Can you keep me close?

— Не опозорь нашу семью, сын. — Ты уже её опозорил, соглашаясь на этот брак, — сквозь зубы процедил Чимин, поправляя пиджак. — Закрой рот! — рявкнул на него отец и, тяжело вздохнув, подошёл к сыну. — Ты сам прекрасно знаешь, что если не сделать этого, то нашему бизнесу придет конец, и не видать тебе и твоей матери больше шелков и роскоши. Ты хочешь жить в нищете? — Лучше в нищете, чем под одной крышей с чужим человеком. — Айщь, ты хотя бы видел их дочь? Она красавица: милое личико, стройные ножки, в общем, всё при ней. Парни твоего возраста всё бы отдали за такую девушку, — пытаясь показать положительные стороны, перечислял старший Пак, хотя, по сути, ему всё равно, что думает о его затее Чимин. — Отец, но мне не нужна жена, — встретившись глазами с папой, уныло сказал парень. Он уже не злился, теперь ему было до жути грустно. Он понимал, что отец хочет сохранить хорошее имя Пак, но разве обязательно ради этого продавать собственного сына? Да, все знали, что Чимин никогда не ладил с отцом, но никто не мог подумать, что тот пойдёт на такое. — Прекрати ныть, — жестко ответил тот. — И хоть раз в жизни сделай что-то полезное. А теперь иди туда, улыбайся своей самой милой улыбкой и делай вид, что ты без ума от Соён и очень счастлив, что женишься! — громко наставлял отец, открывая перед сыном дверь и почти пихая его в зал. Здесь, в ожидании предстоящей церемонии, собрались семьи Пак и Мин. Чимин натянул свою самую счастливую улыбку и пошел на свое место возле алтаря, попутно со всеми здороваясь. Кто бы мог подумать? Всего два года назад семья Пак считалась одной из богатейших в городе. Их дело процветало. Отец заключал новые контракты, его акции возросли в несколько раз, и, казалось, что ничего не предвещает беды. Мама Чимина одевалась в лучшие наряды известных брендов, всё свободное время проводила со своими подругами в торговых центрах, тратя деньги направо и налево. Но около года назад в их городе открылось ещё несколько новых фабрик, конкуренция возросла, спрос на их продукцию стал меньше, контракты разрывали, а акции начали стабильно падать. Их отец из-за страха остаться нищим обратился к Мин Йонгу, крупному предпринимателю, имеющему заводы и фабрики не только в Корее, но и далеко за её пределами, с предложением женитьбы их детей. Он также предложил объединить их предприятия, но с условием, что глава семьи Пак останется руководителем своей фабрики. Конечно, Йонгу не был глупым и прекрасно понимал, почему мужчина обратился именно к нему, но, хорошо подумав, согласился. Когда Чимину рассказали о сделке, он был ужасно расстроен и зол на отца. Он знал, что был нежеланным ребёнком, отец, напиваясь, не раз ему это говорил. Да и сам Чим понял это, когда его отправили в школу-интернат, чтобы не вертелся под ногами. Они с отцом долго ругались, но старший Пак сказал, что не отступит, и парню пришлось покориться его воле. Несмотря на то, что его, мягко говоря, не интересуют девушки. Он никому не говорил, что он гей, боясь гнева и так озлобленного на него с рождения отца, а теперь, сколько не кричи об этом, ничего не изменится, так что рассказывать смысла не было. — Чимин, сынок, ты такой красивый, — подойдя, чтобы поправить галстук, говорила его мать. Он не мог понять, наигранные ли это слёзы, или она и вправду плачет? А если и плачет, то слёзы счастья ли это вообще? Чимин только кивнул ей в ответ. В зале было полно народу. Многие их родственники приехали из других городов и стран, чтобы увидеть это торжество. Все приглашённые со стороны Мин бросали на жениха внимательные оценивающие взгляды. От всех этих взоров делалось дурно, но Чимин улыбался так широко, как только мог. На самом деле всё, чего он сейчас хотел, так это залезть на чердак и сидеть в одиночестве, мысленно проклиная жизнь. Он делал так в детстве, когда его папа кричал о том, как ему все надоели. Пак смотрел на всех этих людей в зале, и его голова начинала кружиться. На секунду он подумал, что сейчас потеряет сознание. Чувство, что он и вправду никому не нужен, прожигало грудь адской болью. Теперь его надежды на лучшее будущее просто растворились, исчезли, оставляя после себя лишь тоскливую пустоту. — Эй, ты в порядке? — спросил какой-то парень, внимательно разглядывая лицо Чимина. Он и не заметил, как его улыбка сменилась поджатыми губами и нахмуренными бровями. — Да-да, всё хорошо, — Чим снова начал улыбаться. — Юнги, — парень протянул руку. — Брат Соён. — Чимин, будущий зять, — без особого энтузиазма пробормотал Пак. Брат его почти уже жены хотел ещё что-то сказать, но вдруг начала играть музыка, и все в зале встали, ожидая выхода невесты. Юнги встал за Чимином, достав с кармана