Хочешь?

С момента того самого инцидента в классе информатики прошло около двух недель. Все это время Парк постоянно ходил в страхе. Нет, он и до этого пугался практически каждой тени и шороха в свою сторону, но после того случая ему на самом деле было чего бояться. Глускин то и дело странно на него поглядывал, но спустя мгновения он обычно уже был окружен толпой поклонниц, что радостно визжали от внимания. В этот день у Парка снова все не задалось с самого утра. Конечно же, если вообще не брать во внимание, что сегодня был понедельник. Он едва не проспал занятия, вылил чай на свои джинсы и потерял флешку с докладом, сейчас ему казалось, что хуже уже не будет, да и быть не может. Но у судьбы были свои планы на этот счет. — Смотри, смотри, там Парк идет. У шкафчиков стояло несколько девчонок, среди них Вейлон узнал Лизу. Ту самую девчонку, по которой он сохнет еще с начальной школы. Она удивленно взглянула на проходящего мимо Вейлона, а потом улыбнулась. От осознания, что Лиза улыбнулась лично ему, хотелось петь, плясать, пожать каждому встречному руку и пожелать удачного дня. Но вместо этого, он едва не грохнулся, запнувшись о подставленную ногу. — Ахахаха, Вейлон, ты как всегда, — Блэр громко засмеялся и глянул в сторону Лизы. — будь осторожней, что же ты так, — он удержал парня на месте, едва не вывихнув ему руку. — Больно же! — Заткнись. Скажи спасибо, что вообще помог, — сквозь зубы и улыбку выдавил ему в самое ухо. — Мф… — он сильнее сжал его руку, при этом продолжил улыбаться Лизе и ее подружкам. — Джереми, отпусти, мне больно. Парк старался не думать о том, как все это выглядит со стороны, но все надежды насчет Лизы он уже отмел в сторону. Хотя где-то на задворках сознания теплилась тощая и маленькая надежда, но пульсирующая боль в руке не давала ей проходу. Равно как и мерзко улыбающийся Блэр. — О, волчонок мой, я так и знал, что ты тут, — в коридоре появился сияющий Эдди. — И Блэр тут. — Улыбка стала шире, однако в глазах появился блеск, который Вейлон охарактеризовал бы как маньяческий. — Уже успел забыть обо мне? — Привет, Глускин, — рука моментально разжимается, отпуская Вейлона, отчего тот еще больше шипит. — Странно, что тебе нужно постоянно напоминать, а вроде умный парень. Девушки постарались уйти на безопасное расстояние еще тогда, когда услышали мотив до боли знакомой песни. Но, поглощенные своими делами, Блэр и Парк не услышали его, но очень хорошо услышали радостный вопль, а теперь Джереми стоило скорее унести ноги, чем он и занялся. Парк, поправив очки на носу, недовольно взглянул вслед спешно удаляющему парню. Его всегда прекрасно уложенные волосы теперь топорщились в разные стороны, что было очень смешно. Вейлон тихо посмеялся этому, пока не почувствовал на своей талии тяжелые ладони, а возле уха горячее дыхание. Внутри все перекрутило, он забыл, как дышать и как мыслить. — Мой дорогой, — Глускин жадно вдохнул запах Вейлона: от него едва пахло цитрусами, теми самыми апельсинами, которые Эдди до сих пор хотел. — Он больше не посмеет тебя обидеть. — Глускин, отстань. Бога ради, прошу! — Парк пытался высвободиться из медвежьей хватки, но безрезультатно. От горячего дыхания, опаляющего ухо, ноги становились ватными, хотелось присесть куда-нибудь, а в животе начинало непонятно крутить. Вейлон совершенно не понимал, что с ним происходит, но это что-то явно ему не нравилось, и этому нужно было противиться. Но и тут судьба решила пошутить над ним. — Вейлон, хочешь, сегодня я расскажу тебе что-нибудь? М? — горячие, сухие губы прижались прямо за ухом. Следом за этим сердце парня пропустило удар. — Можно прямо сейчас. Я знаю много интересных историй. Я же знаю, что ты любишь слушать их. Коридор был пуст. Шорохи отдавали глухим эхом, отчего становилось совсем не по себе. Вейлон один на один остался с Эдди, и он знал, что последнего не остановят даже камеры, висящие на каждом углу. Глускин целовал загривок, слегка покусывал и нежно проводил губами за ухом, ноги стали ватными и срочно нужна была опора, нужно было сесть. Но сильные руки, прижимающие к не менее сильному телу, не давали ни упасть, ни сесть. Казалось, что эти руки прямо через одежду обжигали, оставляя после себя красные следы. — Соглашайся. — Ладонь беспардонно забралась под кофту. — Эдвард, нет. Вейлон едва нашел в себе силы и желание отлепить эти руки от себя. Сердце выстукивало чечетку, грозя вот-вот вырваться из груди. Воздуха катастрофически не хватало, ему казалось, что он, как выброшенная на берег рыба, только может открывать и закрывать рот. На задворках сознания клубилось темным туманом желание и интерес, но сейчас он не мог себе позволить так просто отдать себя в руки этого маньяка. «Притягательного, сильного и чертовски умного маньяка», но Вейлон сразу себя одернул. — Я тогда тебе сказал нет. Я и сейчас говорю тебе — нет. Чем бы ты ни пытался меня соблазнить — Вся надежда на то, чтобы Эдди не услышал дрожь в его голосе и не увидел сомнение в глазах. Пройти мимо и не смотреть. — Строптивый волчонок, — цокнул в ответ на это Глускин. Парк быстрее постарался покинуть здание школы. Убежать куда угодно, лишь бы не чувствовать его присутствие. Вся дорога до дома заняла чуть меньше десяти минут. А потом был вечер и долгожданный сон. Парк так не хотел мыслями возвращаться к Эдди, но даже во сне ему не было покоя. Он снова видел Глускина, он снова не выспался.