Одинокие души

      Все мысли, все решения спутались в один большой клубок, который все никак не распутать. Если ей удавалось забыть обо всем хотя бы на небольшой отрезок времени, ночью образ рослого, неухоженного мужчины с большим, уродливым шрамом на лице возвращался.       Каждый раз, когда Сара смотрела на этого неживого мальчика, она думала о хозяине этого дома.       Со стороны все это выглядело обыденно, как если все время выходить из своего дома и видеть привычную картину. Днем девушка как самая настоящая няня трудилась, будто бы ей за это положено жалование. Читала кукле английскую классику, разговаривала с ним, как с живым, кормила (на самом деле просто накладывала еду в тарелку, и нередко после пары минут тишины за столом, в ожидании какой-либо реакции, сама же это и ела). Музыку включала громко, и теперь, когда наконец поняла почему, стала относиться к этому пункту с пониманием, хотя мурашки от этой мысли все еще не давали ей покоя. Когда приходило время укладывать куклу спать, она нехотя целовала его в разбитую щеку, и гадала, что же привело к таким последствиям. Хоть он и не показывался, девушка знала – он следит за ней. За каждым ее шагом.       Следуя своим «обязанностям» по списку, девушка не раз задавала себе вопрос – кто такой Малкольм? Если только он привозит доставки, то почему его больше нет? Но внимательно рассмотрев пожелтевший, потрепанный временем листок, стало ясно – Малкольм больше никогда здесь не появится.       Утром следующего дня Сара обнаружила на кухонном столе корзину со свежими продуктами. Упакованное мясо, овощи, фрукты, десяток яиц и небольшая горсть орехов. На душе стало немного легче, так как в последние два дня еды катастрофически не хватало, чтобы приготовить полноценный обед.       Завтрак - самый важный прием пищи за день. Посадив за стол мальчика-куклу, Сара влила на раскаленную сковороду масло, и разбила два яйца. Достала из кухонной полки консервированную кукурузу и высыпала немного на чистую тарелку. Ей предстоит еще один день в роли няни (под надзором), а это, как оказалось, профессия не из легких. Чайник на плите зашипел. При попытке снять его с огня, горячее масло предательски брызнуло пару капельками на руку девушки, от чего та вполголоса выругалась. Налив чашку “Эрл Грея”, Сара аккуратно переложила яичницу на тарелку, дабы вновь не обжечься. Готовит ли она это для куклы? Определенно. Будет ли он это есть? Никогда. Значит, готовит для себя. Но в первую очередь для мальчика. Обернувшись к столу, ей будто бы была уготована судьба уронить тарелку с завтраком на пол и впустую потратить время. Куклы на месте не было. За столом сидел Брамс.       В очередной раз он застал ее врасплох. Бесшумно подкрасться не составило труда, особенно когда звук шипящего масла перекрывал все остальное. Наблюдал он за ней еще с того момента, как та попыталась дотронуться до чайника, и слышал, как гостья ненароком выругалась. Если бы в тот момент Брамс был без маски, то можно было заметить на его лице жуткую ухмылку. Впервые за все время что Сара здесь, в его «личном» холодильнике закончилась еда, и можно сказать, что он был вынужден появиться на общей кухне в это утро. Также Брамс посчитал, это хороший шанс попытаться наладить с ней контакт. Его появление никак нельзя было предугадать, и девушка так и не придумала, как ей теперь стоит себя вести с ним. Проявить сострадание? Представить, будто бы она ничего не видела? Или наконец, сказать что-нибудь дружелюбное? Ненароком Сара глянула на свою левую ладонь. Рана так и не зажила. Почти неделю назад, пытаясь убежать отсюда в ливень, она порезалась об осколки на раме окна, и после того как очнулась, обнаружила забинтованную ладонь.       - Я приготовлю еще! – все, что она смогла из себя выдавить. Но теперь, ей предстоит еще и уборка. «Что же делать? Сначала убраться и приготовить, или приготовить и затем…» Прежде чем девушка успела додумать свою мысль, мужчина в маске встал из-за стола, и направился к ней. На нем вчерашняя рубашка и те же штаны. Сара попятилась назад, пока не уперлась об кухонную тумбу, и ни на секунду не спускала с него глаз. В голове мысли проносились одна за другой. Он накажет ее за разбитую тарелку. Ударит в живот. Попытается задушить. Убьет ее. Теперь они стояли почти вплотную. От него больше так сильно не пахло потом. Лучи солнца за окном изменнически падали на его блестящие жиром волосы. Через маску Брамс попытался вновь уловить ее аромат, но запах жареных яиц, распространившийся по всей кухне, все же победил. Его рука потянулась к тонким женским бедрам. Сжав ноги по всей длине, и со всей силы держа себя в руках, Сара боролась с желанием оттолкнуть его и вновь запереться в комнате.       “Да брось, всего один раз”, - брюнет продолжал стягивать с девушки футболку, несмотря на ее отказ.       “Я так не могу… - она пыталась найти хоть какое-то оправдание. – А если Винсент придет?”       Еще ни одна девушка не отказывала Эмметту так долго, и его это уже начало раздражать. Сара показалась ему непохожей на остальных девушек их города. Перед ним любая готова раздвинуть ноги, только намекни. Но Кроуфорд другая. Она - серая мышь этого города. Ему захотелось попробовать чего-нибудь нового, будто бы запретного. И он был уверен – она девственница. Очаровать ее не представляло никакого труда. Работала тогда Сара на заправке. Выложив на кассу упаковку мятной жвачки и плитку белого шоколада, перекинувшись пару предложений, Эмметт пригласил ее на одну из городских тусовок, куда приходит вся молодежь. Получив неуверенное согласие, он ушел после слов «шоколад для тебя». На это купится любая неуверенная в себе девчонка. Таковы были его убеждения. И он не прогадал.       “Не придет. Ты помнишь? Он на рыбалке. Это надолго”.       Ей очень хотелось поверить его словам, но соглашаться не торопилась.       “У меня еще много дел... – парень поцеловал ее в шею, и уложил на кровать, стянув с себя футболку. Сара сжала ноги, и повторяла «я не хочу». Эти карие глаза были полны испуга. Тело бросало в холодный пот”.       “Да брось, - нервы уже начинали сдавать. – Я же с ним разобрался. Неужели я не заслуживаю благодарности?”       Все ее тело было напряжено, и дрожало. Живот сводило от страха, а в горле стоял ком. В ней все еще была надежда, что Эмметт образумится, оставив ее в покое. И она лелеяла эту мысль до последнего.       Его прикосновения становились все грубее. Одной рукой он держал ее за запястья, облизывал шею, и возбужденно дышал. От него пахло сигаретами “Pall Mall” и очень душным одеколоном, за ширмой которого можно было учуять тонкий запах пота. Весь этот “ароматный букет” абсолютно не давал проходу свежему воздуху, от чего у Сары закружилась голова, и тошнотворное чувство не покидало ее. Вторая рука парня проскользнула под футболку, и грубо взялся за ее грудь, покрывшуюся гусиной кожей. Все это время девушка не переставала просить его отстраниться, ведь она не чувствовала ничего, кроме горячей пелены слез на ее глазах, стыда и отвращения. “Нравится? Ну признайся же, тебе ведь нравится”, - на его лице был оскал, подобный зверю, который загнал свою добычу в ловушку. Боль в области груди только нарастала, и теперь вместо понятных слов о помиловании, был слышен еще и плачь, наряду с нечленораздельными словами. “Перестань ныть. Да перестань же, твою мать!” С его лица пропала зверская улыбка, а на лбу уже выступали мелкие капельки пота. Отпустив ее запястья, он принялся спешно расстегивать ширинку на своих джинсах. “Черт тебя дери… Подошла сюда”. Эмметт встал с кровати, и отошел к центру комнаты. Так и оставшись в горизонтальном положении, все его слова проходили мимо нее. Он неодобряюще цокнул, схватил девушку за запястье, и оттащил ее спиной к стене. Ноги не держали ее, и девушка скатилась вниз по стене. Он вновь заулыбался, и стянул с себя трусы. Вид эрегированного, сморщенного члена перед ее лицом заставил прийти в себя. Хриплым голосом она просила остановиться, раз за разом. Попытки оттолкнуть его от себя были жалкими. Одного только взгляда хватит, чтобы понять, что он сильнее в несколько раз. Эмметт плотно прижал девушку к стене, и крепко ухватившись двумя руками держал ее голову прямо. Сара сжала свои губы, и нервно дышала, шмыгая носом. Брать что-то мерзкое и отвратительное в свой рот. Сама эта мысль уже подталкивала рвоту наружу. А он словно игрался с ней. Ему даже казалось это забавным. Брюнет пальцами зажал ей нос, и спустя несколько секунд, пока ее лицо не стало красным, она все же открыла рот, чтобы вдохнуть, и в тот же момент из всех сил закричала, в надежде, что кто-нибудь ее услышит. “Помолчи. Заткнись!” Эмметт ударил ее по лицу, схватил за плечи и поднял на ноги животом к стене. Левой ладонью он закрыл ей рот, а другой рукой стянул с нее джинсы и нижнее белье. Перед глазами все плыло. От обиды хотелось кричать. От стыда хотелось закрыться в себе. Сара все еще чувствовала этот обжигающий кожу удар на щеке. Он горел, ныл, напоминая ей о том, что никто ей не поможет. Ни потом, ни сейчас.       