, что Вас спасли и выходили после схваченной простуды местные жители. Сейчас это Ваш последний шанс избежать ненужных оков брака. Не беспокойтесь за будущее, друг мой - я не дам Вам пропасть. А вот настоящее воистину достойно волнения!       - У меня ещё есть время подумать над дальнейшей жизнью, но я согласен. Жюли, Вы сохраните мою тайну?       - Нашу тайну, мсье Аронакс. Всенепременно.       - Юная мадемуазель, подождите, - хранитель достал из кармана маленькую коробочку и протянул девушке. - Вы обронили это в море.       Она мельком глянула на кольцо внутри и пожала плечами.       - Не имею понятия, как оно попало к Вам, господин Немо, но благодарю Вас. Мне всё ещё нужно вернуть одному человеку своё обещание.       Фурнезе подошла к бывшему жениху и протянула обручальное колечко.       - Отныне Вы свободны и вольны в своих решениях, Пьер Аронакс. Прощайте и будьте счастливы. Однажды я тоже найду того, кто составит моё счастье.       - Когда это случится, ему очень повезёт, - улыбнулся молодой человек, пожимая ей на прощание руку. - Благодарю Вас за всё, что Вы сделали.       Невдалеке послышались голоса, окликающие на сей раз Жюли. Мадемуазель Фурнезе усмехнулась, помахала джентльменам рукой и, состроив самое несчастное выражение лица, побежала вниз сквозь перелесок, громко всхлипывая:       - Я здесь! Ах, госпожа Аронакс, какое ужасное происшествие! Должно быть, мы никогда уже не увидим его!       На плечо Пьера ободряюще опустилась ладонь хранителя.       - Что же, дорогой мой учёный, позвольте поздравить Вас с началом новой свободной жизни. Знаете, а ведь я был неправ насчёт Жюли - она отважная и умная девушка. Если бы я действительно хотел быть Вам "близким другом", непременно радовался бы за такой союз.       - Хмм... - придвинулся к нему тот. - Скажите, а Вы бы хотели быть мне кем-то ближе друга?       - Полагаю, ревность меня всё же выдала. Ваша правда.       - В таком случае мне требуется подумать над этим.       - Сколько угодно, господин Аронакс - бессмертные умеют ждать.

***

      Два года спустя, когда веления судьбы и сердца вновь привели хранителя и его возлюбленного на ту высокую скалу, профессор Корсиканского музея естественной истории Пьер Аронакс навеки обвенчался с морем...