Can you keep me close?

Как только утром Юнги открыл глаза, он сразу уловил аппетитный запах, что доносился из кухни. Этот запах напомнил ему о детстве. Его мама почти каждое утро готовила ему и Соён оладьи, смазывала их разными вареньями, создавая радугу вкусов. Тогда маленький Юнги любил просыпаться пораньше и быстро бежать на кухню, чтобы помочь ей с приготовлением. У него была очень ответственная работа, к которой он подходил с полной серьёзностью. Он подбирал варенья, как великий критик и гурман, пробуя все на вкус. И пусть варенья почти всегда были одни и те же, Юнги съедал пару ложек каждого, щурясь и причмокивая, стараясь при этом выглядеть как можно солиднее. Мама каждый раз подыгрывала ему, расспрашивая о тонкостях вкуса и букете ароматов с таким серьёзным и задумчивым выражением лица, что мальчик не выдерживал и начинал хихикать. И когда Юнги начинал громко хохотать, просыпался и Йонгу, спускался на небольшую кухню в их старом доме и присоединялся к поеданию-дегустации джема. Соён тогда было где-то два года, и она наверняка этого не помнит, но Юнги помнит всё, будто это записано на кассету, и он может просматривать её в свободное время в голове. Будучи шестилетним ребёнком, он не понимал, что все эти улыбки фальшивые, что не существует счастливой семьи, и его жизнь была светлой и безропотной. Но спустя несколько лет он начал замечать заплаканные глаза мамы, отец стал улыбаться всё реже и редко бывал дома, фактически не уделял внимания своим детям. Спустя ещё полгода такой жизни они развелись, и отец женился во второй раз на молоденькой девице лет двадцати пяти, работавшей в отделе кадров. После этого Юнги перестал верить во что-либо хорошее. Его надежды рухнули окончательно, когда мама спустя два года после развода заболела и довольно-таки скоро ушла из жизни. Первые месяцы Юнги пребывал в жуткой депрессии, никого к себе не подпускал и во всём винил отца. Йонгу признавал свою вину, но изменить ничего не мог. Он принял решение развестись, пытаясь этим хоть немного успокоить детей. Но и после этого жизнь не стала легче. Четырнадцатилетний Юнги постоянно сбегал из дома, попадал в передряги, одним словом, отдался уличной жизни, забив на отца и остатки их семьи. Но позже, когда на одной из многочисленных вечеринок он повстречал Ким Тэхёна, улыбающееся чудо, послушал историю его жизни, наконец-то, излил кому-то свою душу, ему стало в сотни раз легче. Он принял смерть мамы, насколько это вообще возможно. Врачи сказали, что она так или иначе умерла бы, так как была больна очень длительный период и отказывалась от полноценного лечения. Он помирился с отцом, и хотя их отношения нельзя было назвать крепкими и тёплыми, они оба старались налаживать контакт. Их семья переехала в новый дом, чтобы начать всё с чистого листа. Йонгу не пожалел денег, и вместе с Юнги они выбрали отличный участок вдали от суеты города, на окраине соснового леса. С тех пор жизнь стала будничной. Ничего больше не происходило, они старались быть обычной семьей, которая, как могла, скрывала свои скелеты в шкафах. Но теперь с приходом Чимина его жизнь снова наполнилась красками. Этот парень заставляет его чувствовать невероятные вещи. Тот Мин Юнги, черствый, деловой, ничего не смыслящий в любви, потерялся в глубоких глазах Пак Чимина. И вместо него теперь счастливый подросток, который готов бросить всё и уехать за любимым человеком хоть на другой конец света, забив на все свои принципы и планы, которые он составлял долгое время. Возможно, Чимин — это то, чего ему так долго не хватало в жизни. Юнги спустился на кухню, откуда и доносился прекрасный запах, и застал очень умилительную картину: Чимин стоял возле плиты, готовя оладьи, при этом пританцовывая на месте, напевая себе под нос какую-то песню. Мин тихо подошёл к нему и обнял его сзади, прижимаясь к парню всем телом. Пак напрягся и попытался разомкнуть руки на своей талии. Из-за спины послышался тихий смешок, благодаря которому Чимин узнал своего хёна. — Доброе утро, — усмехнулся он, чувствуя, как руки Юнги схватили его за подол футболки. — Оно и