Хочешь?

Гомон, стоявший в кабинете, постепенно стих, все присутствующие кто испуганно, а кто с интересом посмотрели в дверной проем. Вейлон не сразу обратил внимание на почти гробовую тишину, повисшую в кабинете, но он сразу почувствовал на себе пристальный и липкий взгляд. Парк понял, почему в классе стало так тихо и почему вдоль позвоночника стали ходить мурашки. — Доброе утро, душа моя, — Эдди едва ощутимо коснулся макушки парня. — Как твои дела? — Катись к черту, — Вейлон попытался съежиться, втянуть шею, лишь бы не чувствовать ладонь на своей голове. Теперь взгляды всех присутствующих были прикованы к этой парочке. Ни для кого секретом не было то, что звезда, а вместе с этим и капитан школьной футбольной команды положил глаз на «серую мышь». У Вейлона не было спокойной жизни в школе. Большая часть учеников его задирала и доставала, другая же часть предпочитала не замечать вовсе, лишь пройти мимо, когда тот страдал от очередных выходок Блэра или Уокера. А вот Эдвард пошел дальше всех, он просто влюбился в эту мышь, и теперь добивается ее всеми доступными способами. — О… — брови сами поползли вверх. — Тебя кто-то обидел, птичка моя? — Теперь он сидел прямо перед парнем и внимательно на него смотрел. –Никакая я тебе ни птичка, ни рыбка, ни котик, ни душа, вообще никто! Глускин, отвянь! Я ведь тебе уже сказал нет! Это окончательное решение и не подлежит пересмотру, — если бы люди умели испепелять взглядом, то единственное, что сейчас осталось бы от Эдди, это горстка темно-серого пепла. Даже учитель обратил внимание на этих двоих. Губы Эдварда исказились в улыбке, показывая всем присутствующим хищный оскал. От этой улыбки почему-то непонятно потянуло в животе, будто он подпрыгнул на кочке в машине, Парку не хотелось, чтобы эта улыбка сходила с его лица, но сознание забило тревогу, он смотрит уже слишком долго на эти губы и зубы, и Эдди может все понять. Сердце пропустило несколько ударов, сглотнув ком в горле, Вейлон все же посмотрел в глаза своего поклонника. — Апельсинов хочешь? — вот Эдвард сейчас безумно хотел апельсинов, но не меньше апельсинов он хотел и строптивого Вейлона. Он бы даже не отказался совместить это все. — Что? — парень уставился на Глускина, по классу прошелся ропот голосов. — Я говорю, ты апельсины хочешь? — теперь Эдди наклонился непозволительно близко к парню. — Ну, и не только апельсины. Вейлон не сразу смог понять, что именно сказал Эдди, более того, он не сразу осознал, что именно имел в виду Глускин. Но ропот, который пошел гулять по классу, как гуляет перекати-поле в пустыне, не понравился ему ни в коем разе. Костяшки на руке побелели оттого, что он сжал кулаки. — Глускин, проваливай отсюда! Сейчас же! За доли секунды парень вскочил, а в руках у него оказался увесистый учебник информатики, которым Вейлон наотмашь ударил сидящего напротив Эдварда. Громкий шлепок заставил утихнуть тихий ропот, гулявший по классу, учитель, потерявший к ним всякий интерес, вздрогнул. Грудь Парка тяжело вздымалась, а руки с книгой в них мелко подрагивали. Осознание того, что он натворил, тяжелым булыжником надавило на плечи. Парк посмотрел на ошарашенного парня, обвел взглядом притихших одноклассников и снова посмотрел на парня, только теперь уже в его глаза. — Вот ты влип, — кто-то севшим голосом решил озвучить всеобщее мнение, вроде, это был Джордж. Парк снова сглотнул тяжелый ком в горле, во рту ужасно пересохло, а душа, сжавшаяся в маленький комочек, забилась подальше, лишь бы не видеть этих потемневших глаз и покрасневшей щеки, и вообще забыть о произошедшем. Книга с глухим стуком упала на стол. — Апельсины все равно остаются в силе, золотце. — Щека нещадно горела, но Глускин старался не обращать на это внимание. Он рывком встал со стула, мазнул губами по щеке ошарашенного парня и ушел из класса. В классе до самого звонка висела тишина, будто всем разом объявили, что они завтра сдают экзамены. Учитель старался не шуметь лишний раз, а одноклассники просто старались не смотреть в сторону «серой мыши». А сам Вейлон, опустошенный и обескураженный, смотрел на тот самый учебник по информатике и пытался понять, что только что произошло.