Can you keep me close?

Проходит несколько дней, а Чимин всё никак не может прийти в себя. Сосредоточиться на чём-то одном вообще не получается. Он разбил уже несколько кружек и испортил два завтрака. Такое чувство, что теперь он живёт на автопилоте, но все системы вышли из строя. Чим уже три дня не видел Юнги, только мельком, стоя у окна и наблюдая, как тот утром идёт к машине, пытался рассмотреть его лицо. Отец больше не даёт ему возможности прохлаждаться и задаёт сыну любые поручения, лишь бы они с Чимином не пересекались и не оставались наедине. Пак ужасно скучает по хёну и каждый раз встаёт пораньше, чтобы увидеть хотя бы его спину, когда Мин направляется к гаражу. Всё внутри Чимина холодеет, когда он думает о том, что они могут больше не увидеться. Пак не имеет ни малейшего понятия, что делать, так как оба варианта, предложенные Йонгу, его абсолютно не устраивают. Он никогда не захочет переспать с Соён, ему неприятно даже думать об этом, а просто так отпустить Юнги тоже не получится. Мир снова перевернулся с ног на голову, как будто и не было тех счастливых нескольких дней, проведённых в компании любимого человека. Юнги очень скучает по Чимину, но отец гоняет его, как пса. Когда Юн возвращается, Пак уже спит, и тревожить его и без того беспокойный сон очень не хочется. Это всё кажется таким сложным. Таким неправильным. Мину страшно от того, что он может потерять то единственное, что готов отстаивать даже ценой собственной жизни. Ему плевать на наследство, на то, что он может остаться нищим, он просто хочет спокойной жизни для себя и Чимина, и он уверен, что сможет что-то придумать, а пока им нужно немного потерпеть. Юнги пытался убедить себя, что трудности лишь укрепляют отношения, ведь если что-то досталось тебе с лёгкостью, то так же легко оно от тебя и уйдёт. Мин размышлял так, чтобы не терять ту надежду на лучшее, о которой всегда говорил Чимин. *** В небольшом кабинете Юнги прохладно, и это расслабляет, даёт возможность на несколько мгновений забыться и просто закрыть глаза. В голове ни одной мысли, и эта пустота впервые кажется приятной, но эту медитацию прерывает телефонный звонок, взбесивший Мина. Вытащив из кармана телефон, парень бросил недовольный взгляд на экран, но, увидев имя звонящего, быстро принял вызов. — Привет, Тэтэ, ты, видимо, бессмертен, раз звонишь мне в рабочее время, — улыбаясь, сказал Мин, откинувшись в кресле. — Хён, я бы тебе не звонил, если бы это и вправду не было срочно, — тихо сказал Тэхён. — Что случилось? — У меня проблема, — жёстко сказал Тэ, и Юнги немного заволновался, так как Ким редко попадал в передряги, но если это происходило, то проблема была на самом деле серьёзной. — У моего Гукки скоро день рождения, и я без понятия, что ему подарить. На душе Юнги стало спокойнее, хотя раздражение не пропало. Мину стало даже завидно, что Чонгук и Тэхён так счастливы, а они с Чимином не могут этого получить. Дав себе мысленного пинка, Юнги спросил: — Ты хоть приблизительно представляешь, что это должно быть? — Э-э-э… Я хочу, чтобы ему это понравилось, даже повергло в шок, чтобы он понял, как я его люблю… — начал лепетать Тэхён, пытаясь подобрать правильные слова, чтобы описать всё то, что он чувствует. — Так, притормози, — протянул Юнги, не разбирая и половины того, что пытался донести ему Ким. — Ты не думал над тем, чтобы поехать с ним куда-то? — Думаешь? — Это было бы неплохо, — медленно начал Юнги. — Поезжайте куда-то далеко, где вас никто не знает, и вы сможете хорошо провести время, — ухмыльнулся Мин, и на другом конце провода послышалось «Хён, бля», что вызвало у Юнги смешок. — А знаешь, это хорошая идея, — задумчиво пробормотал Тэ. — Спасибо, хён, — Ким отключился. Довольный, что смог помочь другу, Юнги снова откинулся в своём кресле. В его голову начали просачиваться разные мысли, за которыми он никак не мог уследить. Он был расслаблен, но перед глазами стоял образ улыбающегося Чимина. Бессвязные слова, крутившиеся в воспалённом мозгу, стали медленно формироваться в конкретную идею.  — А что, если… — Юнги стал бормотать себе под нос. А что, если они с Чимином просто уедут туда, где их никто не знает, где они смогут быть вместе, и им никто не сможет запретить любить друг друга? Туда, где их никто не найдёт. Мин вскочил со своего места и начал мерить кабинет нервными шагами. Это и вправду может быть осуществимо, нужно только поговорить с Чимином и надеяться, что он согласится оставить всё и начать новую жизнь где-то далеко. В зеркале, висящем на противоположной стене, мелькал силуэт молодого мужчины со всклоченными волосами и темными кругами под отчаянно горящими глазами. Его дорогой галстук немного перекошен, но он не позаботился о том, чтобы его поправить. *** Чимин сидит на диване в гостиной, читая книгу. На самом деле, он почти не разбирает текста, а лишь пытается чем-то себя занять, потому что так проще хоть какое-то время не думать обо всём происходящем. Его глаза бегают по страницам, но в мыслях сплошной бардак. Почему-то, что бы он ни пытался придумать, в конечном итоге все дельные идеи выскальзывают из головы. Он хочет поехать домой, чтобы немного прийти в себя и поболтать с мамой на какие-нибудь будничные темы, надеясь на то, что это его отвлечёт. Он не выходил из дома уже дня три, всё надеясь на случайную (неслучайную) встречу с Юнги. Не сказать, что он так сильно привязался к нему, просто этот человек был единственным, кто был рядом, когда небо свалилось ему на голову. Теперь мир кажется ему таким чужим, будто все вокруг движется с бешеной скоростью, а он, не двигаясь, стоит на месте. В момент, когда Чимин начинает собираться, ему звонит мама, и он незамедлительно принимает звонок. — Привет, мам, а я как раз собираюсь к тебе, — он пытался не показаться грустным, поэтому говорил как можно бодрее. — Привет, сынок, — это был совсем не мамин голос, и на мгновение Чиму показалось, что в его мозгу перегорело несколько лампочек. — Чего молчишь? Ты не рад меня слышать? — чуть тише спросил отец Пака. — Папа? — произнёс Чим. Его начала медленно наполнять злость, и ему хотелось закричать в телефон, но он сдерживался, как мог, ведь в доме Мин у стен есть не только уши, но и глаза. — Ах, я позвонил не для того чтобы ругаться, — достаточно дружелюбно протянул Хёнсу. — Тогда чего тебе? — у Чима не было ни малейшего желания с ним разговаривать. — Я хотел, чтобы ты приехал домой, нам нужно кое о чём поговорить, — начал отец, уже не так уверенно. — Но ты и так собирался ехать, так что, думаю, это не проблема. — Я еду к маме, а не к тебе, — жёстко начал Пак младший. Его и так тошнит, а от голоса Хёнсу вообще блевать хочется. Он очень зол, особенно, когда отец вот так вот заходит издалека, чтобы подобраться к нему со своими глупыми планами. — Я бы не захотел с тобой разговаривать, будь ты даже смертельно болен. — Просто приезжай, — чёрство бросил Хёнсу и отключился. *** Всю дорогу к дому на Чимина накатывали волны раздражения. Этот звонок испортил его и без того не самое лучшее настроение. Он понятия не имел, что на этот раз решил выкинуть папа, но ему все это совершенно не нравилось. Иногда он задумывался, что Йонгу и Хёнсу были бы отличной парочкой отцов-тиранов, не будь Хёнсу женат. Эта мысль его немного веселила, хотя чем ближе он подъезжал к дому, тем больше хотел вернуться в проклятое поместье Мин. Не то чтобы там он чувствовал себя хорошо, просто ему кажется, что находиться там в полном одиночестве куда лучше, чем вести бесконечные дебаты с отцом, которые, в конечном счёте, не приведут ни к чему хорошему. — Привет, Чимини, — улыбнулась мама, открыв дверь. — Ты всё-таки приехал. Отец уже начал сомневаться, — хотя мамин голос и звучал бодро и весело, лицо её было тревожно. — Я не сильно жажду встречи с ним, но если это настолько важно, что он позвонил мне, я посчитал правильным приехать, — мрачно ответил Чим, проходя в дом и бросая свою куртку на диванчик в просторной прихожей. — Ты голоден? — обеспокоенно спросила Сунан. — Ты так похудел за это время. Да, Чимин и в правду сбросил вес, но сам этого не заметил. Его пухлые щёки пропали, и теперь стали чётко