вправду доброе, — пробормотал Мин, зарываясь носом в волосы на затылке Чимина. — Я не знал, что ты умеешь готовить. — Моя мама никогда не готовила, — усмехнулся Пак. — Но я часто наблюдал, как готовила наша домработница, и просто начал повторять за ней. — Твои оладьи пахнут как те, что готовила моя мама, когда я был маленьким, — тихо сказал Юнги, поглаживая рельефный живот Чимина под футболкой. — Можно я выберу варенье? — в этот момент Мин напоминал маленького ребёнка, и Чимин немного растерялся от такого тона, но потом мягко улыбнулся и одобрительно кивнул в ответ. Это утро было одним из нескольких, которых Чим мог назвать счастливыми. В груди поселилось щемящее тёплое чувство, заставляющее беспричинно и бессмысленно улыбаться. Он оперся на столешницу и стал с умилением наблюдать за Юнги, который очень тщательно подбирал варенья, аккуратно поливая ими блины, из которых он выстраивал башенки. — Готово, — громко сказал Юнги, когда башни гордо возвысились на тарелках, и наверху каждой таяло масло. — Ты запачкался, — Чимин подошёл к Мину и провёл большим пальцем по уголку его губ, стирая капли варенья, а потом облизал тот самый палец. Юнги непроизвольно прикусил губу и хотел было притянуть Пака для поцелуя, но тот увернулся и, хитро улыбаясь, попятился к столу, где стыл завтрак. Парень покачал головой, насмешливо прищурившись, и пошёл к столу следом за Чимином. Начав есть, они погрузились в приятное молчание, изредка бросая друг на друга взгляды, будто ища в лицах не замеченные раньше мелочи. Юнги попытался запомнить каждую черту лица Чимина, его взъерошенные светлые волосы, острую ключицу, выглядывающую из ворота футболки, маленькие пальцы, нервно сжимающие чашку с кофе, чтобы, когда он будет уезжать на работу, прокручивать его образ в своей голове. В мыслях всё всплывают картинки из прошлой ночи и не дают сосредоточиться на чем-то конкретном. Тело прошибает сладкая дрожь, а внизу живота начинает приятно тянуть. Теперь он бросает на Чимина не просто изучающие взгляды, в его глазах играют искорки, и это не остается без внимания Пака, который напрягся всеми мышцами и выпрямил спину. Несмотря на всё, что произошло ранее, ему почему-то неловко от таких взглядов хёна, и он пытается спрятать глаза, смотреть куда угодно, но это не особо помогает, его глаза всё равно возвращаются к глазам Мина, от чего становится ещё более неловко. Юнги, замечая такую реакцию Чимина, только больше распалялся. Закусив нижнюю губу, он ведёт своей ногой по внутренней стороне бедра Чима, заставляя того краснеть и ёрзать на месте. Мин положил свою стопу на член Чимина и был приятно удивлён, почувствовав напряженную плоть. Пак запаниковал и хотел было убежать, ему жутко неловко, и он понятия не имеет, что делать. — Твои оладьи очень вкусные, — медленно проговорил Юнги, поглаживая член Пака через тонкие пижамные штаны. Это кажется таким странным и в тоже время заставляет сердечный ритм набирать обороты. — Пообещай, что будешь их готовить для меня в будущем, — Юнги говорил низко и размеренно. Его голос заставлял лёгкие Чимина сжиматься, а кожа покрылась мурашками, подкидывая дров к пожару, творящемуся внутри. — Ответь мне, — будто приказывая, спокойно сказал Юнги, склонив голову набок, сверля Пака тяжёлым взглядом потемневших глаз. Так и не услышав ответа Чимина, он сильнее надавил на его член, заставляя парня чуть слышно застонать. — Да, — Пак попытался собраться и не выдавать своего мучительного смущения. — Хорошо, — вот так, будто действия хёна его совсем не беспокоят. Между ними стояло такое сексуальное напряжение, что хоть ножом режь. Юнги победно ухмылялся, воплотив планы мести за неполученный поцелуй в жизнь, а Чимин пытался совладать с собой. Он прекрасно осознавал, что это так называемая отместка от хёна, но, черт подери, такой Юнги, серьёзный и уверенный, его адски заводил. Не будем скрывать, Мин еле сдерживал себя, чтобы не усадить Чимина на стол и трахнуть, но тогда это не будет наказанием, поэтому Юнги держался со всех сил, стараясь выглядеть, как самый настоящий искуситель. Но кое-что он