бархатную коробочку, видимо, с кольцами. Открылась дверь, и в неё вошёл Мин Йонгу, ведя под руку свою дочь. Да, отец не обманул, девушка была действительно хороша. Тонкая талия, красивое лицо, невысокого роста. Интересуйся Чимин девушками, возможно, она бы даже понравилась ему. Чем ближе они подходили к алтарю, тем больше становился ком в горле Чимина. Он прекрасно понимал, что и жизнь этой девушки теперь тоже сломана. Она могла удачно выйти замуж, родить ребёнка и жить счастливо. Когда отец девушки довёл её до заветного места, Чимин подал ей руку и помог подняться на ступеньку, наблюдая за каждым движением и искренне сочувствуя ей. Как только девушка встала напротив Пака, музыканты перестали играть, и священник начал свою проповедь. — Мы все сегодня собрались здесь, чтобы стать свидетелями рождения новой семьи… — начал он, и Чимину сразу скрутило живот, а пальцы начали предательски подрагивать, но ласковые руки девушки покрепче сжали их, не давая выдать его волнения. Чим не слушал проповеди, ему было противно всё, что они сейчас называли: «любовь», «семья», «доверие» и прочий бред, от которого сидящие в зале люди заливались слезами. Он уже понял, что доверять нельзя абсолютно никому. — Берёшь ли ты, Пак Чимин, Мин Соён в свои законные жены? — спросил священник, заканчивая свою речь. — Д-да, — немного заикаясь, ответил Пак, ведь в его голове кружился совершенно иной ответ. Он всё ещё подумывал сбежать через окно туалета, как это делают в сопливых дорамах. — Берёшь ли ты, Мин Соён, Пак Чимина в свои законные мужья? — Да, — тихо ответила девушка, пытаясь встретиться глазами с Чимином, чего тот пытался избежать. Девушка казалась такой спокойной, что это даже немного злило парня. *** На праздновании все пили, смеялись и танцевали. Но, несмотря на такую радостную обстановку, Чимин жутко устал. Он весь день ходит и широко улыбается всем, и это уже прилично надоело. Пак уже давно мечтал свалить отсюда, чтобы скрыться от посторонних взоров. — А ты и вправду милашка, — подсела к нему Соён, возвратившись после танца с отцом. — Я думаю, нам пора хотя бы поговорить, — шампанское кружило девушке голову, поэтому она не чувствовала напряжения между ними, чего нельзя было сказать о Чиме. Девушке давно приглянулся милый и обаятельный Пак Чимин. Ещё когда они несколько лет назад встретились в местном пабе, проведя вечер в компании их общих друзей. — Ты правда так счастлива, что вышла за меня замуж? — понуро спросил Чимин, поворачиваясь к девушке лицом. Теперь, когда она была без фаты, можно было разглядеть черты её лица. Тонкие губы, небольшой нос, высокие скулы, небольшой лоб, на который спадали выбившиеся из прически прядки черных волос. — Ты такой угрюмый, но мне это даже нравится. Выпьем? — она пожала плечами и подняла свой бокал вверх, в ответ Пак поднял свой и немного отпил. Это был второй глоток спиртного за весь вечер. Пак не был любителем выпивки, а сейчас тем более пить не хотелось, потому что он боялся, что если начнет, то напьется до беспамятства, и из ресторана его придется выносить, возможно, на каталках. *** Уже давно перевалило за полночь, все пьяные и уставшие гости начали разъезжаться по домам и гостиницам. Мин Йонгу сказал, что новоиспечённые супруги будут жить у них. В этот момент Пак почувствовал себя товаром, и что теперь этот товар принадлежит другому владельцу. — Завтра перевезёшь свои вещи, я хочу, чтобы вы были у меня на виду, понял? — приказным тоном сказал Йонгу. — Да, Йонгу-аджосси, я всё понял, — ответил Пак и вышел из машины, которая остановилась возле дома Мин, направляясь внутрь следом за остальными. Первым делом, добравшись до своей новой комнаты, Чимин пошёл в ванную, по пути сняв пиджак и галстук, который не давал ему нормально дышать весь вечер. Он включил холодную воду и решил принять душ, чтобы хоть немного взбодриться. Сегодняшний день высосал из него все соки. Ему хотелось просто завалиться в кровать, чтобы проспать всю эту грёбаную жизнь, что ждёт его с этой милой особой. Приняв душ, он с облегчением вздохнул, теперь можно было засунуть эту дурацкую улыбку подальше. Надев шорты и футболку, он вышел из ванной, и, будем честны, охуел. На большой двухспальной кровати лежала Соён в откровенном наряде, соблазнительно поглядывая на только что вошедшего Чимина. Тонкое кружево очень откровенной комбинации не прикрывало фактически ничего, и это смутило парня, да так, что тот залился румянцем. — Соён, что ты творишь? — бросая ей плед, который был аккуратно сложен на комоде, растерянно спросил Чимин и отвернулся. Он не ожидал такой раскрепощённости от своей жены. Хотя чего можно было ожидать от первой брачной ночи? — Мы же теперь муж и жена, — как-то