видны острые скулы, его тело стало стройнее, из-за чего почти вся одежда стала на него великовата, а о ключицы, казалось, можно порезаться. Он сам не помнит, когда нормально ел в последний раз. Его голова забита неприятными мыслями, а где-то глубоко в груди словно открылась кровоточащая рана, ноющей болью отвлекающая не только от еды, но и от всего остального. От этого всего вряд ли мог появиться аппетит. — Нет, я не голоден, — холодно ответил Чимин, но, поняв это, поспешил исправить ситуацию. — Спасибо, но я поел пару часов назад, — это была явная ложь, и мать бросила беспокойный взгляд на своего уставшего и странно повзрослевшего сына. — Папа в своём кабинете, — Сунан рвано выдохнула и хотела было поднять руку, чтобы поправить парню волосы, но, напоровшись на вязкую тоску в карих глазах, отпрянула и направилась на кухню. Чимин, поднимаясь на второй этаж, невольно начал вспоминать, как когда-то, будучи ребёнком, он любил играть здесь и падал с этой лестницы, разбивая коленки и локти. Когда-то этот дом был ему самым родным местом, а теперь сюда и возвращаться не особо-то хочется. Всё так быстро поменялось, что даже мелкая дрожь пробегает под кожей. — Здравствуй, — говорит Чимин, заходя в открытую дверь папиного кабинета. — Привет, — оторвавшись от документов, ответил мужчина. — Садись, не стесняйся. — У меня не так много времени, так что давай сразу к сути, — сухо сказал Чим. На самом деле у Пака не было абсолютно никаких дел, просто не хотелось находиться в компании своего любимого отца, который никогда не звонит просто так. — Спешишь к Юнги? — немного наклонив голову, спросил Хёнсу, и внутри его сына в очередной раз что-то умерло, а в голове сразу появилась куча вопросов, задать которые у него не хватит сил. — Причём здесь Юнги? — Ва-а, не прикидывайся дурачком, — разглядывая свои руки начал Хёнсу. — Я прекрасно знаю о ваших отношениях, я всё-таки твой отец, и… я беспокоюсь. Чимин застыл. Его папа говорил обо всём этом так спокойно, будто ничего и не произошло. Раньше он думал, что как только отец узнает о его ориентации, то сразу спустит на него громадных ротвейлеров, охраняющих территорию. Но сейчас он видит абсолютно обычного Хёнсу. Мужчина спокоен и, возможно, даже немного расстроен, что сильно настораживает Чимина. — Как долго ты знаешь? — сглотнув, спросил Пак младший. Он не на шутку разволновался, хотя совсем недавно строил планы, как во время очередной ссоры признается папе. — О чём? О том, что ты гей, или о том, что сумел охмурить сына Мин Йонгу? — улыбнувшись уголком губ, ехидно спросил отец, но, подняв глаза на Чимина и увидев его растерянное лицо, почувствовал себя дерьмом. — О том, что ты гей, я знаю уже где-то три года и… — Так ты знал и всё равно заставил меня жениться? — перебил того Чим. От услышанного ему захотелось ударить Хёнсу, но он только сжал руки в кулаки, оставаясь на месте. — Но ты же знаешь, что я сделал это для благополучия нашей семьи и нашей фирмы, — возмутился Хёнсу, на что Чимин только закатил глаза. — Это твое хорошо заученное оправдание, — съязвил Чим и отвёл глаза. Теперь ему было ещё более противно смотреть на отца, но Хёнсу изо всех сил старался выглядеть… дружелюбно? Казалось, что он действительно хочет поговорить. Несмотря на то, как Хёнсу относился к сыну все эти годы, он соскучился по присутствию Чима в родном доме. Возможно, потому что он привык к этому, а возможно, его отцовские инстинкты, наконец-то, проснулись и взяли верх, во что ему самому верилось с трудом. Но Хёнсу устал смотреть в грустные глаза своей жены и чувствовать себя виноватым. Как говорится, жизнь не вечна, а он и так потерял очень много времени. — Я понимаю, что ты очень зол на меня, — начал отец, и его руки заметно задрожали, так же как и неуверенный голос, что заставило Чимина посмотреть на него. — И я очень жалею о том, что так дерьмово поступил. Мне, правда, очень жаль… раньше я не понимал этого, я был поглощён только одной мыслью об обеспеченной жизни и не обращал внимания ни на что, что стояло на моём пути. Я упустил это время, прости