предвидеть не смог. Пак резким движением отодвинул его ногу, опустился под стол и сдёрнул с парня штаны. Юнги совсем не ожидал такого поворота и не смог даже пошевелиться, когда Пак мягко провёл языком от его пупка к паху. Чим не желал быть наказанным. Он взял член Мина в руку и начал медленно водить ею вверх-вниз. Юнги расслабился и начал наслаждаться происходящим, понимая, что этот бой он проиграл. Чимин обхватил головку члена влажными губами, почти не надавливая. Юнги прогнулся в спине и уперся руками о стол. Пак ласкает языком уздечку, прислушиваясь к неровному дыханию Юнги. Чим берет член в рот и начинает медленно двигать головой, помогая себе языком, немного углубляясь с каждым разом. Он проводит по всей длине достоинства Юнги языком, от чего Мин низко стонет. Чимин берёт пульсирующую плоть в рот и начинает двигаться, помогая себе рукой, постепенно ускоряя темп, давая Юнги возможность двигаться навстречу. Мин резким движением отодвигает стол, так как из-за него не может видеть лица Чимина. Он цепляется пальцами в волосы Пака на затылке и пытается сдерживаться, толкаясь в горячий рот. Ещё несколько движений, несколько стонов, и Юнги кончает прямо в рот Чимину, после чего тот ещё несколько раз проводит по головке члена языком и глотает сперму, отодвигаясь от Мина, чтобы тот смог встать и одеть штаны. — Спасибо за завтрак, — злобно ухмыляясь, сказал Пак, но как только понял двусмысленность своих слов, покраснел как помидор, закрывая от смущения лицо руками. — Маленький засранец, — смеясь над покрасневшим Чимином, Юнги притянул того поближе к себе. *** Йонгу и Соён вернулись ближе к обеду. Девушка пошла к себе в комнату, а Йонгу отправился сразу в кабинет. У него была уйма нерешённых дел, которые он должен был сделать вчера, но Соён потащила его к тёте, так как сильно соскучилась. — Господин Йонгу, — за дверью раздался женский голос. — Можно войти? — Только если это что-то срочное, — не отрываясь от бумаг, ответил Мин-старший, пытаясь не показаться слишком грубым. — Я думаю, это срочно, — сказала женщина, и приоткрыла дверь. — Тогда проходи, — Мин указал рукой на стул напротив письменного стола и отложил папку с документами в сторону. — Так что случилось, Куйон? — Вчера была моя смена, — она не смотрела на мужчину, так как боялась его гнева за свои следующие слова. — В доме было тихо, и я случайно услышала разговор вашего сына с господином Паком, — она запнулась и подняла голову. — Я не хотела подслушивать, честно, просто они громко говорили, точнее, ругались… Йонгу не нравилось начало этого разговора, и он молил всех богов, чтобы его опасения не сбылись. Не дождавшись продолжения от нервничающей горничной, он поторопил её. — Так о чём они говорили? — немного зло спросил Мин, так как молчание делалось невыносимым. — Они громко кричали, и господин Пак крикнул, что-то о том, что хочет сберечь их тайну, — она на несколько секунд замолчала, но, увидев перекошенное лицо хозяина, продолжила, чтобы как-то исправить положение. — Я точно не знаю, что это значило, но посчитала правильным вам об этом рассказать и… — Убирайся и никому не говори о том, что ты слышала, — Йонгу перебил женщину и бросил на неё испепеляющий взгляд. — И о нашем разговоре тоже. Ты поняла? — чуть громче обычного спросил он. — Да, — её голос задрожал. — Да, господин, я всё поняла, — она встала со стула, низко поклонилась и как можно быстрее вышла за дверь. «Чёртов идиот, я тебя предупреждал». Йонгу был вне себя от злости на Юнги и, в особенности, на Чимина, которого он предупреждал, но, видимо, тот плохо расслышал, раз такое происходит. — Юнги, почему с тобой всегда так сложно? — тихо сказал Мин, глядя на фотографию маленького мальчика, стоящего рядом с песочным замком, щурящегося от солнца. Йонгу раздирало два желания: как-то наказать сына или, возможно, попробовать помочь ему. Но он чётко понимает, что уже давно не молод, и что такая любовь сына может привести к нежеланным последствиям, и тогда их фирма останется без наследника, и бизнес просто развалится. Передавать дело всей своей жизни в руки какого-то