Сделав вдох, Сара поймала себя на мысли, что на пару секунд забыла как дышать. Выглядела она абсолютно беззащитно, поглощенная воспоминаниями, вся сжатая, в холодном поту, и смотрела словно сквозь мужчину. Брамс, дотронувшись пальцами до ее бедра, почувствовал желание овладеть ею. Потянуться к этим белокурым волосам, запустить в них руку, притянуть гостью к себе, обхватить за талию, и прижать это хрупкое тело настолько, чтобы ее кости затрещали. Показать ей, насколько сильно он нуждается в ней. То, что Гретта так не оценила. Гретта.       Ее испуганное лицо, то, как она даже под страхом смерти решила вернуться в его дом, чтобы спасти Малкольма, как она играла с чувствами Брамса, как притворно улыбалась. Все это до боли омерзительно ему, и подавив свое желание здесь и сейчас впиться в тело гости, он потянулся дальше к ручке кухонной тумбы, что стояла за ней. Только Сара все еще не поняла, что происходит. Что-то подсказывало ей, что она мешает, и отойдя чуть в сторону, Брамс опустился, и достал из тумбы небольших размеров веник и совок. Еще раз посмотрев на девушку, как ей показалось, как на сумасшедшую, он ждал ее реакции. Сара стояла как вкопанная, наблюдая ним, пока наконец не додумалась протянуть руки и взять принадлежности для уборки. Неуверенно спустившись на четвереньки, она краем глаза заметила, как тот забрал из корзины пару яиц, немного овощей и упаковку мяса. И медленными шагами, покачиваясь как опьяненный, вновь скрылся в стенах дома. Вечером Кроуфорд зашла в «свою» комнату, предварительно закрыв дверь на ключ, оттащила свой рюкзак по полу к кровати, и устало выдохнула. В комнате пахло едким зловонием. Пару дней назад Сара орудовала мокрой тряпкой с мылом у угла комнаты, чтобы избавиться от запаха урины, однако, как видимо безуспешно. Раздосадованная этим фактом, девушка сунула руку вглубь рюкзака, и принялась изучать наощупь каждую вещь. После минуты поисков, пальцы дотронулись до кожаной текстуры, и крепко схватив кошелек, принялась высвобождать его из глубин ранца. Внутри кроме пары сотен фунтов находилась сложенная пополам фотография. Светловолосая женщина с собранными волосами держит в руках торт с пятнадцатью зажженными свечами, а девочка застыла с раскрытым ртом, готовясь сдуть все до последней. На голове именинницы колпак с изображением воздушных шариков и большими буквами «Happy Birthday». Этот день пятилетней давности Сара несомненно помнила. Тогда она, мама и Винсент поехали на сеанс в кино, а после наслаждались мороженым, гуляя по парку. В груди стало тепло, и неописуемо горько. Неудачи и беды словно шли за ней по пятам.       Вновь учуяв зловонность, открыть окно было здравой мыслью. Прохладный осенний ветер проник в комнату, и Сара почувствовала небольшой прилив сил. Сотовый телефон был давно разряжен. Да и кому бы она позвонила? Связь со своими знакомыми по школе давно потеряны, а вариант с полицией даже не стоит внимания. Быть может, если бы она поступила в колледж, а не занималась подработкой где это только было возможно, то сейчас имелся бы круг друзей, которые могли бы помочь в этой ситуации. Но никакого прока в этих мыслях нет, если телефон все равно разряжен. Развернувшись, девушка внимательно осмотрела комнату, и взгляд остановился на старом черном телефоне. С неделю назад этот псих звонил ей на этот аппарат из стен этого дома. В душе загорелась капелька надежды. Подойдя ближе, все провода были целыми, и выглядел он вполне рабочим. Сара поднесла трубку к уху, но в ответ услышала лишь тишину. Идея с телефонным звонком разбилась вдребезги.       Следующим предметом ее исследования стала дверь в гардеробную. Подергав дверную ручку, девушка внимательно осмотрела пролом. При попытке просунуть руку в эту дырку, она вошла свободно. По телу пробежались мурашки. В голове все вновь и вновь всплывает вопрос – что же здесь произошло? На вешалках висели оставленные кем-то женские вещи. Ткань все еще хранила в себе слабый аромат приятного, сладкого парфюма. Раздвинув двумя руками одежду, Сара уткнулась в стену, но именно ее привлекла идущая по стене линия. Идет от пола верх на два метра, затем по горизонтали и вновь вниз. Ровно по этой линии порваны обои. Плохое предчувствие не остановило ее. Догадка о том, что это может быть потайная дверь будоражила. Присев на колени, девушка попыталась найти щель между полом и дверью. В ноги ударил холодный сквозняк. Несомненно, это дверь. Именно отсюда он мог легко входить и выходить в эту комнату, а закрытая на ключ дверь была лишь иллюзией ее безопасности. Для нее навсегда останется загадкой, сколько раз за все время проведенное здесь он пробирался к кровати, и смотрел на беззащитное тело юной девушки, боясь потревожить ее сон. Девушка отползла от двери к стене, и опустила веки. Теперь она нигде не чувствовала себя в безопасности.       “Брамс” - проговорила она, словно пробуя каждую букву на вкус. - Б-р-а-м-с”.       Это имя написано на листе с правилами, которые она должна соблюдать, и на надгробной плите в заднем дворе дома. Выходит, раньше здесь жил мальчик Брамс, и была няня, которая заботилась о нем по составленному списку дел. Сара нахмурилась, и вспомнила о большой картине, которая висит в холле у лестницы. На ней изображены мужчина - глава семейства, женщина - его супруга, и сам Брамс. Так кто же такой этот Брамс, и что с ним случилось?       Через несколько минут, девушка уже находилась в холле. Снаружи уже было темно, а это значит, что Сара из рук не выпускала зажженную свечу, и прислушивалась к стенам поместья. Она медленно спускалась по лестнице босыми ногами, всматриваясь в потемки дома. Дойдя до картины, девушка ближе поднесла свечу к холсту, чтобы рассмотреть лицо мальчика. Светло-зеленые глаза, каштановые волосы, бледная, как у аристократов кожа. Мальчик держится за руку своей матери. Кроуфорд заметила сходство между куклой, и этим мальчиком на картине. Теперь вопросов стало еще больше.       Шаги. Она услышала шаги сзади. Большой, темный силуэт поднимался к ней по лестнице. Девушка замерла на месте. Он смотрел на нее, сквозь пустые глазницы маски. Пытался понять, что в ее голове. Брамс остановился в метре от нее, и взглянул на пыльный холст. И не почувствовал абсолютно ничего. Не было больше обиды, не было больше ненависти к отцу и матери. Он также и не чувствовал их родительского тепла. То пламя сожгло все.       - Ты знаешь их? Этого мальчика? - голос ее держался уверенно, хоть она и была готова бежать, сделав он хоть одно резкое движение. Сохраняя тишину какое-то время, мужчина все-таки ответил:       - Да. И это был его настоящий голос. Зрелый, отдающий басом по всему помещению. На удивление, ей стало немного спокойней рядом с ним. Это могло быть связано с тем, что он перестал подражать детскому голосу, и пошел на контакт.       - Кто он? Что с ним случилось?       Сара старалась не задавать много вопросов. Таким образом, она проверяла его реакцию, которая оказалась весьма странной. Он медленно потянулся к горящей свече в ее руке. Девушка немного дрогнула, но позволила ему забрать источник света. Мужчина двинулся по лестнице наверх. Шел медленно, размеренно. Остановившись, он обернулся назад, и обнаружил, что его гостья не двинулась с места. Так они простояли еще несколько секунд, пока Сара не додумалась сделать робкий шаг в его сторону, и он продолжил путь на второй этаж. Брамс хотел, чтобы она последовала за ним по своей воле. И шла Сара за ним по пламени от свечи, которое грозно откидывало за ним его длинную тень. Они миновали знакомые девушке комнаты, и направлялись к концу коридора, где он свернул в детскую. В какой-то момент Кроуфорд уже пожалела, что последовала за ним, за психопатом в маске, но интерес взял над ней верх. С опаской она подходила все ближе к двери, откуда сочился тусклый свет и громкие шаги. Первое, что попалось ей на глаза, это была кукла мальчика, которую Сара чуть раньше уложила в кровать, но теперь неровно сидящая на кресле-качалке. Пальцы начали холодеть, а по спине пробежали мурашки. Сердце пропустило удар. В кровати лежал мужчина в маске, и смотрел прямо на нее. И ожидал. Ее тонкие губы задрожали. Ведь она догадывается, что ему нужно. Она поняла, что он хотел этим сказать. В горле встал ком, и вместо того, чтобы попятиться назад, девушка неторопливо зашагала к кровати. Пламя свечи освещало грязную, потрескавшуюся маску, и даже можно было заметить блеск его глаз. И вправду, они зеленые. Сара наклонилась к нему, и дрожащими губами дотронулась до его фарфоровой щеки. Брамс услышал ее дыхание. Такое прерывистое, словно боялась дышать рядом с ним. Она отстранилась, последний раз взглянула на обезображенное лицо куклы, и на покрытую трещину маску, глаза за которой всегда наблюдали за ней.       Закрыв за собой со скрипом дверь, Сара направилась в “свою” комнату, и как только закрылась в ней, скатилась спиной по дубовой двери вниз на пол, прикрыв ладонями свое горящее лицо.