меня, Чимин-а, — очень тихо произнёс Хёнсу. Он заготовил целую речь несколько дней назад, но всё, что он хотел бы сказать, у него просто не получалось выговорить. Чим не мог в это поверить. Его отец, даже не так, ЕГО ОТЕЦ извинился перед ним. Такого раньше никогда не случалось, да и таким подавленным он видит его впервые. Жизнь не готовила Пака-младшего к таким ситуациям, он всю свою жизнь копил в себе злость на отца, который был настоящей занозой в заднице, а теперь он извиняется и хочет что-то исправить? Чимин не может понять, вправду ли его папа раскаивается, или это очередной его план? По щеке парня скатывается слеза, которую он тут же вытирает, чтобы не дать Хёнсу повода думать, что он прощён, или что вся эта ситуация приносит Чиму неприятное тоскливое ощущение внутри и заставляет вспомнить всё то, что папа мог сделать, но так и не сделал. — Я так понимаю, тебе что-то нужно от меня, раз ты решил применить тяжелую артиллерию? — стараясь быть невозмутимым, говорил Чимин, хотя грудь его спёрло так, что даже дышать было тяжело. — Нет, мне ничего не нужно, кроме твоего возвращения, — коротко ответил Хёнсу. — Я не могу в это поверить, — немного насмешливо начал Пак-младший. — Все эти годы ты не чувствовал отцовского долга, а тут вдруг всё произошло так быстро, и ты хочешь принять меня таким, какой я есть? Сложно поверить человеку, который испаскудил тебе жизнь и вдруг захотел исправиться. Неудивительно, что Чимин скептически отнёсся к такому решению отца. Но не будем скрывать, какая-то часть Чима готова принять папины извинения. У него и так хотят забрать Юнги, а так он хотя бы будет знать, что у него есть семья. Но здравый разум не позволяет поверить человеку, который всякий раз тыкал его носом в собственную ненужность. Но Хёнсу знал, что Чимин гей, и не пытался влезть в его жизнь, чтобы как-то всё изменить. Он принял сына таким, какой он есть, и не раскрыл его тайну, не рассказал даже собственной жене, маме Чимина. Все мысли в голове Пака-младшего перепутались. Его постоянно обманывали? Если его отец и следил за ним, но не пытался вмешиваться в личные дела, то, может, это так он проявлял свою заботу? Мозг Чимина кипит и плавится, и теперь ему очень хочется получить ответы на все вопросы. — Как ты узнал, что я гей? — это первое, что интересует Пака, и хоть он всё ещё пытается оставаться холодным, его голос заметно смягчился. — Когда ты был в школе, я оставил там пару людей для твоего присмотра и безопасности, — начал Хёнсу. — Я знал о каждом твоём шаге и пытался помогать тебе через них, хотя, скорее всего, ты ничего не заметил. Это были мелочи, такие, как подогретая еда, возвращённая тетрадь или местные разборки, но так я знал, что ты был в порядке. И когда твой друг хотел растрепать всем твою тайну, мои ребята поспешили его остановить, — Хёнсу улыбнулся. Да, не скрыть, Чимин помнит, как потерянные тетради всегда волшебным образом оказывались в его комнате, что местные мальчишки не приставали к нему, и, конечно, помнит, как все дети жаловались на остывшие порции с едой, в то время как его обед всегда был тёплым. Тогда он думал, что это просто совпадение, и никогда бы не подумал, что к этому может быть причастен его отец. Выходит, что он и вправду заботился о нём, просто по-своему. — Но как ты узнал о Юнги? — непонимающе спросил Чим, подозревая, что за ним и до сих пор следят. — Ты же знаешь, твоя мать ничего не может утаить от меня, — спокойно произнёс мужчина, что дало возможность Чимину с облегчением выдохнуть. — Неделю назад, — начал Чим, и его руки немного задрожали. Теперь ему хотелось говорить с папой так, будто они просто давно не виделись. Всё, что было сказано ранее, он переварит дома, а сейчас ему нужна помощь, и этого он не в силах отрицать. — Йонгу узнал о нас с Юнги и поставил мне ультиматум: или Соён рожает ему от меня наследника, или он женит Юнги и отправляет его в Японию. Он дал мне неделю, чтобы подумать, и сроки истекают сегодня, — низко закончил Чимин. — Ты хочешь, чтобы я тебе помог? — почти отчаянно спросил отец, надеясь, что