чужого человека казалось осквернением их рода. А Соён, она девушка, к тому же в ней нет достаточной жёсткости и решительности для того, чтобы заниматься бизнесом. «Ты так скоро ушла от нас» — подумал он, переместив взгляд на фото улыбающейся женщины, которая крепко обнимала смеющихся Соён и Юнги. «Тиён, я же говорил тебе, что наши дети никогда не полюбят ту стерву, думавшую, что я безнадёжно в неё влюблён». Йонгу улыбнулся и взял снимок, чтобы рассмотреть поближе. «Не настаивай ты на том, что детям после твоей смерти будет нужна мать, я бы никогда и не женился. Я знаю, что ты хотела, как лучше, чтобы дети не видели, как ты будешь умирать, но ты приняла неверное решение. Посмотри сейчас на Юнги, он совсем не тот маленький мальчик, который помогал делать оладьи и всегда улыбался, даже когда падал из велосипеда или ранил пальчик. Теперь он стал совсем другим. Я не виню лишь тебя, это и из-за меня тоже, потому что тогда я должен был заставить тебя лечиться, но… Милая, помоги мне сделать правильный выбор, я не хочу портить ему жизнь. Но, кажется, у меня не остаётся выхода». *** — Ты хорошо провёл время? — спросил Юнги, как только Чимин сел в машину. — Да, отец уехал в командировку, всё было хорошо, — поцеловав Мина в щеку и пристегнув ремень, ответил Пак. — Спасибо, что согласился забрать меня. Мой водитель заболел. — Мне всё равно нужно в город, так что ты вовремя позвонил, — отъезжая от дома семьи Пак, ответил Юнги. — Тэхён просил заехать к нему в кафе. Хочешь поехать со мной, или отвезти тебя домой? — не отвлекаясь от дороги, говорил Мин. — Было бы круто ещё раз повидаться с ним, — ответил Чимин, рассматривая дома в своём районе. Он бывал здесь совсем недавно, но такое ощущение, что проезжает по улице впервые. До кафе они ехали молча, иногда мельком смотря друг на друга и глупо улыбаясь, как впервые поцеловавшиеся влюблённые малолетки. Когда Чимин с Юнги, ему больше не кажется, что вся его жизнь сплошная беспросветная бездна. Теперь он и в правду не один, и это самое приятное чувство в мире. Припарковавшись на первом попавшемся свободном месте, парни вышли из машины и направились к входу в здание. Юнги сразу же увидел Тэхёна; парня с ярко-рыжими волосами было сложно не заметить. Вместе с Тэ за столиком сидели Чонгук и Джин, ведущие оживлённый разговор. — Юнги-хён, я уже думал звонить в полицию, — громко сказал Ким, здороваясь с Мином, после чего протягивая руку и Чимину. — Я рад, что ты всё ещё жив, — все начали смеяться, все, кроме Юнги, который просто закатил глаза, беря Чима за запястье и подталкивая к столику. — Так вы теперь пара? — с умилением спросил Джин, садясь в позу цветочка и широко улыбаясь, смотря на Пака, который жутко краснел и смущался, под пристальными взорами парней. — Джин-хён, неужто ты так озабочен и одинок, что тебе везде мерещатся геи? — съязвил Юнги, и все снова залились смехом, а Джин только толкнул его в плечо, одними губами произнося «Мелкий паршивец». В этой компании хорошо. Здесь нет презрения, и тебя здесь никто не осудит. Тэхён и вовсе не понимает, зачем людям скрывать свои чувства, он утверждает, что если любишь, то не важно, что будут думать другие. Это его философия: не суди других за их поступки, ведь ты сам не знаешь, какие дела сотворишь в будущем. Чимин про себя отметил, что, несмотря на свои непредсказуемые действия и, возможно, странное поведение, он очень проницательный и рассудительный. — Слушайте, так вы правда теперь вместе? — начал Тэхён, когда говорить было уже совсем не о чем. Чимин начал нервно сжимать пальцы, ожидая ответа Юнги, но тот только поближе прижал его к себе и спокойно ответил: — Да, мы вместе, — сердце Пака ёкнуло, и в груди начало теплеть так, будто развиднелось после дождя, и начало светить тёплое солнышко. — Так вы, типа, любовники? — спросил Джин, доедая свой замороженный йогурт. — Не то, чтобы любовники… — начал оправдываться Чимин, но Юнги его перебил. — Ну, выходит, что так, — он развернулся к Чиму, а тот только кивнул в ответ, утопая в родных глазах. — Так вы, наверное, уже переспали? — громко сказал