Сборник драбблов(DADDY)

Кажется, я достиг такого отчаяния, что решил написать этот монолог, не надеясь на поддержку или отдачу. Я одинок, мое тело пропитано насквозь беспомощностью и отрешенностью, а змея впилась в ногу, высасывая с кровью все желание жить. Друзья и родственники считают, что «ты сам сдался», что «Чимин, тебе нравится страдать», что «всем тяжело, а ты еще возникаешь». Но как выбраться из этой бездны, если все, что тебя окружает — это тьма? Противно создавать иллюзию счастья в надежде заполнить пустоту, зреющую глубоко в душе. Я режу руки, стараюсь имитировать радость, а боль не утихает. Когда остаюсь наедине со своими мыслями, то даю волю слезам. Они растекаются по моему лицу, оставляя неприятный мокрый след, и похожи на море: омывают берега души, но не могут добраться до источника пожара, уничтожающего все вокруг. Единственное, что являлось моим спасательным кругом — это писательство. В один момент я почувствовал прилив сил и написал отрывок о любви, вложив в него часть эмоций и остатка счастья. Это было самой большой ошибкой, из-за которой мое состояние ухудшилось — я надеялся на отдачу. Никогда не ждите чуда, когда вкладываете себя в работу, ибо столкнетесь с безразличием, как я. Не говорите о том, что вас задевает, иначе получите лишь обвинения. После этого я закрылся в себе и больше ничего не жду. С каждым днем мне становится все хуже. Пытаюсь выцарапать на сердце слово «благополучие», но выбивается «страдание». Я абстрагирован от мира и забит в себе. Друзья перестали быть «друзьями», а близкие — «близкими». В отражении зеркала вижу лишь темную субстанцию с пустыми глазами и едва заметными шрамами от порезов на руках. Засыпаю со словами людей «ты во всем виноват», которые все преподносят как помощь, но на самом деле являются лишь обвинениями, в которые я верю. Сначала снятся сны, в которых мне хорошо, где я счастливо бегу по полю, едва касаясь ладонью пушистых цветов, но потом растения пропадают, а поле покрывается слоем снега. Хочется кричать, но связки выдраны из горла, а на ногах отказываются кандалы. После сон перестает быть сном, но все остается явью. Отец кидает материнские ключи от квартиры на зеркало в коридоре, заявляя о том, что «она больше не живет с нами», рассказывая о разводе и многих неприятных вещах. Но мне все равно. Я истощен, как пустая бутылка выпитого вина, выброшенная из окна на улицу. Меня зовут Пак Чимин, и морально я мертв.