это будет так. — Да. *** На часах около полудня, и живот Юнги начинает недовольно бурчать от голода. Он не может позволить себе пойти поесть, так как если отец заметит, что у него появилось свободное время, тут же подбросит кучу работы. В очередной раз Мин-младший проклинает свою память и чертовы сэндвичи, которые забыл утром на столе. Он уже не может дождаться вечера, чтобы рассказать Чимину о своей идее. Пока что он не знает, куда, но они могут сбежать от всего этого дерьма. Естественно, он волнуется, что тот может не согласиться, но всё же лелеет надежду на то, что Пак чувствует к нему то же самое, что и он. Но на Чимина последнее время свалилось слишком много проблем, поэтому, даже если он и примет решение, которое не понравится Юнги, то тот его не осудит, хотя останется с разбитым сердцем. Раздается стук в дверь, и Юнги вынужден вернуться на землю. — Войдите, — спокойно произносит он, хотя готов убить человека, который потревожил его покой. — Привет, — в дверном проёме появилась улыбающаяся Соён, махая двумя пакетами из китайского ресторана. — Я подумала, что ты проголодался, и решила привезти еды. В последнее время отец знатно наседает на тебя, — закрывая дверь и подходя к столу Мина, говорит девушка. — Ты даже не представляешь, как я рад тебя видеть, — говорит Юнги. — Да ещё и с едой. — Угощайся, — говорит Со, открывая один из лотков и протягивая Юну. — Тебе было скучно дома? — спросил Мин, поддевая палочками кусочек мяса. — Можно и так сказать. Чимин уехал к родителям, и я решила, что это хорошая возможность поговорить с тобой, — ковыряя свою лапшу, ответила девушка, и по её голосу Юнги понял, что это что-то серьезное, и улыбка стёрлась с его лица. Он догадывается. — О чём ты хочешь поговорить? — смотря на сестру, которая ужасно нервничала, спросил он. — О тебе и Чимине, о чём же ещё? — понуро сказала девушка и нервно усмехнулась. Юнги отставил свой лоток в сторону и начал покусывать щеку изнутри. Он хотел, чтобы она узнала об этом, но сейчас эта идея уже не кажется ему такой правильной и хорошей, как раньше. Но сестра не плачет и не бьет его в истерике, это странно и немного пугает. — Я слышала, как отец кричал на вас, — начала девушка, поднимая на Юнги тяжёлый тусклый взгляд. — Сначала я ужасно злилась, что он мне соврал, дал ложную надежду, и что ты молчал, выставляя меня влюблённой дурой. Но, успокоившись и хорошенько подумав, я поняла, что только так он мог хранить свой секрет, — она тяжело вздохнула, делая паузу, от чего сердце Юнги начало биться колко и очень быстро. — Я много думала, взвешивала все "за" и "против", и… наш отец не даст вам спокойно жить, поэтому, если вы что-то придумаете, то я вам помогу, — она немного запиналась, голос её дрожал, и на мгновение Юнги подумал, что ещё момент, и по её щекам покатятся слёзы. — Я не смогу удерживать Чимина возле себя, тем более, что в тебе он нуждается гораздо больше. Юнги чувствует себя последней сволочью, он не задумывался, как это всё может сказаться на Соён. Он понимает, что её сердце разбито, но она всё равно хочет помочь им. Грудная клетка Мина просто горит от боли, и он не может придумать, что нужно сказать. — Прости меня, — всё, что смог выдавить из себя Юнги. Он готов кричать о том, как ему жаль, часами говорить, что виноват и как сильно чувствует вину за сотворённое, но вместо этого он просто глотает воздух. — В этом нет ничьей вины, — тихо говорит она, и Мин понимает, что Со уже давно не маленькая девочка, живущая в розовом замке на облаках. — Хотя, на самом деле, я так не считаю, но толку с того, что я буду ненавидеть тебя? Моя фамилия и так портит мне карму. *** Чимин возвращается в поместье Мин около восьми вечера, как раз когда все вернулись домой. Он даже не надеется сейчас остаться наедине, но как бы ему этого хотелось. Он поднимается наверх и вешает куртку в шкаф. Соён в комнате нет, и Пак думает, что она где-то на первом этаже. Пока Чимин роется в ящиках в поисках нужной футболки, дверь в его комнату приоткрывается. Он догадывается, что это Со, поэтому не отрывается от