Тэ и получил локтем по рёбрах от Чонгука. — Хён, это не наше дело, — тихо произнёс Чон, пытаясь угомонить своего разбушевавшегося парня. — Ва, Тэхён, откуда в тебе столько интереса, — спросил Юнги, но Тэ всё требовал ответа, хотя глядя на красного, как варёный рак, Чимина, можно было сказать, что он положительный. — А как насчёт тебя? — злобно ухмыляясь, спросил Юнги у Тэ, и тот немного притих, понимая, куда ведёт Мин. Теперь пришла очередь краснеть паре Тэгуков, что дало Чиму возможность вдохнуть на полную грудь. *** Ещё немного издёвок над Тэхёном и Чонгуком, и парни решили расходиться по домам. Под конец вечера Тэ и вовсе проклинал свою первую встречу с Юнги, который сейчас так жесток (в шутку, разумеется), но от этих шуток и подколов бедный Чонгук уже чуть не терял сознание от смущения, а Чимин его искренне понимал и пытался как-то успокоить вошедшего в раж Юнги. Джин всё это время до хрипа хохотал над перепалками парочек. Хотя, несмотря на жуткую неловкость, это было весело, и ТэТэ пообещал, что в следующем раунде Юнмины будут поражены. Да, эти двадцатилетние дети даже дали названия своим парам, и в тот момент даже побледневший Чонгук не смог сдержать смех. По дороге к дому Чимин наслаждался терпким вечерним воздухом, вдыхая его на полную грудь. Несмотря на то, что Юнги-хён такой взрослый и серьезный, глубоко внутри него ещё живет ребёнок, и это очень радует Чима, так как историю семьи Мин в их городе рассказывали, словно страшную сказку детям на ночь. — Выглядишь не очень, — сказал Юнги, вглядываясь в лицо Пака. — Ты устал? — Немного, — ответил Чим. — Я думал, что начнётся третья мировая. — Давно я так не смеялся, — выдохнул Мин. — Да уж. — Как думаешь, сможем ли мы когда-нибудь убежать от всего этого дерьма, чтобы жить так же, как Тэхён и Чонгук? — Не знаю, — тяжело вздохнув, ответил Чимин. Ему было ужасно грустно от понимания того, что их жизни слишком сложные, и, возможно, в скором времени им придется расстаться. — Не хочу думать о том, что ты можешь быть с кем-то другим. — А я не хочу вести разговор о подобных вещах, Юнги, — повернувшись к Мину лицом, проговорил Чимин. Его сердце колко билось, и, казалось, что он готов расплакаться, — давай просто будем надеяться на лучшее? Юнги промолчал. Он почувствовал груз вины за то, что своим неосторожным вопросом испортил вечер, хотя, несмотря на это, им обоим было спокойно в компании друг друга. Как будто они давно женатая парочка, которая возвращается с прогулки. *** В доме Мин было тихо. Старые часы в гостиной пробили десять, и Соён уже уснула. Свет горел только в коридорах на первом этаже и в кабинете главы семьи Мин. Он целый день работал, не отвлекаясь даже на ланч. Пока его голова была занята подсчётами, в неё не лезли нежеланные мысли. Он всё же принял решение, которое должно помочь ему в ситуации с сыном, но он не был уверен в его правильности. Пока Юнги ставил машину в гараж, Чимин пошёл в дом, чтобы как можно быстрее лечь спать, так как сегодняшний день его порядком измотал, но его остановил выходящий на кухню из своего кабинета Йонгу. — Зайди ко мне, — жёстко произнёс он и пошёл дальше. Чимин нервно сглотнул. По телу прошла мелкая дрожь, которая заставила его поёжиться. Он понятия не имел, о чём хочет поговорить с ним старший Мин, да ещё и в столь позднее время, но послушно пошёл в кабинет, нервно ожидая возвращения Йонгу. В его голове крутились наихудшие сценарии, но он всячески пытался отогнать плохие мысли, надеясь, что дело совсем не в его с Юнги отношениях. Чимин оглядывался по сторонам, тревожно реагируя на малейший шум. Ему просто не хотелось верить, что такой прекрасный день может закончиться адом. Хотя ему только предстояло его увидеть. — Как прошёл твой день? — спросил вошедший в комнату Йонгу, направляясь к своему месту за столом. — Нормально, я ездил к родителям, — ответил Пак, надеясь, что такой ответ удовлетворит господина Мина. — И решил нанять Юнги как своего личного водителя? — спросил Мин, рассматривая бумаги, пытаясь показать своё безразличие, хотя на самом деле едва совладал с собой, так