тихо ответила девушка, вставая с кровати и направляясь к Паку, откидывая брошенный ей плед в сторону. Она не думала, что Чимин откажется от неё. — Я тебе не нравлюсь? — спросила она, забираясь ладонями под футболку парня, пытаясь хоть как-то разбудить в нём желание. Чимин резко развернулся к ней лицом и схватил за запястья. От девушки за километр несло спиртным. «Она не ведает, что творит», подумал Пак, вглядываясь в лицо Соён. Глаза её были мутными, девушка нетвердо стояла на ногах. — Давай просто ляжем спать, — смотря в пол, сказал Чимин, отпустив руки своей жены, и отправился к кровати. Немного помедлив, Соён пошла за ним и уже через минуту тихо посапывала. Но Чимин, даже несмотря на свою усталость, спустя 40 минут всё никак не мог заснуть. Он всё думал о своём отце, о своей жизни и о том, как бы сбежать отсюда. От этих мыслей щемило в груди, путанные слова прожигали сознание и пускали толпы мурашек по всему телу. В комнате стало душно, свежий воздух был просто необходим. Их комната была на втором этаже, поэтому, спускаясь по лестнице, он старался быть предельно тихим и, добравшись до выхода, с облегчением вздохнул. На улице, несмотря на летнюю пору, было холодновато. Чимину нравилась такая прохлада, тело не сводило от холода, а только легонько покалывало. Эти ощущения хоть как-то приводили его сознание в порядок. — Не спится? — за спиной прозвучал голос, напугав Пака почти до полусмерти. Парень обернулся и увидел брата Соён. — Э… Да, в комнате душно, а Вы почему не спите? — Вы? — Мин поднял бровь. — Просто называй меня хёном, — ответил он и сел на небольшую скамейку, попутно доставая с кармана джинс пачку сигарет. — Присядешь? — прикуривая, спросил Юнги, и Пак послушно сел. В голове Чимина гудело. И этот гул, этот бесконечный поток мыслей, которые уже было просто не разобрать, сводили парня с ума. Или он просто не хотел их разбирать. За всю неделю, что его готовили к свадьбе, он порядком заебался. Каждый день ему рассказывали об условиях сделки, что ему нужно делать и чего делать нельзя, как вести себя, говорили о том, что от него сейчас зависит всё: карьера отца, беспечная жизнь матери, доброе имя семьи. Хотя на самом деле всё уже решено за него, пути назад нет, и остаётся лишь смириться со своим абсолютно безысходным положением. — Как тебе моя сестра? — внимательно разглядывая лицо Пака в свете небольшого висячего фонаря, спросил Мин, разрушая тишину. Этот парень казался ему таким безобидным и хорошим, он никак не мог понять, как его родители могли так поступить. Он видел, как весь день Пак старался держать счастливую улыбку на лице, чтобы не выдавать, как хреново он себя чувствует. На миг Юнги даже захотелось обнять парня и подарить свою поддержку. — Она… хорошая, — смотря за горизонт, ответил Чим. Звезды уже начинали пропадать, ведь скоро рассвет. Небо казалось тусклым и пустым, а луна на этом фоне казалась грустной и одинокой. В этот момент Чимину хотелось заплакать, зарыдать и убежать от всего мира. — Так почему ты сейчас не с ней? — не отрывая взгляда от парня, продолжал Юнги. Немного подумав, взвесив все «за» и «против», Пак решил, что нет смысла скрываться. Ему хотелось хоть кому-то открыться, сдерживать всё в себе последние дни было гораздо сложнее. Почему-то ему было неважно, осудит ли его этот человек или захочет поддержать, ему просто нужно было сбросить тяжёлый груз. — Я гей, — безрадостно протянул он, сцепив пальцы в замок, чтобы не выдавать свое волнение. Юнги на секунду открыл рот, забыв о сигарете, которая уже упала на пол. Теперь ему ещё больше было жаль парня, и он легонько коснулся его ладони, чтобы хоть как-то поддержать и показать, что он не собирается его осуждать. — А… твои родители об этом знают? — поинтересовался Юнги. — Я им не говорил. Мой отец… — он запнулся и немного сжал ладонь Мина. — Мой отец сложный человек, если бы он узнал об этом, то был бы взбешен и тогда вовсе отказался бы от меня. Юнги было нечего ответить парню, и он просто сделал то, что ему хотелось сделать весь вечер. Он обнял Чимина, и тот просто не смог сдержать слёз. На него всё навалилось в один миг, и только этот чужой человек сделал то, что ему было так нужно. Поддержка, объятие, сильное плечо. Пак чувствует себя луной: одиноким, истосковавшимся созданием, не видящим перед собою ничего, кроме темноты, потерявшим свой путь в далёких созвездиях. От него отвернулись все звёзды, которым он казался таким нужным. Слёзы начали капать на футболку Юнги, и тот почувствовал легкий мороз по коже. Он не хочет, чтобы этот прекрасный парень чувствовал себя никому не нужным. Только не с ним, ведь Юнги тоже болеет лунною болезнью, и тропа его затерялась в той же тьме.