своего дела. Но вдруг сильные руки разворачивают его, и родные губы резко накрывают его в поцелуе. От неожиданности Чим охает, но не отстраняется, расслабляясь всем телом. — Я так скучал по тебе, — оторвавшись, чтобы глотнуть воздуха, шепчет Юнги. — Я тоже, — прижимаясь к груди Юна, говорит Чимин, сильнее сжимая его в объятиях. Они так соскучились друг по другу, что готовы простоять так вечность, но у них ничтожно мало времени, Йонгу может зайти в любой момент. Сердца парней громко стучат, почти заглушая собою все звуки вокруг, отбивая рваный ритм в ушах. Их руки трясутся, как у наркомана, которому показали пакетик заветного порошка. — Чимин-а, у нас мало времени, — поднимая лицо Пака за подбородок, тихо говорит Юнги. — Нам нужно сбежать Чимин, пожалуйста, давай сбежим отсюда, — умоляюще предлагает Мин, ожидая реакции Чима. Чимин не верит своим ушам, хотя постойте, почему же? Он сам весь день об этом думал. После разговора с отцом, который предложил помощь в виде квартиры в Китае и неразглашения, он даже воспринимает это, как серьёзное решение, и хочет обсудить это с Юнги. — Да, я тоже этого хочу, но как же Соён? — вспомнив про девушку, забеспокоился Пак. — Не переживай, — беря Чимина за руки, быстро шепчет Юнги. — Она знает, и она предложила свою помощь. Эти слова повергли Пака в шок, но расспрашивать не было времени. В душе он знал, что Соён хороший человек, и даже когда узнает об их отношениях, не станет всё портить. — Я говорил с отцом, — теперь очередь Юнги застыть в ступоре. — Он знает о наших отношениях, он поможет нам уехать в Китай. У него там есть квартира, о которой теперь знаю только я, — глядя на ошеломлённое лицо Мина, Пак ухмыляется. — Долгая история, я потом обязательно расскажу, — Юнги кивает. — Мы должны бежать этой ночью, иначе уже завтра отец представит мне девушку, которая должна стать моей женой, — говорит Юнги, и Чимин замирает. Он полон решимости покончить с этим порочным кругом неудач. *** В телах парней разыгрался адреналин, их сердца бешено бьются, а мозг работает в ускоренном режиме, но даже при таких обстоятельствах они понимают, что должны попрощаться со всем, что дорого для них в этом городе и, можно сказать, этой жизни. Они уедут, они будут счастливы, но будут ли счастливы люди, которых они оставят здесь? Каждый переживает, каждого переполняют смешанные чувства, и это всё разбавляет сомнение и страх быть пойманными, потому что тогда им точно не быть вместе. Но им осталось сделать всего один рывок, пережить всего лишь одну ночь, и они смогут жить, как обычная счастливая пара. Эти мысли, эти мечты дают парням силы. Дают силы Чимину, который несколько дней назад готов был опустить руки от безысходности, дают силы Юнги, который так часто терял то, что дорого его сердцу. Они оба понимают, что идут на огромный риск, но, кажется, удача всё же на их стороне. Отец Чимина, которому, оказывается, никогда не была безразлична судьба сына, и сейчас он готов пойти против Мина Йонгу, чтобы помочь, и Соён, оказавшаяся человечнее всех Минов, разом взятых. Всё ведь уже готово, осталось только собрать волю в кулак и в последний раз переступить порог этого треклятого поместья. — Ты точно готов на это? — спрашивает Юнги. — Да, ты ведь со мной. Эти слова дают уверенность обоим. Теперь ничто не сможет сдержать их, теперь они свободны. На улице ночь, и они стоят, дрожа от прохлады, отчаянно цепляясь друг за друга. Небо сияет звёздной россыпью, и где-то справа виднеется тонкий росчерк молодого месяца. Чимин смотрит на него, и его вдруг настигает мысль о том, что через шестьдесят лет они всё так же будут стоять и смотреть на лунную дорогу, и будут так же держаться за руки, благословлённые серебристым светом, две родственных души, наконец-то, нашедшие друг друга. Они будут прятать друг друга от всего мира, так же, как луна прячет свои звёзды перед рассветом. Юнги же настигает новая жизнь, и имя ей Чимин, звезда, которой он не позволит погаснуть, потому что она помогла ему исцелиться от мучительной лунной болезни. — Я люблю тебя. — Я тоже. The end