как когда он смотрел на этого невинного парня, затаённая горечь подступала к горлу. — Нет, что вы, — начал лепетать Чимин. — Просто мой водитель заболел, а Юнги… Он просто собирался ехать в город… вот я и подумал, что… — пытался оправдаться Пак, не на шутку напуганный этой ситуацией. — Разве я тебя не предупреждал? — Йонгу перебил несвязный поток слов Пака. — Неужели ты думал, что я не узнаю? — мужчина пытался совладать со своими эмоциями, но его голос заметно срывался на крик. — Это мой дом, чёрт возьми, неужели ты думал, что я ни о чём не узнаю?! — Чимин молчал, опустив голову, он не знал, какие слова подобрать и как выгородить себя и Юнги, хотя в глубине души он понимал, что все попытки оказались бы тщетными. — Как ты, мелкий гадёныш, вообще осмелился сделать что-то подобное?! Йонгу был вне себя от нахлынувшей злости. Весь день он пытался принять правильное решение, но его боязнь за фирму и хорошее имя Мин взяли верх, и теперь он опять превратился в жестокого тирана, который защищает лишь свои интересы. — Я… Я не знаю, что сказать, — мямлил Пак, что ещё больше разжигало ярость и без того взбешённого Мина. — Закрой рот! Да как ты вообще смеешь пытаться оправдываться?! — Йонгу поднялся из-за стола и вплотную подошёл к Чимину, от чего тот перестал дышать, ожидая, что Мин может его ударить. Пак почти не слышал его слов из-за своего бешеного сердцебиения и нарастающей паники. — Неужели ты думаешь, что я позволю тебе испортить ему жизнь?! — Отец, прекрати! — крикнул вошедший в комнату Юнги, услышавший крики из кабинета отца. — О-о… Ты здесь? — протянул Йонгу. — Садись, — бросил он сыну, указывая на кресло рядом с Чимином, и сам отошёл к столу. Юнги сел в кресло, бросая Чимину успокаивающий взгляд, от чего Паку и правда стало легче, ведь теперь он будет сражаться не один, точнее, теперь есть кому его защитить. — Что ты творишь, Юнги? — начал Мин-старший. — Ты решил играть в свои блядские игры у меня за спиной и думал, что я никак не среагирую? — Отец, — Юнги поднял глаза на Йонгу. — Я люблю его. В ответ послышался лишь громкий хлопок. Чиминово тело обдало жаром. Большая тяжелая ладонь Мина-старшего оставила красный отпечаток на лице его сына, заставляя того скривиться и опустить свой взгляд в пол. Йонгу никогда не бил своих детей, поэтому сейчас это было скорее неожиданно, чем больно. — Как ты смеешь! Это муж твоей сестры! — громко кричал Мин старший, поднимая лицо сына за подбородок. — Тебе наскучило спокойно жить? — он тяжело вздохнул и отошёл обратно к столу. — Слушай сюда, — вырывая Чимина из немого шока, начал Йонгу, сверля его взглядом. — Выбирай, — он немного наклонился над Паком. — Или Соён рожает мне наследника, и вы уедете далеко, туда, где о вас знать не знают, или же Юнги через месяц женится и улетит в Японию. А ты останешься здесь до тех пор, пока моя дочь не забеременеет. Я даю вам неделю, чтобы подумать. А теперь убирайтесь оба! Эти слова вылились на Чимина, как кипяток, обжигая не только кожу, но и его сознание. На автомате они оба встали и вышли из кабинета, закрыв за собой дверь. Как только они поднялись на второй этаж, Пак резко остановился и, развернувшись лицом к Юнги, обнял его, по щекам младшего покатились слёзы. Юнги прижал его к себе как можно сильнее, боясь, что в любой момент его солнце могут забрать. Теперь и этот маленький мирок под названием Пак Чимин под угрозой уничтожения. Он был так счастлив, обретя настоящую любовь, что забыл о последствиях, которые всегда поджидают тебя, как гуща от кофе на дне кружки. Чимин сжал футболку на груди Юнги своими кулаками, беззвучно рыдая. В душе Мина Юнги творился хаос. Он не может позволить отцу снова испортить ему жизнь. Он не может отпустить Чимина, он не может представить свою никчёмную жизнь без него. Он знал, что рано или поздно отец узнает, но не думал, что так скоро. Щека зудит, напоминая о разговоре, который перевернул его жизнь с ног на голову. Он зарыл свою руку в волосы Чимина, а по его щеке скатилась слеза. — Я не хочу снова быть один, — сквозь слёзы прошептал Чимин. — Ты не будешь. Я не позволю…